Безумие

ТРИДЦАТЬ ДВА

ХАЙДИН

— Хорошая девочка, — хвалю её, но Шарлотта не слышит ни слова. Она слишком далеко отсюда. Я вижу это по выражению её глаз в двустороннем зеркале.

Я вытаскиваю член из её задницы и разворачиваю. Подхватив Шарлотту на руки, переношу её на матрас. Потом укладываю на спину и становлюсь на колени между её дрожащих ног. Широко раздвигаю их и приподнимаю её бёдра, чтобы снова вставить проколотый член в её задницу.

Я еложу кончиком члена по покрытой влагой киске, прежде чем снова ввести его в задницу. И стону, погружаясь по самые яйца.

— Твоя задница создана для моего члена, куколка, — говорю я, наслаждаясь невнятным стоном, который срывается с её приоткрытых губ.

Обхватив руками её колени, я раздвигаю их шире, наклоняюсь над девушкой и начинаю трахать её задницу. Я наклоняюсь и целую Шарлотту в губы.

Шарлотта отвечает на мой поцелуй, но нежно. Её тело покачивается взад-вперёд на матрасе, пока я беру то, что она хотела мне дать. Мне понравилось, что она бросила мне вызов. Чёрт, этот ужас в её глазах, но решительность в её словах были словно чистый адреналин.

Она бросила мне вызов. Я знал, что Шарлотта будет такой. И мне это нравится.

Отстранившись, я сажусь и смотрю, как мой член скользит в её задницу и выходит из неё. Скольжу рукой к её киске, и Шарлотта выгибает спину, с её приоткрытых губ срывается тихий стон.

— Я... не могу... — шепчет девушка.

Я шлёпаю по набухшему клитору, и её тело невольно дёргается.

— Кончи для меня ещё раз, Шарлотта. Я хочу, чтобы ты показала мне, какая ты шлюха для моего члена.

— По-жалуйста... — умоляет девушка, выгибая шею в ошейнике.

Я снова и снова шлёпаю киску. Крики Шарлотты становятся громче, и я ввожу в неё два пальца. Вытаскивая пальцы, играю большим пальцем с клитором, и замедляюсь до мучительного темпа в её заднице.

Я хочу снова увидеть, как она кончает. Это было самое сексуальное зрелище из всего, что я когда-либо видел. Она заслужила это.

Шарлотта тяжело дышит, её тело покрыто потом, и я дрожу. Я так близок, но пытаюсь сдержаться. Глубоко вхожу в её задницу, и Шарлотта выгибает спину. Я вытаскиваю член и делаю это снова, пока продолжаю играть большим пальцем с её клитором.

— О... Боже...

— Вот так, куколка. Дай мне ещё разочек.

Я снова ускоряю темп и наслаждаюсь тем, как она извивается подо мной.

— Ты так красива, Шарлотта. Как потрёпанная игрушка, умоляющая о большем.

Её тело напрягается, а прекрасные голубые глаза закатываются, прежде чем я вижу, как влага вытекает из её пульсирующей киски.

— Вот моя хорошая девочка, — улыбаюсь я.

Проводя пальцами по её влаге, я подношу их ко рту и обсасываю, пробуя её на вкус. Снова замедляя темп, я раздвигаю её ноги, обхватывая их руками, и трахаю Шарлотту в задницу.

Не проходит много времени, как я кончаю в неё. Наклонившись, я целую её в лоб, пытаясь восстановить дыхание. Всё оказалось даже лучше, чем я себе представлял.

— Охереть, ты потрясающая. Ты так хорошо справилась, Шарлотта, — хвалю я её.

— Хайдин, — произносит девушка, выгибая спину, и её отяжелевшие веки бесцельно блуждают по сторонам.

Я целую её губы, и она открывается для меня.

— Уже хочешь ещё один раунд? — усмехаюсь я, не отрываясь от её губ.

Её тело дрожит, а взгляд остаётся расфокусированным. Она так близка к тому, чтобы стать безмозглой игрушкой, а я всего лишь трахнул её в задницу.

— Ты заслужила награду, куколка, — встав с неё, я подхожу к шкафу и беру нужные вещи, после чего снова опускаюсь на колени рядом с ней.

Она повернула голову набок и закрыла глаза; её дыхание начинает выравниваться. Я провожу костяшками по её лицу и улыбаюсь.

— Посмотри на меня, — мягко приказываю я.

Мокрые ресницы трепещут, когда Шарлотта открывает глаза, и её отяжелевший взгляд встречается с моим. Я улыбаюсь ей.

— Открой для меня, — скольжу пальцами к её пухлым губам, прежде чем она их размыкает. — Какая хорошая девочка.

Вставляя ей в рот кляп, я наслаждаюсь звуком её стонов.

— Я не буду его застёгивать. Просто прикуси его для меня. Сможешь, куколка?

Шарлотта моргает, и я принимаю это за согласие, поскольку ошейник ограничивает её движения, и она больше не может говорить. Взяв другую вещь, которую я достал из шкафа, я осторожно переворачиваю Шарлотту на бок, лицом к бетонной стене. Поднимаю её колени к груди и удерживаю их на месте своим коленом, а одну руку кладу на её ягодицу, а другой рукой беру последнюю вещь, которая мне нужна.

— Просто помни, что ты сама этого хотела, Шарлотта.

ШАРЛОТТА

Я просыпаюсь, мои тяжёлые веки закрываются, но тут же открываются, когда я понимаю, что снова нахожусь в своей спальне. Шторы открыты, и солнце освещает комнату. Садясь, я вздрагиваю от боли в ягодице.

— Ай... — Я пытаюсь потереть её и снова вздрагиваю, чувствуя, насколько она чувствительна. Чёрт, он снова использовал на мне ремень? Я очень осторожно провожу пальцами по левой ягодице и чувствую что-то на ней… пластырь? Какую-то повязку. Невозможно сказать, что произошло.

Подняв руки, я вижу, что ремни и соединяющие их цепи исчезли. Я сбрасываю с себя одеяло, и обнаруживаю, что ремней больше нет на моих лодыжках. Я дотрагиваюсь до шеи, и моя кожа болезненно реагирует, но ошейник снят.

Я смотрю на тумбочку и вижу свой телефон. Беру его, ожидая, что он разряжен, но с удивлением обнаруживаю, что он полностью заряжен. Провожу пальцем по экрану и просматриваю все пропущенные звонки, сообщения и множество уведомлений, пока я была «в отлучке» с Хайдином.

Я пролистываю их, пытаясь игнорировать боль в теле. Сглатывая, вздрагиваю от болезненных ощущений. Проклятье, он был такой большой. Я никогда раньше не видела член такого размера. Хотя слышала, как девушки в школе и в Баррингтоне говорили о мужчинах, с которыми они трахались, и о том, что у некоторых члены больше, чем у других, но думала, что они просто преувеличивают. Когда я начала смотреть порно, то поняла, что они имели в виду, но Хайдин... был другим. Его внушительные размеры и пирсинг… это было, мягко говоря, пугающе.

Бросив мобильник, я беру пульт слева от себя и включаю телевизор. Моё и без того напряжённое тело холодеет, когда я вижу свою спальню. На экране я сплю в кровати, одеяло спущено, обнажая моё обнажённое тело. Я стону имя Хайдина, прежде чем просыпаюсь. Сев прямо, я открываю тумбочку и беру свою игрушку.

«Почему это показывают?»

Я видела это раньше, когда он держал меня в «Бойне». Как, чёрт возьми, умудрился показать это на моём телеке?

Моё сердце колотится, пока я наблюдаю, как кончаю, затем встаю с кровати. Хайдин выходит из-за угла комнаты, и мой взгляд устремляется туда, где он наблюдал за мной в ту ночь. Через несколько минут мы оба возвращаемся на экран, но на этот раз Хайдин несёт меня. Это было после того, как я приняла таблетку, которую он предложил.

Я умоляю его прикоснуться ко мне, довести до оргазма, а он отказывает мне. Затем Хайдин фиксирует мои руки по бокам. По моему голосу понятно, что я отчаянно нуждаюсь в нём, пока он наблюдает, как моё тело умоляет его трахнуть меня.

Хайдин снова поднимает меня и выносит из комнаты. Камера перемещается в коридор, и я выпрямляюсь, когда он открывает дверь, ведущую в мой подвал. Я никогда не спускаюсь туда. Затем он несёт меня вниз по лестнице. Хайдин открывает вторую дверь, и у меня перехватывает дыхание, когда я вижу одинокую койку.

Он укладывает меня на неё.

— Сладких снов, куколка. Я буду здесь, когда ты проснёшься.

Затем Хайдин выходит из комнаты и закрывает дверь. Камера показывает бетонную комнату, но на противоположной стене, где я лежу, висит зеркало. Зажигается свет, и Хайдин входит в соседнюю комнату, садится на барный стул и наблюдает, как я сплю.

Я выключаю телевизор и дрожащими руками сбрасываю одеяло. Вскакивая с кровати на подгибающихся ногах, выбегаю из спальни, мчусь по коридору и рывком открываю дверь. Включаю свет и несусь вниз по лестнице в подвал. Моё сердце колотится в груди, когда я вижу дверь. Открыв её, вижу койку, стул в центре и слив в полу. Зеркальную стену и стойку с шкафчиками.

Что за хрень? Как он?.. Когда он?.. Он обустроил это здесь?

Голова идёт кругом. Это имеет смысл, ведь Хайдин говорил мне на кухне, что следил за мной. Он знал о каждом моём шаге и о том, где я нахожусь. Хайдин был в моём доме… он был здесь и делал всё это, пока я спала наверху? Пока ходила по делам? Комната уже была здесь, но зеркала не было.

Бросившись обратно в свою комнату, я хватаю телефон и звоню ему. Хайдин отвечает после первого же гудка.

— Уже соскучилась, куколка?

Я осознаю, что мой язык словно отяжелел, и не могу вымолвить ни слова. Слёзы жгут глаза, пока я пытаюсь собраться с мыслями.

— Ты…

— Я что, Шарлотта? — Моё имя звучит как молитва — сладко и невинно. Как будто он не держал меня в плену несколько дней, не трахал меня в рот и в задницу, пока я не кончила так сильно, что потеряла сознание.

— Ты обманул меня, — шепчу я.

— Не понимаю, о чём ты, куколка, — говорит Хайдин, и я слышу улыбку в его голосе. Для него это игра. Всё, что касается Лордов, — это долбанная игра. Их учат играть со своей добычей.

— Мой дом… подвал… — сглатываю я. — Я думала, что я в «Бойне». — Мне удаётся произнести это прежде, чем первая слеза скатывается по щеке.

— Разве не забавно, как легко можно обмануть кого-то, заставив поверить в то, чего нет?

Теперь всё становится понятно. Я заставила его думать, что я не та, кто я есть. Хайдин хотел, чтобы страх перед «Бойней» помог ему получить то, что он хотел. Я умоляла его трахнуть меня, потому что думала, что альтернатива ещё хуже.

— Ты сказал мне, что везёшь меня в «Бойню», — выдавливаю я. Первоначальный шок проходит, и я начинаю злиться.

— Нет. Я никогда этого не говорил. Ты сама так предположила.

Правда? Я точно слышала, как он произнёс эти слова. Чёрт, может, он и не говорил. Может, я схожу с ума. Это то, что мужчины делают с тобой. Манипулируют сознанием. Заставляют думать, что проблема в тебе, когда на самом деле она в них.

— Пошёл ты в жопу, Хайдин, — говорю я дрожащими губами, потому что это всё, что мой затуманенный мозг может придумать в данный момент.

Его смех заставляет меня покрыться потом. Я была настолько чертовски глупа. Более глупой, чем я когда-либо думала.

— Я уже сделал это, Шарлотта. И хотя это было хорошо, но не великолепно.

Щелчок.

Я задыхаюсь, отрываю телефон от уха и смотрю на него. Он просто повесил трубку.

«Хотя это было хорошо, но не великолепно».

Что за херня?

Рыча, я открываю свой ноутбук, который стоит на столе в углу. Наклоняясь, я не обращаю внимания на жжение в заднице и отправляю электронное письмо Лордам.

С грохотом захлопнув ноутбук, я пялюсь в стену, пытаясь осмыслить какого хрена произошло. Я даже не знаю, какой сейчас день и как долго пробыла в собственном доме. Пленница в собственном подвале.

Я, чёрт возьми, мочилась при нём. Позволила ему мыть себя. Хайдин унижал меня ради собственного извращённого удовольствия. Я никогда больше не смогу встретиться с ним лицом к лицу, независимо от того, что его тело заставляло меня чувствовать.

Беру телефон, открываю групповой чат с подругами и отправляю сообщение. Тем, кто не знает настоящую меня. Подругам, которых я вынуждена была завести в своей фальшивой жизни… ради него. По крайней мере, из этого вышло что-то хорошее.

Я: Потусим сегодня вечером?

Я хожу по комнате, ожидая ответа. Если они не смогут пойти куда-нибудь, то напьюсь здесь, в одиночестве, но увидеться с ними было бы лучше. Выбраться на хрен из дома, зная, что я провела — сколько бы времени ни прошло — в подвале, пока Хайдин тоже находился здесь.

У меня до сих пор синяки на коленях от водосточной решётки и отпечатки его пальцев на бёдрах, где он держал меня и трахал в задницу.

Я опустилась на колени и помочилась перед ним. Думает, что может унизить меня подобным образом и просто свалить, потому что это не соответствовало его стандартам? На хрен этого, Хайдина Джеймисона Ривза! Он не уйдёт. Я уйду. С меня хватит, чёрт побери!

Мой телефон звенит, и я бросаюсь к кровати, чтобы посмотреть на ответ. Моя рука инстинктивно тянется к заднице, чтобы потереть этот долбанный пластырь. Чёрт возьми, почему так больно?

ЧЕЛСИ: Запросто. Пойдём в «Блэкаут».

НИККИ: Тусовка? Разве ты не в отпуске? Почему так скоро вернулась?

Дерьмо! Я забыла, что должна быть ещё в отъезде. Я не называла им сроки, но, конечно же, отсутствовала недостаточно долго, чтобы закончить путешествие по Европе. Я смотрю на дату в телефоне.

Два дня? Я провела в подвале два дня? Что за херня! Казалось, что прошло как минимум пять. Как я объясню, что была в отпуске всего два дня? Насколько я слаба, что так быстро поддалась его желанию? Что это говорит обо мне? Я могу сколько угодно говорить, что он шантажировал меня, заставил пойти на это, но я тоже этого хотела. Я могла бы выбрать смерть, чем быть его шлюхой.

Прежде чем я успеваю придумать нелепую ложь, отвечает моя другая подруга.

ЧЕЛСИ: Да какая на хрен разница, почему она вернулась так рано. Я рада, что Шарлотта дома и готова тусить.

Она отправляет ещё одно сообщение.

ЧЕЛСИ: У меня есть «молли». Давайте наебенимся этой ночью.

Положив телефон, я направляюсь в ванную с высоко поднятой головой, пытаясь убедить себя не чувствовать себя побеждённой. Женщины делали глупости ради мужчин задолго до меня.

Включив свет, я подхожу к зеркалу и задыхаюсь, увидев себя перед двойными раковинами. Моё тело покрыто свежими синяками от шеи до щиколоток. Я выгляжу так, будто меня сбила машина. Некоторые синяки от ремней и ошейника, а другие — от рук Хайдина. Проглотив комок в горле, я поворачиваюсь, чтобы осмотреть свою задницу, и напрягаюсь, когда вижу, что на левой ягодице большая повязка. Дрожащими руками я начинаю её снимать.