Безумие

ТРИНАДЦАТЬ

АННАБЕЛЬ

Ещё один чёртов визит и ещё один долбанный тупик.

— Чёрт возьми! — кричу я, врываясь в дом и сбрасывая с ног окровавленные туфли на каблуках в прихожей. Направляюсь на кухню и хватаю бутылку вина, даже не потрудившись налить бокал. Просто пью прямо из бутылки.

Меня всё ещё трясёт от того, что я видела.

Со стуком ставлю бутылку на стол, задыхаюсь и провожу тыльной стороной ладони по подбородку, с которого капает вино на платье.

«Что ты, чёрт возьми, делаешь?»

То, что мне велят. Выполняю приказы Лордов. Я знала, что братья Пик безжалостны, но, по-видимому, никогда не задумывалась, насколько.

Делаю ещё глоток вина и направляюсь в спальню. Хайдин заставил мужчину разорвать собственный язык, потому что тот лжец. Но о чём, чёрт возьми, он солгал? Я живу во лжи. Что он сделает со мной, если узнает?

Нет! Не думай так. Хайдин не узнает. Я либо умру с этой тайной, либо Лорды убьют меня, прежде чем она раскроется.

Хотя Хайдин был прав. Лорды находят способ заставить замолчать любого, кто идёт против них. Сегодня он пытался меня напугать, но я не позволю ему это сделать.

У меня есть две недели, чтобы собраться с мыслями и вернуться с твёрдой позицией. Чтобы доказать ему, что меня нельзя оттолкнуть. Я тоже выросла в этом обществе. И знаю, что здесь происходит и как решаются определённые ситуации. Я могу быть такой же безжалостной, верно? Я убила женщину. Мои руки тоже в крови.

На хрен Хайдина и всё, что он пытался доказать сегодня вечером. Поэтому нацеплю улыбку на лицо и покажу ему, что я не та испуганная девочка, за которую он меня принимает.

ХАЙДИН

Я подъезжаю к частной взлётной полосе и вижу Адама, который ждёт возле своего «Астон Мартина», скрестив руки на груди. Ожидаю, что он будет улыбаться, но вместо этого тот выглядит раскаявшимся. За последнюю неделю всё перевернулось с ног на голову. Теперь наши братья знают, что мы поддерживали связь за их спинами.

Кэш и Сент уехали из города, а я повёл Эштин на ужин. Ну, по крайней мере, так планировал. На нас напали. Меня подстрелили, а Эш похитили. Всё пошло наперекосяк так быстро, что я даже не успел осознать большую часть происходящего.

Мы садимся в самолёт, и Адам спрашивает:

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — ворчу я, держась за грудь. Честно говоря, предпочёл бы до сих пор притворяться мёртвым. Тогда я не чувствовал себя дерьмово. — Ты говорил с Эштин?

— Ага, —вздыхает Адам, глядя в окно. — Ну... я пытался. Она не хочет иметь со мной ничего общего. Не то чтобы я мог её винить, — тихо добавляет он.

Хочу сказать ему, что она передумает, но даже я не могу этого обещать. И знаю, что Адам не планирует возвращаться в «Бойню».

— Что они знают? — спрашивает он.

— Ничего, — отвечаю я.

Адам понимающе кивает. Мне не хотелось давать Сенту ещё одну причину ненавидеть Адама. К тому же я не стукач. Четыре года назад я принял решение и придерживаюсь его.

Он опускает взгляд на мой рюкзак у ног.

— Она спрашивала, куда ты идёшь?

Я потираю затылок, где раньше был трекер. Их установили всем нам после окончания обучения, но Эштин и мне их вырезали, когда её похитили и подстрелили меня.

— Нет, — отвечаю я.

Хотя я бы всё равно ей не сказал. Она пришла в мою комнату, пока я собирал вещи. Наш разговор часом ранее всё ещё свеж в моей памяти.

— Ты уезжаешь?

Я не отвечаю, потому что, если скажу «да», это приведёт к новым вопросам, на которые у меня нет ответов.

— Пожалуйста, Хайдин... не уезжай. — Её голос дрожит.

Я наклоняюсь и нежно целую её в лоб.

— Веди себя хорошо, малышка, — с этими словами беру рюкзак, перекидываю через плечо и оставляю Эш в моей комнате.

Я прохожу мимо Сента, стоящего у двери моей спальни и слушающего наш разговор, и, когда вхожу в лифт, поворачиваюсь к нему. Выражение его лица говорит мне то, что я и так знаю. Ему похер, вернусь я когда-нибудь или нет.

Дело не в нас и не в том, что я сделал. Дело в том, что нас ждёт впереди. Это ещё не конец. Мы — Лорды, братья Пик. Кто-то всегда хочет то, что у нас есть, и думает, что может это забрать. А его самая большая слабость сидит на моей кровати.

Не знаю, почему Кэштон до сих пор не остепенился, но знаю, почему я этого не сделал. Это слишком рискованно. Люди уязвимы. Эштин — тому доказательство. Даже за тысячи миль от нас её всё равно смогли достать. Что, если бы Бенни не проявил терпения? Что, если бы он действовал, когда Эш впервые сбежала, и убил её, как только она переехала в Вегас? Или решил бы похитить и оплодотворить её в любой момент за последние четыре года? Бенни видел в Эштин возможность напасть на нас. И только его жадность спасла её.

Двери начинают закрываться, и Сент бросается к ним, хлопая рукой и заставляя их открыться. Я расправляю плечи, когда он заходит в лифт. Его жёсткий взгляд переходит с ремня моего рюкзака на мои глаза.

— Сбегаешь?

Я не отвечаю. Лучше, чтобы Сент не знал, что я делаю. Дело не в том, что он не попытается остановить меня. Дело в том, что Сент захочет пойти со мной, а я не заберу его у неё. Не в этот раз. Я видел, каким Сент был без Эш, и с ней он намного лучше. К тому же, после того, что только что произошло, «Бойня» сейчас в изоляции. Это самое безопасное место для них. Я не сомневаюсь, что Сент устроит настоящую резню, как это сделал Кэш, когда подумал, что я умер. К моему возвращению не останется ни одного живого пленника.

Сент фыркает в ответ на моё молчание.

— Никогда не думал, что ты будешь похож на Адама.

Я скрежещу зубами. Опять же, это не моя история, которую нужно защищать. Сент может думать, что хочет.

Отступая, Сент выходит из лифта и говорит:

— Ради её блага, надеюсь, ты останешься там.

С этими словами дверь закрывается.

— Он простит тебя, — говорит Адам.

— Неважно, — бормочу я, глядя в окно, пока мы выруливаем по частной взлётной полосе посреди ночи.

— Мы должны просто рассказать ему правду, — вздыхает Адам, нервно проводя рукой по волосам.

Я хмыкаю.

— Слишком поздно для этого.

— Я... — Адам не может закончить фразу.

Я не уверен, собирался ли он извиниться или сказать, что хотел бы, чтобы четыре года назад всё сложилось иначе. Правда в том, что это не имеет значения. Он попросил меня об услуге, и я, не раздумывая, согласился.

Адам закрывает глаза, откидывая голову назад, пока самолёт набирает скорость. Я достаю из кармана телефон, разблокирую и звоню, чтобы предупредить о нашем приезде. А потом собираюсь вырубиться на этом коротком перелёте. Я не только устал, но и грудь горит огнём. Свежее пулевое ранение словно пылает. Дэвин дал мне обезболивающие, но я отказался их принимать. Лучше чувствовать боль, чем быть под кайфом.