Безумие

ЭПИЛОГ ВТОРОЙ

ХАЙДИН

ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Её сука-мать вколола мне какую-то хренотень, чтобы я жил долго и здорово. Не знаю, сколько я получил и на сколько это продлило мою жизнь, но каждый раз, глядя на жену, чувствую, как сжимается грудь при мысли о том, что придётся прожить хоть день без неё. У неё тоже есть эта фигня… но это не значит, что мы неуязвимы.

Раньше мне было всё равно, жить мне или умереть, но теперь часто думаю о смерти. Единственное, о чём я постоянно думаю, — если Шарлотта умрёт раньше меня, я в тот же день пущу себе пулю в лоб. Но потом смотрю на наших детей. Они будут нуждаться во мне. Наши дети сильные, но потерять обоих родителей в один день? И одного из них из-за самоубийства? Я не хочу оставлять их на произвол Лордов.

Я никогда не болел. Ни единой простуды с тех пор, как меня вытащили оттуда. Ни единого седого волоса. Я тренируюсь в домашнем спортзале минимум пять дней в неделю. Чувствую себя отлично, и это бесит. Каждый день я выкладываюсь на полную, беру всё больший вес — я сейчас очень крупный и сильный, больше чем когда-либо, — пытаюсь навредить себе, но ничего не происходит. А Шарлотта? Она красивее, чем когда-либо.

Шарлотта подарила мне трёх сыновей, и, если бы всё зависело от меня, я бы держал её постоянно беременной. Но вынашивать тройню было нелегко, даже с улучшениями основателя. Большую часть беременности Шарлотта провела на постельном режиме, а мальчики появились раньше срока с помощью экстренного кесарева. Дэвин и Гэвин заверили нас, что это обычное дело при тройне, и мы заранее знали, что естественных родов не будет. Это не уменьшало моей тревоги за жену и детей.

Я сделал обратную вазэктомию через два месяца после того, как мои братья спасли меня. Мы с Шарлоттой не прекращали попыток завести ещё детей, но ничего не получалось. Гэвин сказал, что это не гарантировано, вероятность успеха составляет от девяноста до девяноста пяти процентов. К несчастью, мне не повезло. Но это не значит, что я не благодарен за то, что у нас есть.

Наш дом полон смеха и безумия. Воспитывать трёх мальчиков — будущих братьев Пик — непросто, но я не мог бы найти лучшего партнёра, чтобы разделить это с ней.

Все трое наших сыновей хотят вступить в ряды Лордов. Шарлотта, конечно, не в восторге, но говорит, что ожидала этого. Они такие же безрассудные и непримиримые, какими я был в их возрасте.

— Ну как? — спрашиваю я Дэвина, стоя со скрещёнными на груди руками и глядя на одного из наших демонов.

— Выглядит неплохо, — отвечает Дэвин, осматривая швы на бедре сына. — Заживает хорошо. — Он откатывает кресло к шкафу, а сын садится на стол, затем спрыгивает. Натягивает джинсы поверх боксеров и застёгивает их.

— Я же говорил, ничего серьёзного, — небрежно пожимает он плечами.

— Ещё пара сантиметра влево, и это перерезало бы твою бедренную артерию, — строго смотрит на него Дэвин. — Ты бы истёк кровью.

Голубые глаза моего сына встречаются с моими, он ухмыляется, а я качаю головой. Вот такой он, влюблённый мальчик.

— Знаешь, твоя мама однажды пырнула меня ножом, — усмехаюсь я, вспоминая.

Он морщится от отвращения.

— Фу, пап. Я не хочу знать о ваших с мамой извращениях.

— Говорят, сексуальные фетиши передаются по наследству, — добавляю я.

Он издаёт звук, как будто его тошнит, а Дэвин просто смеётся.

— Пошли, — хлопаю сына по спине. — Ты опаздываешь в школу.

Он накидывает кожаную куртку и благодарит Дэвина. Наши мальчишки — хорошие ребята, но не стану утверждать, что они не крушат всё вокруг ежедневно. Они неудержимы с того момента, как научились ползать. Мы с Шарлоттой гоняемся за ними с тех самых пор.

У него звонит телефон, и он достаёт его из кармана.

— Алло? — отвечает сын. Его глаза на мгновение встречаются с моими, прежде чем он спешит повесить трубку. — Я перезвоню тебе.

— Кто это был? — спрашиваю я, понимая, что он не хотел, чтобы я слышал разговор.

— Это Сойер, — поправляет он воротник куртки. Это признак того, что он врёт.

— Да? И что сказал твой брат? — смотрю на часы. Почти десять. — Разве он не должен быть на занятиях?

— Он опаздывает, — отмахивается он, усугубляя ложь.

— Понятно, — говорю я, не настаивая. — Ну, хорошего дня в школе! — кричу я, когда мы выходим через двойные двери «Бойни».

— Пока, пап. — Он прыгает в машину и с визгом шин срывается с места. Он явно спешит куда-то, и я не уверен, что в школу.

У парня на уме только одно — девочка. Впрочем, я не могу его винить. Мои мысли всегда о его матери. Шарлотта подарила мне жизнь, о которой я думал, что она существует лишь за пределами нашего мира.

Я иду к своей машине, сажусь в неё и выезжаю из «Бойни». Проезжаю через улицу к противоположным воротам. Выхожу и захожу в дом, который мы с женой построили несколько лет назад. Ей нравился мой дом в лесу, поэтому она спроектировала похожий, только больше и лучше. Она наполнила его цветом и жизнью.

В большом фойе висит наша фотография. Шарлотта в белом платье, в котором я впервые её увидел, а я в чёрном смокинге. Это снимок с нашей десятой годовщины, когда мы обновили клятвы. Я не могу вернуться назад и изменить ночь нашей свадьбы, но попытался дать ей что-то… большее. Даже когда она говорила, что ей это не нужно. Ещё прекраснее то, что на фото с нами наши трое сыновей — Адлер, Келлер и Сойер.

Шарлотта до сих пор хранит это платье. И раз в год надевает его для меня. Я веду её на ужин, демонстрируя миру свою жену. Я горжусь тем, что могу называть её своей. На следующее утро я устраиваю ей сюрприз — поездку на медовый месяц. Шарлотта никогда не спрашивает, что я запланировал или что собираюсь с ней сделать. Она доверяет мне свою жизнь, а мне нравится держать её в неведении. Как бы сильно я любил видеть её нарядной, так же сильно люблю видеть её умоляющей и плачущей, когда она просит меня взять её, как отчаянная маленькая шлюшка. И ей это тоже нравится.

— Куколка? — кричу я, снимая куртку и швыряя её на круглый стол в холле, прекрасно понимая, что позже она устроит мне за это взбучку.

— В ванной! — отзывается она.

Улыбаясь, я направляюсь в нашу главную спальню. Захожу в ванную и вижу Шарлотту у раковины — на ней лишь белое полотенце, заткнутое под мышками. Её длинные тёмные волосы собраны в небрежный пучок, на лице лёгкий макияж. Вода с пеной журчит, уходя в слив ванны.

— Как прошёл приём у Адлера? — спрашивает Шарлотта, встречая мой взгляд в зеркале своими прекрасными голубыми глазами.

— Хорошо. Дэвин сказал, всё в порядке. — Я подхожу сзади и развязываю полотенце, позволяя ему упасть к её ногам. Её тело ещё влажное после ванны, на плече остались пузырьки.

Нежно поглаживаю её ягодицу, на которой выжжено моё имя. Я обещал никогда не снимать обручальное кольцо, но нарушил обещание почти сразу после того, как дал его. Снял, чтобы вытатуировать её имя на своём безымянном пальце. Жена сказала, что хочет официально сменить имя на Шарлотту. Я хотел, чтобы она знала: я поддерживаю её решение.

Шарлотта Бейли Ривз — имя, которое она выбрала. Бейли — среднее имя её отца. Она хотела, чтобы он по-прежнему был частью её жизни.

Отодвинувшись, Шарлотта поворачивается ко мне и обвивает руками шею, закидывая одну ногу на моё бедро.

— У меня ещё несколько часов до возвращения в спа-салон.

Беременность сильно вымотала мою жену, и после рождения мальчиков она хотела проводить с ними как можно больше времени. В конце концов она взяла в свои руки спа-салон, принадлежавший её матери, и сделала его своим.

— А тебе скоро на работу? — спрашивает Шарлотта.

Я опускаю руку, сжимая её ягодицу, и прижимаюсь губами к её губам, шепчу:

— Я собираюсь провести день, наблюдая, как ты кончаешь, куколка.

— Хайдин, — стонет Шарлотта, прижимаясь ко мне бёдрами. Я чертовски возбуждён. — Мне нужно вернуться позже…

— Нет, не нужно. — У неё отличная команда, они справятся и без неё. — Как тебе такое, Шарлотта? Хочешь быть моей хорошей девочкой, которая кончает снова и снова? — Мне нравится доводить её до исступления. Моя жена прекрасна, но есть что-то невероятно сексуальное в том, чтобы видеть, как она превращается в рыдающую от наслаждения лужицу, покрытую моей спермой.

— Да. Пожалуйста. — Шарлотта наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я отстраняюсь, заставляя её зарычать от досады.

Свободной рукой я опускаюсь между её ног и провожу пальцами по её киске. Она влажная, не настолько, как мне хотелось бы, но я доведу её до нужного состояния. Отпустив её, я хлопаю по своему имени, выжженному на её ягодице.

— Сними с кровати всё, кроме простыни. Я сейчас вернусь.

Я разворачиваюсь, захожу в гардеробную и набираю код, открывая потайную дверь. Вхожу в комнату, хватаю сумку и бросаю её на стол в центре, затем иду к стене и беру всё необходимое.

Моя жена спроектировала этот дом именно таким, каким хотела. Мы знали, что ждём троих детей, поэтому Шарлотта позаботилась о том, чтобы у нас была отдельная комната, где я мог бы делать с ней всё, что пожелаю. Даже когда мальчики переедут, я всё равно буду использовать её, чтобы играть с ней.

Вернувшись в спальню, вижу, что Шарлотта сидит на краю кровати, ожидая меня — как и положено послушной девочке. О рабочем дне она давно забыла. Я бросаю сумку к её ногам и опускаюсь на колени. Достаю первый предмет и подношу к её лицу.

Её дыхание учащается, когда тёмно-голубые глаза встречаются с моими.

— Не хочешь, чтобы я умоляла?

Я улыбаюсь ей.

— О, ещё как будешь.

Шарлотта открывает рот, и я вкладываю в него чёрный резиновый шарик, застёгивая ремешок сзади. Вглядываясь в её прекрасное лицо, провожу пальцем по накрашенным розовой помадой губам, пока её тяжёлое дыхание наполняет комнату. Наклонившись, нежно целую её в лоб и приказываю лечь на кровать.

Не торопясь, я связываю её, наслаждаясь приглушёнными стонами и всхлипами. Когда заканчиваю, отхожу назад и любуюсь своей женой.

Она лежит в центре кровати на четвереньках, широко раздвинув ноги; каждая лодыжка привязана к концам изножья. Спина выгнута, открывая вид на гладкую попку и киску. Руки под ней, запястья связаны вместе, а лишняя верёвка закреплена в центре изножья.

Её голова повёрнута в мою сторону. Большие влажные глаза смотрят на меня, а в рот засунут кляп. Она никуда не денется. Я беру последний предмет и наклоняюсь над кроватью. Шарлотта что-то невнятно бормочет сквозь кляп, а я улыбаюсь, показывая ей то, что держу в руке.

— Я засуну это в твою киску, Шарлотта. И ты будешь лежать здесь лицом вниз, привязанная к нашей кровати, в течение часа.

Её глаза расширяются, и она дёргает верёвки. От этого движения трепещут её ресницы, и она стонет, осознавая, насколько ограничены её движения. Мой маленький верёвочный кролик.

— Потом я сниму кляп и позволю тебе умолять меня трахнуть тебя в задницу.

Я целую Шарлотту в щеку, а затем медленно вставляю фаллоимитатор в её теперь промокшую киску. Потом ставлю песочные часы на комод так, чтобы она их видела. Наблюдать за временем — это мучительно долго. А если к этому добавить подсчёт её оргазмов… к тому моменту, как я трахну её, она будет полностью измучена.

Мой телефон звонит. Я встаю с кровати и достаю его из кармана. Глянув на экран, открываю двустворчатые двери на крытую веранду и отвечаю, выходя наружу.

— Привет, дружище. Что случилось?

— Знаю, ты занят, так что не буду долго тебя задерживать, — говорит он.

— Всё нормально, у меня весь день свободен, — улыбаюсь я, оборачиваясь посмотреть, как она извивается, слыша мой голос. Шарлотта проведёт весь день, будучи моей шлюшкой. Потом я поведу её на ужин и продемонстрирую всем, что она — моя.

— Моя жена только что сообщила, что мы будем в городе в эти выходные. Хотел узнать, свободны ли вы на ужин?

— Да, — отвечаю я. — Конечно.

— Отлично. Я попрошу её связаться с Шарлоттой, и они всё спланируют.

— Звучит отлично, дружище, — говорю я, и он завершает звонок.

Вернувшись в спальню, я открываю приложение на телефоне и включаю вибрацию дилдо, находящегося в её киске. Шарлотта начинает стонать, её задница двигается вперёд-назад, будто она насаживается на мой член.

— Вот так, куколка, — шепчу я, поглаживая её попку. — Чувствуешь это?

Увеличиваю интенсивность, и её ноги начинают дрожать.

— Один час, — напоминаю я. — Лежи здесь и кончай для меня, Шарлотта. Обязательно считай каждый раз.

Слышу, как её телефон издаёт сигнал. Я иду в ванную, беру его и вижу сообщение в групповом чате жён.

Ж: Кто свободен на ужин в эти выходные?

Блокирую экран и кладу телефон обратно. Шарлотта ответит позже вечером. Сейчас она занята на весь день.

Возвращаюсь в спальню и направляюсь к мини-бару. Наливаю себе стакан скотча и сажусь в кресло у открытых французских дверей. Отпив, наблюдаю за её попытками освободиться, наслаждаясь приглушёнными звуками, доносящимися из-под кляпа.

Мужчины вроде меня не бывают удачливыми. Мы видим то, чего хотим, и берём это. Но, глядя на фотографии нашей семьи, которые она оформила в рамки и развесила за эти годы, я вижу жизнь, о которой даже не подозревал. Думаю, неважно, когда я умру. Шарлотта подарила мне жизнь, которую я не заслуживал. И даже если мне посчастливится провести с ней вечность, этого всё равно будет мало.

Не забудьте подписаться на наш телеграм канал:

Notes

[

←1

]

«Wrote the book on» — неформальная идиома, которая означает, что кто-то является экспертом в определённом предмете.