Безумие

СОРОК СЕМЬ

ШАРЛОТТА

Мне наконец-то удалось заснуть после того, как я услышала разговор Хайдина с тем мужчиной на кухне. Но когда проснулась, оказалось, что прошло всего несколько часов. Наверное, это лучше, чем ничего.

Войдя в гостиную, я останавливаюсь, увидев вещи, лежащие на кофейном столике. Там два предмета, но от их вида у меня начинает гореть тело. Один из них — чёрная верёвка, а другой — большой серебристый крюк. На изогнутом конце три шара разного размера, а на противоположном — большое отверстие, напоминающее кольцо.

— Доброе утро, куколка.

Я подпрыгиваю от неожиданности. Обернувшись, вижу, что он стоит позади меня. Хайдин выпрямляется и протягивает руку, убирая волосы с моего лица. Его костяшки нежно касаются моей щеки.

«Он вообще спал прошлой ночью?»

— Доброе утро. — Я прочищаю горло, пытаясь казаться невозмутимой. Не знаю, почему Хайдин до сих пор так действует на меня. Прошлой ночью, посмотрев то видео с ним, я поняла, насколько глубоко я влипла. Его отец сказал ему, что вобьёт в него мысль о том, что женщины ничего не значат. Включая меня, и он будет использовать любую возможность, чтобы напомнить себе об этом.

— Как спалось? — спрашивает Хайдин.

— Хорошо. А тебе?

Он изучает мои глаза, и моё сердце колотится в груди, гадаю, заметил ли тот, что я солгала. Через несколько секунд Хайдин отвечает:

— Хорошо.

Это тоже ложь. Прошлой ночью Хайдин уехал в «Бойню». А потом, когда нашла его на кухне с тем парнем, я поспешила обратно в постель, а Хайдин пошёл в ванную, чтобы ещё раз принять душ. В конце концов я снова заснула. А когда проснулась, его снова не было.

— Сними одежду.

Этот приказ не удивляет меня, но его голос становится таким холодным, что по спине пробегает дрожь.

Облизав губы, я оглядываю комнату. Ещё рано. Чуть больше девяти, но день пасмурный, дождливый. За панорамными окнами видны только деревья и горы. Телевизор включён на ESPN²¹, но звук приглушён.

— Проблемы? — спрашивает Хайдин.

Это испытание. Хайдин знает, что я видела его с тем мужчиной на кухне. Хочу спросить, одни ли мы, но не буду. Я намерена стоять на своём до конца.

— Нет, — отвечаю я, опуская руку и хватая край футболки Хайдина, которая на мне. Снимаю её через голову и бросаю на пол. Затем скольжу руками под нижнее бельё и спускаю его по бёдрам, позволяя упасть к ногам, прежде чем выйти из него.

Я стою перед ним обнажённая, а он одет в джинсы и простую белую футболку.

— Великолепно, — шепчет Хайдин. Он опускает взгляд на мою вздымающуюся грудь, и соски твердеют от его похвалы. Я ненавижу, как сильно моё тело его желает. Одно его присутствие заставляет меня стать мокрой. Его слова делают меня слабой, а его прикосновения… чёрт, моё тело жаждет их самым безумным образом.

Хайдин обходит меня и подходит к кофейному столику. Поднимает что-то, чего я раньше не заметила рядом с верёвкой, и встречается со мной взглядом.

— Подойди сюда.

Мои ноги двигаются сами собой, тело хочет подчиниться, зная, что будет вознаграждено.

Останавливаюсь перед ним, он кладёт руки на мои плечи и поворачивает спиной к себе. Опуская руки к моему лицу, Хайдин накидывает что-то на шею.

— Подними волосы для меня.

Я собираю их обеими руками на макушке, а затем сжимаю в одной. Кожа натягивается на пульсирующей шее, и Хайдин застёгивает пряжку. Это ошейник.

Ещё одно доказательство того, что я — его питомец. Надень на меня колокольчик и называй кошечкой. Я буду мурлыкать для своего Лорда.

— Повернись ко мне, — командует он, и я подчиняюсь, позволяя волосам упасть на спину. — Вытяни руки перед собой, согни обе в кулак.

Хайдин складывает верёвку вдвое и накидывает на мои руки. Перекидывает через запястья, дважды обматывает их верёвкой, а затем продевает её посередине и завязывает тугим узлом.

— Повернись к дивану и встань на колени. Положи предплечья на подушку.

С трудом вздохнув, я поворачиваюсь к дивану и опускаюсь на колени. Грудь оказывается на краю, а руки вытянуты перед собой на подушках.

Его руки ложатся на мою спину, толкая меня ещё ниже.

— Разведи ноги как можно шире и прогни спину, — командует Хайдин.

Я ёрзаю задницей, разводя ноги на тёмном ковре, а потом поворачиваю голову набок, чтобы не задохнуться в подушке. Волосы закрывают половину моего лица, мешая видеть, что происходит в доме. Если его друг всё ещё здесь и наблюдает за нами, я даже не смогу его увидеть.

Звук открывающейся крышки заставляет моё дыхание учащаться. Это смазка. Хайдин собирается трахнуть меня в задницу. Это наказание за то, что я подслушивала прошлой ночью. Что бы ни случилось, я отказываюсь это признавать.

Хайдин проводит влажными пальцами по моей заднице, и я пытаюсь успокоить своё бешено бьющееся сердце. Я вздыхаю, когда один из пальцев входит в меня.

— Расслабься, Шарлотта, — приказывает Хайдин. — Это произойдёт. Можешь просто позволить ему войти.

Я поворачиваю голову, зарываюсь лицом в подушку и впиваюсь зубами в мягкую ткань. Сжимаю связанные руки в кулаки, но моё тело предаёт меня и подаётся ему навстречу, когда Хайдин вынимает палец. Я закрываю глаза и задерживаю дыхание, когда он снова входит глубже, заставляя мои раздвинутые ноги дрожать.

— Вот так, куколка.

Он вводит в меня ещё один палец. Моё тело поддаётся, несмотря на то, что разум отчаянно кричит остановиться. Я поднимаю голову, задыхаясь от нехватки воздуха, и судорожно хватаю ртом воздух, волосы попадают мне в рот.

Хайдин вынимает пальцы и снова вставляет их в меня, до самых костяшек, и я вскрикиваю, не в силах сдержаться, пока моё тело качается взад и вперёд.

— Хайдин. — Его имя срывается с моих губ прерывистым дыханием, когда его пальцы начинают трахать мой зад. Он движется медленно, но глубоко, проникая в меня. Я сгибаю руки, сжимая связанными руками волосы.

Хайдин вынимает пальцы, и я обмякаю, привалившись к краю дивана. Моё тело вновь расслабляется, и я делаю успокаивающий вдох, но тут же чувствую что-то холодное и твёрдое у своей задницы. Рука ложится мне на поясницу, прижимая к дивану.

— Сделай глубокий вдох, — приказывает Хайдин, и я послушно втягиваю воздух. — А теперь выдохни.

Я выдыхаю, и что-то гораздо больше его пальцев упирается в меня.

— Хайдин… — На этот раз мой голос звучит пронзительно.

— У тебя отлично получается, Шарлотта, — уверяет Хайдин, пока мои мышцы растягиваются всё сильнее. — Почти закончили.

Моё тело сопротивляется вторжению, но Хайдин стоит позади меня, за моей коленопреклонённой фигурой, одной рукой прижимая меня, а другой вдавливая в мою задницу какой-то твёрдый предмет. Я бессильна против него. Моя задница горит, растягиваясь, и когда уже думаю, что вот-вот потеряю сознание от того, что задерживаю дыхание, задница обхватывает что-то меньшее, но всё равно очень твёрдое.

— Хорошая девочка, куколка. Ты так хорошо справляешься. — Хайдин поглаживает меня по спине, и я вдруг осознаю, что плачу. — Почти закончили.

Хайдин хватает верёвку, связывающую мои руки, и тянет их за голову. От этого движения моё лицо и грудь отрываются от дивана, заставляя меня принять сидячее положение на коленях, поджав под себя ноги. Слёзы катятся по моим щекам, а волосы прилипают к мокрому лицу.

Верёвка на моих запястьях и то, что находится внутри меня, натягивается сильнее, и стон невольно вырывается из моих дрожащих губ.

— Вот так, Шарлотта. Именно такой звук я хочу слышать из твоего идеального ротика, — произносит Хайдин, поглаживая мою спину.

Сквозь затуманенные, полуприкрытые глаза я едва различаю очертания предметов. Через несколько секунд его руки оказываются на моём лице, он отводит волосы назад. Я быстро моргаю, позволяя новым слезам скатиться по щекам, и вижу, что теперь Хайдин сидит на диване передо мной, а я остаюсь на коленях между его теперь раздвинутыми ногами. Мои руки всё ещё подняты над головой, согнуты назад, а связанные запястья лежат на затылке.

Я дёргаюсь, пытаясь освободиться, но тут же вскрикиваю, когда это движение заставляет сдвинуться то, что находится в моей попе.

— Что... что ты сделал? — Я пробую снова, но безрезультатно.

Уголки его губ слегка приподнимаются в улыбке, когда Хайдин опускает руки на мою шею. Зацепившись пальцем за кольцо моего ошейника, он притягивает меня к себе, наклоняясь навстречу.

ХАЙДИН

Я прижимаюсь лицом к её лицу, и Шарлотта задыхается, приоткрыв пухлые губы. Я удерживаю её на месте и говорю:

— Твои руки связаны за головой, а верёвка привязана к анальному крючку, который я вставил тебе в задницу.

Её глаза, наполненные слезами, широко раскрываются. Я притягиваю её ближе, сокращая расстояние между нами, и прижимаюсь губами к её губам. Шарлотта отвечает на поцелуй сразу же, без колебаний, просто женщина, умоляющая о том, чтобы её взяли, жаждущая секса. Её покорность — самое сексуальное зрелище, которое я когда-либо видел.

Тянусь свободной рукой к её левой груди. Я намеренно связал её руки именно таким образом. Шарлотта стонет мне в рот, и я кружу пальцами вокруг её твёрдого соска, сжимая его. Она пытается отстраниться, но я тяну сильнее и проглатываю последовавший за этим крик.

Отстраняясь, Шарлотта задыхается, стоя на коленях передо мной. Я отпускаю её ошейник и провожу костяшками пальцев по её вздымающейся груди вниз, и сжимаю обеим руками соски.

— Ебать, ты такая сексуальная.

— Хайдин, — шепчет она моё имя. Шарлотта откидывает голову назад, и я наблюдаю, как напрягается её шея, когда девушка сглатывает.

Я шлёпаю Шарлотту по груди, и её тело дёргается, а по дому раздаётся ещё один крик. Каждое её движение заставляет анальный крючок двигаться внутри задницы. У неё есть выбор — ослабить напряжение на анальном крючке в заднице, что означает, что ей придётся отвести руки ещё дальше назад, или расслабить руки и потянуть за крючок.

Я снова шлёпаю по груди, и ещё раз, с каждым разом сильнее, пока Шарлотта не начинает кричать моё имя. Её грудь краснеет, и она опускает голову, и новые слёзы катятся из самых прекрасных глаз, которые я когда-либо видел. Её глаза глубокого королевского синего цвета — они словно настоящие сапфиры.

— Пожалуйста, — умоляет она, дрожа всем телом.

— Пожалуйста, что, куколка? — Я снова щипаю её сосок. Шарлотта знает, как использовать слова.

Она дёргает руками, заставляя себя вскрикнуть.

Я улыбаюсь её неспособности мыслить ясно. Хочу видеть свою девочку растерянной. Ошеломлённой.

Я отпускаю её и откидываюсь на диван. Мои руки лежат на обтянутых джинсами бёдрах, пока даю ей секунду, чтобы прийти в себя.

Опускаю руки к ремню и расстёгиваю его. Шарлотта облизывает губы, уже понимая, к чему всё идёт, и я так чертовски возбуждён тем, как быстро она учится.

Расстегнув молнию на джинсах, я достаю свой член и глажу его. Её отяжелевшие глаза устремлены на него.

— Я буду сидеть здесь и смотреть игру, пока ты держишь мой член у себя во рту.

Шарлотта моргает, прежде чем поднять глаза и встретиться со мной взглядом, но вид у неё ошеломлённый.

— Что ты собираешься делать, куколка? — спрашиваю я, продолжая поглаживать член, завидуя анальному крючку, который сейчас глубоко в её заднице. Я хочу быть там прямо сейчас.

— Держать твой член во рту... — Её дыхание прерывисто, когда она говорит, и я знаю, что её киска мокрая.

— Хорошая девочка.

Провожу подушечкой большого пальца по её приоткрытым губам, и Шарлотта открывает их шире, чтобы я мог скользнуть внутрь. Она обхватывает палец губами, но не сосёт.

— Вот так... — улыбаюсь ей. — Вот что делает хорошая шлюха.

Она закрывает глаза, и я вытаскиваю палец изо рта.

— Делай, как сказано, куколка, — приказываю я, откидываясь на диван.

Шарлотта открывает глаза и наклоняется вперёд. Из её приоткрытых губ вырывается тихий крик, когда та понимает, что, наклонившись над краем дивана, она натянет верёвку, дёрнув анальный крючок. Её губы обхватывают мой член, и я вижу, как она закрывает глаза.

— Смотри на меня, Шарлотта, — приказываю я. — Когда мой член у тебя во рту, твои глаза должны быть открыты.

Её влажные ресницы трепещут, когда Шарлотта приоткрывает глаза, и смотрит на меня сквозь них. Я наклоняю её голову ещё ниже, заставляя член глубже войти в её тёплый рот, и она бормочет вокруг него.

— Как твоя задница? — улыбаюсь, наблюдая, как слёзы текут по её щекам. — Твоя киска такая же мокрая, как и твоё лицо? Готов поспорить, она умоляет, чтобы её трахнули.

Шарлотта снова моргает и что-то бормочет вокруг моего члена. Вибрация заставляет член дёргаться у неё во рту.

Я отпускаю её волосы и беру пульт от телевизора, лежащий рядом. Увеличиваю громкость, пока она стоит на коленях передо мной с членом во рту. Шарлотта солгала мне. Она узнает, что я не терплю лжи.