Безумие

ШЕСТЬДЕСЯТ

ШАРЛОТТА

Провожу день за покупками с девочками. С теми, кто знает, кто я на самом деле. Мне трудно понять, кто я на самом деле. И хотя мне нравится та, кем я становлюсь с Хайдином — Шарлоттой, — но мне нравится жизнь, которую ведёт Аннабель. Она не притворяется. И является частью тайного общества, но точно знает, где её место.

Шарлотта — это ложь. У неё фальшивая жизнь и фальшивые друзья, но у неё есть Хайдин. Он — самое настоящее, что у меня когда-либо было.

Всё усложняется, и мне всё труднее разделять две личности, которыми я должна быть. Почему я не могу иметь и то, и другое?

А потом пришло то сообщение. Я пытаюсь решить, кем хочу быть до конца жизни, потому что в десять вечера мне придётся выбирать.

Отказаться от него или от себя.

Мне нужно было проветрить голову и выиграть время, поэтому пошла по магазинам. И потратила весь день, тратя деньги, думая, что это поможет. Это, безусловно, самая глупая вещь, которую я когда-либо делала, но мне нужно было попробовать хоть что-то.

Загоняю внедорожник в гараж, потом вылезаю и открываю багажник. Чтобы схватить все пакеты, нужны обе руки, и даже тогда это даётся с трудом. Я даже оставляю багажник и гараж открытыми, пока не затаскиваю покупки в дом. Сваливаю их на кухонный остров и включаю свет.

Достаю из холодильника бутылку вина, открываю и наливаю в бокал. Проверяю телефон и вижу, что до прихода Хайдина осталось два часа. Сегодня во время шопинга я думала только о нём. И купила для него наряды, что в конечном итоге звучит очень глупо. Не потому, что ему неважно, во что я одета, а потому, что после десяти я его больше никогда не увижу.

Пытаюсь убедить себя, что они просто хотят с ним поговорить. Но даже я смеюсь над этой мыслью. А вдруг это просто проверка для меня? Я приду, а они скажут, что хотели лишь проверить, сделаю ли я это?

Беру свои слова обратно. Это была самая глупая идея, которая у меня когда-либо возникала.

Опрокидываю бокал, глотаю холодную жидкость, надеясь, что она утопит меня и примет решение за меня. Мне кажется, что выдать Хайдина — значит предать саму себя. Но смогу ли я жить с собой, не зная, что с ним случится? Я видела видео и то, как Хайдин защищал Эштин. Что он пережил. Может, его просто неправильно поняли?

Я могу стать для него той женщиной, верно? До сих пор я с ним справлялась. Мне хочется, чтобы он посмотрел на меня по-другому. Опять же, охрененно глупо.

Иду в спальню, прохожу через гостиную и замираю, увидев кого-то на своём диване. Свет выключен, но я различаю тёмный силуэт. Мне следовало бы испугаться, но вместо этого улыбаюсь, что он здесь. Щёлкаю выключателем на стене.

— Ты рано...

Я замолкаю, когда свет освещает комнату, и мужчина, которого я приняла за Хайдина, оказывается не им.

— Уэсли? — спрашиваю я, и сердце бешено колотится. — Что ты здесь делаешь?

Оглядываюсь по комнате и вижу, что он один. Не то чтобы я ожидала, что Уэсли будет с кем-то ещё, просто это уже вошло в привычку.

Он сидит на диване, наклонившись вперёд, упёршись локтями в колени, уставившись на журнальный столик. Следую за его взглядом, и отшатываюсь, увидев на стекле маленькую коробочку для украшений. На том самом столе, к которому Хайдин привязал меня несколько недель назад, пока я кончала. Тогда я считала его своей главной угрозой, а теперь я — его.

Мысли снова возвращаются к нему. Он заполняет всю мою жизнь.

«Сегодня всё закончится».

Я резко обрываю этот поток мыслей.

— Где ты была? — Уэсли поднимает взгляд и сердито смотрит на меня.

Выпрямляю плечи, не желая терпеть обвинения в его голосе. Лорды заставили меня встречаться с ним. Я не хотела парня.

— Ходила по магазинам, — отвечаю честно. Последний раз мы переписывались три дня назад, и я отправила ему обработанное в фотошопе фото себя. Уэсли не ответил, и я больше не думала о нём.

— Ты не отвечаешь на звонки, — приподнимает он бровь.

— Телефон разрядился.

Ложь. Я выключила его, чтобы очистить голову. Знаю, что Хайдин отслеживает каждое моё движение через чип в моей шее, но не хотела, чтобы он мог до меня дозвониться из-за того, как я вела себя во время нашего недавнего звонка. Нельзя было дать ему понять, что что-то не так.

— Я знаю, что ты мне изменяешь.

Его слова приносят облегчение.

— Я...

Уэсли смеётся, перебивая меня.

— Можешь не лгать.

— Я не собиралась лгать, — шепчу я. — Я хотела сказать «прости».

— Прости? — Его смех становится громче. — Думаешь, это слово для меня что-то значит? — кричит Уэсли, вскакивая на ноги.

Я делаю ещё один шаг назад.

Уэсли поднимает правую руку — в ней мой блокнот, который я дала Хайдину для наших сеансов. Раскрывает его и читает вслух:

— Грязная маленькая шлюшка Хайдина. Снова и снова…

Я успеваю отшатнуться, когда он швыряет блокнот в меня, едва не попадая мне в лицо.

— Я рассказал тебе всё о Салли. И о том, как она мне изменила. А ты поступаешь так же?

Уэсли хватает коробку и тоже бросает через комнату. Она ударяется о стену, открывается и скользит по коридору.

— Уэсли...

— Я знал, что ты окажешься очередной долбанной шлюхой.

От его слов у меня сжимается желудок, потому что это правда. Я шлюха. Шлюха Хайдина, как я и написала в блокноте. Сглотнув ком в горле, говорю:

— Я говорила тебе, что хотела…

— Чтобы тебя трахнули? — Уэсли снова грубо смеётся. — А мы решили подождать. Построить отношения на любви и уважении. А не на сексе.

Я обхватываю себя руками, опускаю голову. Хайдин всегда говорит мне, чтобы я выражала свои мысли словами. Говорила, чего я хочу. Я говорила это Уэсли, а он не слушал. Или слушал, но ему не понравилось то, что он услышал.

Жизнь с Хайдином многому меня научила. Я всегда знала, что секс играет большую роль в жизни Лордов. Мама воспитывала меня с мыслью, что он важен в любых отношениях. Лорды или нет — секс повсюду, куда ни глянь. На рекламных щитах, в книгах, журналах, социальных сетях. В этом нет ничего плохого.

— Это ты решил, — поднимаю на него взгляд из-под ресниц. — Ты решил за нас, что мне это не нужно. — Его челюсть напрягается. — Но я говорила, что чувствую. Я хотела этой связи с тобой.

Я не могу не испытывать благодарности за то, что в ту ночь он меня отверг. И рада, что Хайдин стал моим первым… во всём.

— Значит, это моя вина, что ты изменяющая шлюха. — Уэсли кивает сам себе. — Понятно. Как Салли, которая обвиняла меня в своих изменах.

— Нет, — отвечаю я. — Я сама выбрала это.

Но так ли это? У меня не было выбора. Сначала Лорды велели мне оставаться девственницей, потом — дать Хайдину всё, чего он захочет. Я всего лишь деталь пазла, которую Лорды могут поставить куда угодно, чтобы история сложилась так, как им нужно. Теперь они хотят, чтобы я помогла избавиться от человека, в которого, кажется, влюбляюсь.

— Я был верен, — указывает он на себя. — Знаешь, сколько у меня было возможностей переспать с кем-то ещё? Но не стал. Я знал, что у нас что-то особенное.

— Уэсли...

— Я знал, что хочу долгосрочных отношений с тобой! — орёт он.

Я не знаю, что сказать. Эти отношения никогда не должны были стать чем-то большим. Уэсли был лишь заполнением пустоты в моей жизни. Ступенькой на пути к тому, куда Лорды хотят меня привести.

— Мне жаль, Уэсли. Действительно жаль.

Он фыркает, надевает пиджак, застёгивает его. Его взгляд опускается на мои кроссовки, скользит вверх по леггинсам и худи. Когда Уэсли встречается со мной глазами, я вижу в них гнев и боль от предательства, которое я причинила.

— Теперь ты такая же, как все эти шлюхи. — Уэсли подходит вплотную, и я нервно сглатываю. — Когда он с тобой закончит, то выбросит тебя, и ты поймёшь, что я был лучшим вариантом.

С этими словами он разворачивается и выходит через парадную дверь, громко хлопнув ею.

Часть меня испытывает облегчение: больше не нужно поддерживать эту ложь. Но это никак не облегчает груз на совести из-за того, что мне предстоит сделать с Хайдином. Я допиваю остатки вина из бокала.

ХАЙДИН

Я подъезжаю к дому Шарлотты и вижу, что дверь гаража открыта, а внутри стоит её внедорожник с открытым багажником. Загоняю мотоцикл следом, закрываю багажник, опускаю дверь гаража и захожу в дом.

Шарлотта игнорирует меня весь день, держа телефон выключенным. И хотя я следил за ней через трекер, невозможность поговорить неприемлема. Особенно зная, что кто-то нанял того парня следить за ней. Поскольку этот парень сейчас заперт в «Бойне», они наймут другого.

Проходя по коридору, замечаю открытую коробочку на полу. Я поднимаю её и вижу, что она чёрная, изнутри отделана светло-голубым атласом. Закрываю коробочку и снова открываю её. Такая предназначена для кольца. Но она пуста. Я закрываю её и кладу в карман своей кожаной куртки.

Потом иду на кухню и вижу на столе груду пакетов. Не удержавшись, начинаю их распаковывать и нахожу нижнее бельё. Сексуальный чёрный кружевной боди. Пару чёрных туфель «Кристиан Лабутен». Ещё бельё, трусики, ещё туфли.

Шарлотта провела день за покупками.

Оставив всё, иду в спальню. Дверь ванной открыта, на столешнице лежит её телефон, на нём открыт «Спотифай» и играет Dirty Thoughts Хлои Адамс.

Её тёмные волосы собраны в небрежный пучок, на краю ванны стоит бутылка вина. Она наполовину пуста. Ванна до краёв наполнена водой и пеной, которая уже стекает по бортикам на пол. Её голова лежит на пушистой белой подушке, а на глазах лежит мокрая салфетка.

Присаживаюсь на корточки у ванны, беру уголок салфетки, медленно снимаю с её лица. Шарлотта поворачивает голову и открывает глаза, встречается со мной взглядом.

— Тяжёлый день, куколка?

Она вздыхает, поворачивает голову и смотрит в потолок, но ничего не говорит.

— Что случилось?

— Уэсли узнал про тебя.

Я хмурюсь

— Кто такой Уэсли? — И тут вспоминаю. — А-а-а, бойфрендик.

— Как будто тебе когда-то было дело, что он у меня есть.

— Не было, — подтверждаю я, и она горько смеётся. — И что он сказал?

Предполагаю, Шарлотта имеет в виду, что он узнал о наших отношениях. Если бы речь шла о Лордах, она бы паниковала, ведь он часть её фальшивой жизни.

Она поднимает левую руку из воды, на покрытой пеной руке сверкает бриллиант.

— Он собирался сделать мне предложение.

Теперь коробка из моего кармана обретает смысл.

— Немного маловато, не так ли? — шучу я.

— Забавно, что Уэсли думал, будто я соглашусь выйти за него, — снова смеётся Шарлотта. — Он даже не знал меня. Настоящую меня.

Вспоминаю наш разговор в постели, когда она спросила: «Разве ты не хочешь, чтобы кто-то любил тебя безоговорочно?»

Я смотрю на часы и вижу, что уже почти семь.

— Пойдём.

Я встаю и беру полотенце.

— Ужин через час. Нам нужно скоро выходить.

Вижу, как напрягается Шарлотта, и её дыхание учащается, когда я напоминаю ей о наших планах на вечер. Она берёт бутылку вина и начинает пить. Затем встаёт, и я замечаю, что Шарлотта избегает моего взгляда. Вместо этого девушка смотрит на мою футболку, пока я заворачиваю её в полотенце.

— Уверена, что всё в порядке? — спрашиваю, беру её лицо в ладони, заставляя посмотреть на меня.

Она моргает, прежде чем нервно сглатывает.

— Ага, просто устала.

Хмурюсь, услышав ложь, но спускаю на тормозах. Шарлотта хранит секреты, но и я тоже. Не собираюсь рассказывать ей, что я делал сегодня, или что кто-то нанял того человека, чтобы следить за ней. Не хочу её пугать. Шарлотте не о чем беспокоиться. Я всё уладил.