Безумие

СОРОК ВОСЕМЬ

ШАРЛОТТА

Я моргаю, пытаясь прояснить взгляд, пока слюна стекает из моего рта, в который засунут его член. Мои руки, связанные за головой, онемели, а пребывание в таком положении на коленях тянет крюк в заднице, и каждое небольшое движение заставляет меня стонать. Это неудобно, но больше не больно. Это приятно.

Я сдвигаю согнутые колени, бёдра вспотели, а пальцы ног покалывает от пребывания на коленях.

Одна рука Хайдина лежит на спинке дивана, другая неторопливо накручивает на палец прядь моих волос. Голубые глаза прикованы к телевизору. Думаю, матч ещё идёт, но я ничего не слышу из-за шума крови в ушах.

Молния на его джинсах впивается в мой подбородок и щёки. Хайдин специально остался одетым. Я до сих пор не видела его обнажённым. Это ещё один признак доминирования. Я видела достаточно порно, где доминант в костюме и галстуке, а его сабмиссив ползает на четвереньках — голая, с ошейником и на поводке. Она его игрушка, его собственность. Он волен делать с ней всё, что пожелает.

Хайдин был прав, когда сказал, что моя киска мокрая. Она течёт так же сильно, как и мой открытый рот. Он запускает руку в мои волосы на макушке и, приподнимая бёдра, опускает мой рот ещё ниже. Я задыхаюсь, когда его новая поза вынуждает меня снова встать на колени. Мои руки натягивают верёвку, и я стону, когда она тянет крюк.

Его глаза встречаются с моими, и он одаривает меня невинной улыбкой.

— Наслаждаешься, куколка?

Я смотрю на него отяжелевшим взглядом, покачивая бёдрами взад-вперёд. Мои твёрдые соски трутся о край диванной подушки.

— Оставь рот открытым, — приказывает Хайдин, и я гадаю, какого хрена он имеет в виду, когда его член находится в моём горле.

Хайдин дёргает меня за волосы, вырывая свой член у меня изо рта, и я задыхаюсь, оставляя рот открытым, как он и велел. Вместо этого Хайдин прижимает два пальца к задней стенке моего горла, заставляя меня снова подавиться. Мои плечи дёргаются вперёд и натягивают верёвку, вырывая всхлип из моего наполненного рта.

— Ты такая чертовски красивая, Шарлотта.

Я снова всхлипываю, пытаясь проглотить слюну, но она просто стекает из уголка моих губ. Он убирает пальцы.

— Ты мокрая?

Киваю, и Хайдин хватает меня за согнутые локти, резко дёргая вперёд. Я вскрикиваю, когда верёвка натягивается на крюке, и по позвоночнику прокатывается острая волна, смесь боли и удовольствия, от которой перехватывает дыхание.

— Словами, куколка, — цокает Хайдин, и на его лице расцветает зловещая улыбка.

— Д-да, — киваю я. — Да, я мокрая.

Я облизываю губы.

— Хорошая девочка.

Хайдин снова хватает меня за волосы и наклоняет голову, и я успеваю сделать глубокий вдох, прежде чем его проколотый член снова заполняет мой рот.

— Соси, куколка. Будь моей маленькой шлюшкой и используй свой ротик как следует.

ХАЙДИН

Мой план заключался в том, чтобы заставить Шарлотту стоять на коленях с моим членом во рту до конца игры, но я не могу ждать так долго.

Я не теряю время и трахаю её рот. И через несколько минут кончаю Шарлотте в горло. Приподнимая её голову, я смотрю, как слюна и сперма стекают с её опухших губ. Шарлотта задыхается, и я наклоняюсь, хватая её за бёдра.

— Встань, — приказываю я.

Она тихо плачет, но умудряется встать на дрожащие ноги. Я сдвигаю ноги вместе и подтягиваю её к себе на колени так, чтобы она оказалась верхом на мне.

Наклонившись вперёд, я беру твёрдый сосок в рот и сосу его, прежде чем впиться в него зубами. Шарлотта кричит, пытаясь вырвать сосок из моих зубов, но её бёдра прижимаются ко мне.

Я отпускаю сосок и хватаю свой член.

— Раздвинь ноги, — приказываю я, шлёпая её по бедру.

— Хайдин, — выдыхает она. — Пожалуйста...

Я снова шлёпаю девушку.

— Поднимись.

Шарлотта поднимается настолько, что я могу потереть кончиком члена о её влагалище.

— Охренеть, она вся мокрая.

Как я и предполагал.

— Ты становишься такой послушной шлюшкой для меня, да?

Она кивает. Я поднимаю руку, чтобы шлёпнуть её по груди, и Шарлотта добавляет:

— Да, это так.

Я наклоняю член вперёд и надавливаю на Шарлотту, позволяя её влагалищу втянуть меня внутрь.

Шарлотта запрокидывает голову, грудь вздымается, и крик разносится по комнате.

— Я... Хайдин! — Затем она опускает голову, и её затуманенные слезами глаза встречаются с моими.

Я сжимаю её бёдра, и впиваюсь пальцами в кожу, прижимая её тело к своему.

— Ты так хорошо справляешься, куколка.

— О боже… — задыхаясь, вырывается у неё.

Я останавливаюсь и удерживаю девушку на месте. Шарлотта мало что может сделать, поскольку не может пользоваться руками, а анальный крючок в заднице не позволяет ей делать резких движений. То есть, тот факт, что в её заднице находятся стальные шарики, действительно немного усложняет дело и делает пространство теснее, но всё вполне осуществимо.

Я наклоняюсь вперёд и целую её влажные губы, ощущая вкус её солёных слёз.

— Сейчас я тебя трахну, Шарлотта, так что просто расслабься и впусти меня. Ты можешь сделать это для меня, куколка?

Шарлотта кивает, и её тело расслабляется, позволяя мокрой киске скользнуть дальше на мой член. Она трясущимися руками натягивает верёвку, и я, стиснув зубы, полностью погружаюсь в неё. Шарики в её заднице делают стенки киски ещё более узкими.

— Охренеть, куколка, — стону я, игнорируя её крики боли и удовольствия. Протягиваю руку и хватаю за кольцо на её ошейнике, заставляя податься вперёд, и ухмыляюсь, почувствовав, как её бёдра начинают двигаться взад-вперёд. — Оседлай мой член, Шарлотта. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.

Свободной рукой я шлёпаю её по груди, и она вздрагивает. Делаю это снова и снова, наслаждаясь тем, как Шарлотта выкрикивает моё имя, пока её киска трётся о мой член.

— Ты дрожишь, куколка.

Я провожу костяшками по её груди, наслаждаясь красными следами от моих рук на груди.

— Как твоя попка? —Я дёргаю её связанные руки, и Шарлотта рыдает, но её бёдра не перестают раскачиваться взад-вперёд. — Словами, Шарлотта.

— Бо... больно, — всхлипывает Она.

Я опускаю руки и хватаю Шарлотту за ягодицы, опускаясь на диван. Поднимаю её, чтобы трахнуть своим членом. Её сиськи подпрыгивают перед моим лицом, и я знаю, что каждый толчок заставляет её руки дёргать анальный крючок.

— Ты так охрененно хороша в роли моей шлюшки, куколка.

— По-жалуйста, — умоляет она.

— Пожалуйста, что?

— Можно мне кончить? — задыхается она. — Пожалуйста? Мне нужно кончить.

— Ты можешь кончить, куколка, — говорю я, желая, чтобы она кончила на мой член.

Она это заслужила. Я всегда был любителем анала, но это не значит, что я забыл, насколько хороша может быть киска. Особенно её. Я первый мужчина, который когда-либо был там, и я хочу быть уверен, что любой мужчина, с которым она будет трахаться в будущем, оставит её неудовлетворённой.

Шарлотта запрокидывает голову, и я хватаю её за ошейник и дёргаю вперёд.

— Ты будешь смотреть на меня, когда кончишь, — приказываю я.

Её отяжелевшие веки распахиваются, рот приоткрывается, но она ничего не произносит, и я чувствую, как её киска сжимается вокруг моего члена. Так плотно, что у меня перехватывает дыхание.

Я подъезжаю к собору и глушу мотоцикл. Слезая с сиденья, замечаю у входа машину. Чёрный «Роллс-Ройс Рейт». Водитель выходит, застёгивает пиджак и, поднявшись по ступеням, открывает для меня дверь.

Наши взгляды встречаются, когда прохожу мимо, я киваю ему, и он отвечает тем же.

Дверь закрывается с протяжным скрипом, разносящимся под сводчатыми потолками. Собор старый. Хотя Лорды любят роскошь, они отказываются обновлять это место. Они хотят, чтобы оно служило напоминанием о том, что всё, что они дают, могут в любой момент отобрать.

Я иду по центральному проходу мимо скамей и вижу мужчину, сидящего в первом ряду, спиной ко мне, лицом к алтарю Лордов. На алтаре лежат два пистолета. Я вынимаю из-за пояса джинсов свой пистолет и складной нож, кладу их рядом с оружием и поворачиваюсь к человеку, который позвал меня сюда.

Перед мной сидит Уильям Маркс — последний из Лордов, кого я ожидал здесь увидеть. Мы не встречались уже много лет.

— Билл, — обращаюсь я к нему. Его отец тоже был Уильямом, поэтому он предпочитает, чтобы его называли Биллом.

— Аннабель Мари Шульц, — произносит он имя своей падчерицы.

— Я знаю, кто она. — Я не собираюсь скрывать, что в курсе истинной личности Шарлотты. Если Билл здесь, значит, уже понимает, что я знаю.

Его смех разносится по просторному собору.

— Уверяю тебя, ты даже не представляешь, кто она на самом деле, — заявляет Билл, привлекая моё внимание.

— Просвети меня, — язвлю я. Этот человек вызвал меня сюда в три часа ночи, явно желая что-то сообщить, так что пусть говорит.

Улыбка, расплывающаяся по его лицу, даёт понять, что он более чем готов рассказать мне то, что, по его мнению, я не знаю.

— Ты знаешь основателей?

Теперь моя очередь громко смеяться.

— Никто не знает, кто они.

Их личности скрывают, чтобы защитить от других членов общества.

— А что, если я скажу, что Аннабель была дочерью одного из основателей?

Я замираю.

— Теперь я привлёк твоё внимание, — ухмыляется Билл.

— Херня полная.

Я отталкиваюсь от алтаря Лордов, поворачиваюсь, беру свой пистолет и нож.

— Я пообещал её отцу, что если с ним что-то случится, то я защищу её.

— Ну, ты провалился. — Я снова оборачиваюсь, засовываю пистолет в джинсы, готовясь уйти.

— Я пытался найти причины, чтобы уберечь Аннабель от посвящения, но её мать хотела, чтобы дочь стала великой. — Билл изображает кавычки в воздухе. Встав на ноги, он подходит к краю алтаря Лордов. — Ты слышал о жертвоприношении?

Я фыркаю.

— Конечно, слышал.

Каждый Лорд обязан присутствовать хотя бы на одном жертвоприношении. Это делается, чтобы мы перестали испытывать эмоции: женщину раздевают догола, привязывают к алтарю Лордов, а затем предлагают другим Лордам. Это напоминает мужчинам, что важны только они. В нашем мире женщины — ничто.

— Ты слышал о «производительнице»? — спрашивает он.

— Название говорит само за себя. — Я знаю нескольких Лордов, у которых есть такая извращённая склонность.

Он ухмыляется.

— Иди за мной.

Развернувшись, Билл направляется к правой лестнице, ведущей на верхний этаж, где ежегодно проходит церемония клятвы. Я следую за ним на балкон второго этажа.

Замираю, увидев женщину, о присутствии которой здесь я не подозревал. Разумеется, она связана. Лежит лицом вниз, обнажив задницу и влагалище. Голова полностью покрыта мешком, застёгнутым на шее, и, судя по звукам её приглушенных криков, во рту у неё кляп.

Подойдя ближе, я замечаю, что в её анусе и влагалище вставлены пробки. Бледную кожу покрывают синяки, некоторые, похоже, от ремня, другие — от рук и пальцев.

— Она — производительница, — говорит Билл, глядя на неё. — Она не справилась с заданием.

— Что ты имеешь в виду под «заданием»? — Я никогда не слышал, чтобы в нашем обществе у женщины было какое-то задание, пока Шарлотта не рассказала, что ей его дали.

— Она из рода основателя.

Я напрягаюсь, когда его слова начинают обретать смысл.

Билл кивает в её сторону.

— Видишь, Хайдин? Женщина, которая не справилась с заданием после посвящения в Лорды, не становится совсем бесполезной. Пусть она провалилась, но у неё всё ещё есть что предложить.

— А что, если они не могут иметь детей? — уточняю я.

Билл смеётся, как будто это абсурдная идея.

— Наверное, такое возможно, но Лорды берут дело в свои руки, чтобы убедиться, что они способны к воспроизводству. Им дают добавки...

— Я слышал.

— Ей двадцать один год.

«Как и Шарлотте».

Билл начинает ходить вокруг связанной женщины.

— Её первая сессия была сегодня вечером. Она останется привязанной здесь, в таком положении, минимум на сорок восемь часов. Задница поднята, в анусе пробка, чтобы Лорды не могли ею воспользоваться. А её влагалище заткнуто, чтобы сохранить всю их сперму. Пробки удалят к её следующей сессии утром. Когда сорок восемь часов истекут, её отправят в клинику. Там за ней будут круглосуточно наблюдать, пока тест на беременность не даст положительный результат. Затем проведут ДНК-тест, чтобы определить, какому из счастливых Лордов удалось её оплодотворить.

— А потом?

— Её оставят в клинике до тридцать восьмой недели. Затем ребёнка или детей заберут и отдадут отцу на воспитание.

— А что, если эта сессия не даст результата, и тест на беременность будет отрицательным?

Сорок восемь часов — это не так много.

— Тогда её вернут сюда для повторной сессии. Процесс повторяют, пока Лорды не получат желаемый результат. — Билл указывает на неё. — Такова её жизнь отныне. После родов она снова окажется здесь для следующего раунда… и ещё одного. Пока Лорды не сочтут, что она выполнила свой долг. А потом… потом они избавят её от страданий.

«По кругу, снова и снова».

Я провожу руками по волосам и вздыхаю.

— То есть ты хочешь сказать… если Шарлотта провалится, её ждёт такое будущее?

Билл смотрит на меня, и его молчание становится ответом. От тошнотворного ощущения у меня кружится голова. В памяти всплывает видео, которое я видел, где Шарлотта разговаривает с Лордами в своей гостиной.

«Они доставят тебя в собор, где ты будешь выполнять свои... обязанности. Ты будешь служить своим Лордам так или иначе».

Шарлотта думала, что это жертвоприношение. И я тоже. Но всё оказалось хуже.

— Какое у неё задание?

— Я не знаю.

— ПОЛНАЯ ХЕРНЯ! — выкрикиваю я, затем делаю глубокий вдох. Женщина, привязанная лицом к деревянной скамье, начинает плакать ещё сильнее, пытаясь привлечь моё внимание. Я игнорирую её, не отрывая взгляда от Билла. Как ни ужасно это звучит, я здесь не для того, чтобы её спасать. — Мне сложно поверить, что никто не знает, в чём её задание. Даже она сама.

— Аннабель даже не знает, для чего она это делает.

— Что это значит? — говорю я, пытаясь осмыслить эту новую информацию.

У Лордов есть разные уровни. И я знаю, что они глубоки. Но размножение? То есть, правда прямо передо мной, но вопрос в том, зачем? Те, кто на вершине, обладают большой властью и всегда состоят в браке с равными. Так зачем им ребёнок от кого-то ещё, а не от собственной Леди?

— Слышал о «Кукольном доме»?

Я скрежещу зубами, но отвечаю:

— Нет. Что это ещё за хрень?

— Аннабель думает, что унаследует бизнес своей семьи. Но это не то, чем она его считает.

— Слушай, мне надоели твои долбанные загадки. Ты заставил меня приехать сюда в три утра, чтобы увидеть эту фигню... — я указываю на женщину, которая борется с удерживающими её ремнями, — и всё на хрен зря.

Разворачиваюсь и иду прочь.

— Спасибо за хуету.

— Аннабель не обрадуется той жизни, что её ждёт, если она выполнит задание.

— Никто из нас не рад, — бросаю я через плечо, направляясь к лестнице. Уже начинаю спускаться, когда Билл снова говорит.

— В нашем мире очень мало по-настоящему невинных людей, Хайдин.

Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Билл стоит рядом с обнажённой женщиной, засунув руки в карманы брюк.

— Я могу с уверенностью сказать, что Аннабель — одна из них.

— Слишком поздно, — говорю я, качая головой.

Я уже сделал Шарлотту своей. Выжег своё имя на её заднице. И слишком увлёкся ей, чтобы просто отбросить в сторону. И если Билл прав… она невинна — просто ещё одна женщина, попавшая в жизнь, которая её уничтожит.

— Она сейчас в твоей постели? — продолжает Билл, пока мой разум лихорадочно переваривает новую информацию.

Я не отвечаю, и Билл идёт ко мне. Моё молчание — достаточно ясный ответ. Остановившись на верху лестницы, он говорит:

— Иди домой… возьми пистолет и всади ей пулю в голову, пока она спит.

Билл делает первый шаг вниз, приближаясь.

— Я люблю Аннабель, как свою дочь, но уверяю тебя, что это лучший исход для неё.

С этими словами Билл проходит мимо меня, спускаясь по лестнице.