Безумие

ПЯТЬДЕСЯТ

ХАЙДИН

После того как я закончил трахать её, Шарлотта отключилась, и я задумался над её словами в постели. Она знает больше, чем показывает, и это единственный способ вытянуть из неё то, что мне нужно.

Я беру верёвку и опускаюсь на колени за стулом.

— Руки за спину, — приказываю я, и Шарлотта скрещивает запястья за стулом.

Закрепив её руки, я пропускаю лишнюю верёвку под стул и обвязываю вокруг обеих лодыжек. Мне не нужно, чтобы Шарлотта была в жёстком захвате, потому что знаю, что она не будет сопротивляться. Мне просто нужно зафиксировать её на месте. Скорее для её же безопасности, чем для чего-то ещё.

Я встаю, подхожу к ней и снимаю колпачок с шприца. Она наклоняет голову в сторону и глубоко вдыхает.

— Хорошая девочка, — хвалю её, и Шарлотта тихонько вздыхает.

Вонзив иглу в её шею, я надеваю колпачок обратно и кладу шприц на кухонный остров, прежде чем вернуться к ней.

Нежно беру её за подбородок, заставляя посмотреть на меня. Её взгляд почти мгновенно тяжелеет.

— Что ты знаешь о «Кукольном доме»? — сразу перехожу к делу. На этот раз я дал ей меньше, чем в прошлый раз. У меня всего несколько вопросов, так что эффект пройдёт быстрее.

— Никогда о таком не слышала.

Билл говорил, что Шарлотта понятия не имеет, что должна делать, если выполнит своё задание.

— Ты солгала мне утром в постели про своего Лорда. Зачем? — Я знаю, что он не мёртв. Это было бы слишком просто. Шарлотта предназначена кому-то, особенно если она действительно та, о ком говорил Билл.

Шарлотта моргает, облизывает губы.

— Потому что он у тебя.

Я хмурюсь.

— Что это значит?

— Он в «Бойне».

Интересно. Через «Бойню» проходит множество Лордов. Текучка там довольно высокая. Большинство не задерживаются надолго.

— Кто тебе это сказал?

— Билл.

— Откуда, чёрт возьми, он это знает? — Забавно, что Билл не упомянул об этом во время нашей встречи. Я знал, что он что-то от меня скрывает.

— Он играет в гольф с его отцом…

— Кто твой Лорд?

— Уинстон Гарви.

Хм. Никогда не слышал этого имени. Значит, Билл её обманывает, либо Лорд скрывается под другим именем. Начинаю думать, что возможно всё.

— Когда ты должна была выйти за него замуж?

— Год назад. — Её ресницы трепещут, и я провожу рукой по волосам. Она ведь говорила, что к этому времени уже могла бы иметь хотя бы одного ребёнка.

Я хочу спросить её о производительницах, но сдерживаюсь. Шарлотта ничего об этом не знает. Лордам никогда не сообщают, какое наказание их ждёт за провал задания. Лорды хотят, чтобы ты был удивлён.

— Что ты знаешь об основателях? — решаю спросить я.

Шарлотта с недоумением хмурит брови.

— Никто не знает, кто они.

Ну зашибись! Это ничего мне не дало. Вытащив нож, я разрезаю верёвку и освобождаю Шарлотту. Подняв на руки, несу обратно в постель и накрываю одеялом до шеи.

— Эффект пройдёт в течение часа, — говорю я, нежно целуя её в лоб.

Когда я ухожу, она тихо произносит:

— Можно задать тебе вопрос?

Я сажусь рядом, убираю тёмные волосы с её лица и улыбаюсь.

— Какой?

— Почему у тебя нет Леди?

Я наклоняю голову, но не отвечаю.

— Это потому, что ты отказался от неё, или потому, что Лорды отказали тебе в Леди в наказание?

— С чего ты взяла, что они могли отказать мне в Леди? — Странное слово она использует.

— Я получила электронное письмо о тебе… в графе «Леди» было написано «отказано».

Мы с Адамом просмотрели её ноутбук, и все письма, которые она получила от Лордов, были удалены без возможности восстановления. Поэтому не имею понятия, что они ей прислали. Я решаю задать свой вопрос.

— Если ты думаешь, что мне отказали в Леди, то почему утром спрашивала меня о женитьбе?

— Потому что каждый заслуживает кого-то, — зевает Шарлотта, и её глаза закрываются.

Четыре года назад

Адам и я входим в кабинет в «Бойне», и все разговоры прекращаются. Все четверо наших отцов присутствуют.

Мой отец смотрит на меня.

— Хайдин, как раз тебя хотел видеть.

Должно быть, сегодня мой счастливый день.

— Нам нужно закончить тот разговор...

— Мы уже закончили. Всё решено.

Мы уже провели церемонию клятвы. У меня есть избранная. Отец заявил, что отец Сьерры обязан ему услугой, и этой услугой стала она. Я сказал ему, что тогда он должен её трахнуть, а он только рассмеялся. Этот больной ублюдок наверняка об этом подумывал.

Его челюсть напрягается от моих слов.

— Всё сложнее…

За нами открывается дверь, и мы с Адамом поворачиваемся и видим, как в офис входит женщина. На ней красное платье, подчёркивающее изгибы тела и выставляющее напоказ её внушительные, явно искусственные сиськи. Она высоко держит голову, её взгляд на миг скользит по нам с Адамом, и тут же нас игнорирует.

— Братья, — обращается она к нашим отцам. Подходит к каждому, обнимает и целует в щёку. — Простите за вторжение. Я могу вернуться позже, — предлагает женщина.

— Не говори ерунды, — отмахивается мой отец и отодвигает стул у своего стола, чтобы она могла сесть. — Сегодня пришла одна? — спрашивает он, оглядываясь на дверь.

— Он здесь. Я оставила его в холле, он разговаривает с Джесси.

В комнате повисает тишина, и я переглядываюсь с Адамом.

— Ладно… — Адам явно ощущает неловкость.

— Мы уходим, — говорю я. Мне кажется, они сейчас разденут её, привяжут и по очереди овладеют всеми отверстиями, пока муж будет смотреть. Вероятно, он привёл её именно для этого. И я предпочту не промывать глаза отбеливателем сегодня вечером.

— Хайдин, — рычит мой отец. — Мы должны это обсудить.

— Нет. Не должны.

— Либо ты выслушаешь, либо мы примем решение за тебя, — вмешивается отец Адама.

— О чём речь? — Адам озадаченно смотрит на меня.

Он не в курсе, чего хотел от меня отец. Я думал, мы уже уладили это.

— Хайдин отказался от твоей сестры как от избранной, — заявляет его отец.

Адам широко раскрывает глаза, смотрит на меня, потом на своего отца.

— Ты же несерьёзно. Конечно, он отказался. Сент...

— Научился бы с этим жить, — резко перебивает отец Сента.

— У меня есть избранная. Сьерра, — напоминаю я, словно они не присутствовали при том, как она истекала кровью на моём члене. — А у Сента есть Эштин. Ритуал закончен. Мы двигаемся дальше.

— Тебе нужна Леди. — Отец расправляет плечи.

— Чёрта с два! — Я мотаю головой, точно понимая, к чему это идёт.

— Ты либо возьмёшь её добровольно, либо мы принудим тебя, — говорит отец Адама.

— Вы что, говорите, что он должен жениться на Эш? — Адам переводит взгляд с меня на них. — Папа? — Он подходит к отцу, через секунду качает головой. — Нет, вы не можете быть серьёзны.

— Твоя сестра выйдет замуж за Хайдина, хотят они того или нет.

— Я, чёрт возьми, не сделаю этого. Я не заставлю её это сделать, — рычу я.

— Ты любишь её, — вмешивается женщина, но я предпочитаю её игнорировать. Мне плевать на её мнение.

Отец достаёт телефон из кармана пиджака, проводит пальцами по экрану и кладёт его на стол, развернув к комнате. На экране идёт видео, где Сент, Кэштон и я трахаем Эштин в задницу.

— Господи Иисусе. — Адам поворачивается спиной к нам, чтобы не смотреть на видео с его сестрой. Запрокидывает голову, закрывает глаза и глубоко дышит, пытаясь заглушить голос Эштин, умоляющей о большем. Адаму уже пришлось наблюдать, как Сент трахал её на церемонии клятвы. Он точно не хочет видеть это снова.

— Он уже делит её с тобой, — пожимает плечами отец Адама. — Сделай её своей Леди, и можешь делать с ней что захочешь. Чёрт, пусть все её трахают, если тебе от этого станет легче. Выстрой их в очередь.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — шепчет Адам, проводя рукой по лицу.

— Ответ — нет, — цежу я сквозь зубы. Сколько раз я должен это повторить?

— Хайдин, — рычит отец. — Это серьёзно. Ты мог отказаться от Эштин как от избранной, но она станет твоей женой.

— Я не возьму её как Леди, — кричу я. Он, должно быть, лишился рассудка.

— Здесь речь о куда более масштабной картине, — резко бросает отец Адама. — И мы позаботились о том, чтобы всё было подготовлено для будущего «Бойни».

— Мне похер на это место, — возражаю я.

Мой отец бросает стакан с бурбоном через комнату, и тот разбивается о стену.

— Проклятье...

— Я не сделаю этого с Сентом, — мотаю я головой.

— Это не имеет отношения к Сенту. Речь о тебе и о том, что мы для всех вас подготовили.

— Она мне не нужна.

— Ты думаешь, я хотел твою мать? — рявкает отец. — Ты думаешь, я хотел тебя? — тыча в меня пальцем, он добавляет: — Она была никчёмной, а ты — лишь разочарование.

Его мнение о матери и обо мне не новость. Я никогда не был тем сыном, которого он хотел — послушным, легко управляемым. А она не смогла дать ему большего.

Вздохнув, он проводит рукой по лицу.

Отец Адама говорит:

— Ты женишься на ней. Мы всё устроим. И чем скорее, тем лучше.

Адам резко поворачивается.

— Пап...

— А если ты откажешься, мы заставим вас обоих.

Адам делает шаг к отцу, но я хватаю его за футболку и оттаскиваю.

— Делай что должен, — говорю я и, развернувшись, выхожу, таща Адама за собой.

— Если она любит Сента так же сильно, как ты говоришь, что он любит её, Эштин быстро смирится с мыслью стать твоей Леди, — доносится голос отца, но я не обращаю внимания.

Рывком открываю дверь и с грохотом захлопываю её.

— Что за хрень, Хайдин? — резко спрашивает меня Адам, вырывая футболку из моих рук. — Почему, чёрт возьми, ты не сказал мне, что они хотят, чтобы ты взял Эштин в качестве своей избранной?

Мы входим в лифт, и я поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты серьёзно на хрен? Ты носишься… скрываешься с тех пор, как мы встретились с тем детективом. Чёрт, Адам, я едва могу заставить тебя ответить на долбанный телефон, не говоря уже о том, чтобы посвятить в свою жизнь, — кричу я, нажимая кнопку подвала.

Он встаёт передо мной, и я наклоняюсь вперёд.

— Что ты собираешься делать? Как, чёрт возьми, мы это остановим?

— Скажу Сенту. Предупрежу его, и мы опередим их.

— Нет, — качает головой Адам. — Он не должен узнать.

— Ты серьёзно? Ты что, не слышал, что они сказали? Они используют его. Заставят её стать моей Леди. Мы должны ему сказать.

— Я...

— Заткни ебальник, — шепчу я, избегая взгляда камеры в лифте. Они наверняка слушают каждое наше слово. — Расскажешь позже.

Это был последний раз, когда я видел Адама перед тем, как Тайсон позвонил Сенту и нам пришлось спасать Эш из дома её родителей. Адам был в бегах, а мы скрывали её. Планы наших отцов насчёт Эштин изменились. У нас было два варианта: либо сделать её пленницей, либо позволить Сенту принять её как свою — провести инициацию, — что избавило меня от необходимости делать Эш моей Леди.

ШАРЛОТТА

Хайдин принимает душ, когда я прохожу мимо и направляюсь в ванную. У меня больше нет ни капли стеснения или чувства неловкости рядом с ним. Жизнь с мужчиной меняет это.

Я проснулась час назад и в неловком молчании съела завтрак, который Хайдин приготовил для меня, пока он работал в своём кабинете. Хайдин не завёл разговор о том, что накачал меня наркотиками, чтобы получить ответы, а я не задавала вопросов о том, зачем ему нужно было это знать.

Закончив свои дела, я мою руки, а затем поворачиваюсь к нему. Хайдин стоит под тропическим душем в углу у дальней стены. У душа нет ни стекла, ни дверей, и кажется, будто он стоит посреди ливня: вода льётся с потолка, а он проводит руками по волосам.

Сегодня утром, наблюдая за ним спящим в постели, я впервые смогла разглядеть его обнажённым, и какое это было зрелище! Его тело покрыто татуировками, мускулами и шрамами. Я увидела место, где в него стреляли, и место, куда я его ранила. Шрамы на спине разглядеть сложнее, они длинные и узкие, будто его били плетью. Интересно, кто это сделал? Может, его отец, пытаясь научить, что женщины ничего не значат? Это бы меня не удивило. Но мужчины вроде Хайдина не любят говорить о пережитом, поэтому я сделала вид, что ничего не заметила.

Хайдин опускает голову, прижимая ладони к чёрной стене. Я шагаю под его раскинутые руки, укрываясь от потоков воды. Он открывает глаза и встречается со мной взглядом. В его глазах нет удивления или раздражения, только… пустота. Интересно, о чём он думает?

Видео с ним и его отцом в бетонной комнате всё ещё свежо в моей памяти. Интересно, знает ли Эштин, что он сделал для неё? Я быстро отгоняю эту мысль. Не хочу думать об этих двоих вместе. Ни в каком контексте.

Поднявшись на цыпочки, я обнимаю его за шею, наслаждаясь теплом воды. Тяну его вниз, и Хайдин уступает, встречая меня на полпути. Я закрываю глаза, когда его губы касаются моих, и целую его. Ненавижу, насколько мне это нравится. Для такого грубого и жёсткого человека его губы удивительно нежные.

Когда я отстраняюсь и опускаюсь на стопу, мой взгляд падает на его член. Он возбуждён. Я разглядываю шесть шариков, расположенных вдоль его толстого, испещрённого венами члена.

— Это было больно? — спрашиваю я, проводя пальцем по шарикам на головке.

Хайдин тихо усмехается.

— Это делалось не для удовольствия.

Я хмурюсь, глядя на него.

— То есть во время секса это не приносит удовольствия?

Мне-то нравится. Но, с другой стороны, я никогда не трахалась ни с кем, кроме Хайдина, поэтому у меня внутри был только член с пирсингом.

— О, ещё как приносит, — кивает Хайдин, отрывая одну руку от стены и касаясь моего лица. Скользит пальцем по моим мокрым губам, и я вздрагиваю, несмотря на горячую воду вокруг.

Я снова смотрю на его член и облизываю губы. Затем опускаюсь перед ним на колени.

— Шарлотта, — предупреждает Хайдин, и я не понимаю, для кого это предостережение — для меня или для него. Я просто хочу ощутить его вкус. По-настоящему, не спеша, прочувствовать каждую деталь. Я всегда связана и с кляпом во рту, когда он трахает меня в рот. Сейчас же я хочу запомнить всё до мельчайших подробностей.

Я кладу ладонь на его мускулистое бедро и наклоняюсь вперёд, кончиком языка касаясь основания его члена, и медленно провожу им вверх. Чувствую штанги на языке, когда двигаюсь. Одна… две… три… четыре… пять… шесть. Добравшись до головки, я чувствую остальные выступы.

Отстранившись, смотрю на Хайдина. Он снова упирается обеими руками в стену, опустив голову, закрыв глаза, прикрывая меня от потоков воды.

Я ощущаю власть, стоя на коленях между его ног. На этот раз полностью высовываю язык, прижимаю его к основанию и снова медленно провожу им по его члену. Хайдин стонет, когда я обхватываю губами его головку, прежде чем пососать.

— Чёрт, куколка… — Его голос звучит хрипло, и от этого у меня сжимается киска. Колени подкашиваются, мокрые волосы липнут к лицу, поэтому я откидываю их, чтобы лучше видеть, прежде чем сделать это снова.

Но на этот раз, когда добираюсь до кончика, обхватываю член у основания и беру в рот больше длины. Он такой большой, что я нервничаю. Член был у меня во рту, в заднице и во влагалище, но я никогда не играла с ним. Никогда не держала его в руках и не исследовала так, как хотела.

В следующую секунду я чувствую, как его пальцы запутываются в моих мокрых волосах. Но Хайдин не контролирует мою голову. Вместо этого он просто держит член подальше от моего лица, пока я не торопясь изучаю каждый пирсинг и ощущаю каждый сантиметр его члена.

Он так твёрд для меня. Я сделала это с ним. Здесь больше никого нет. Ни одна другая сучка не получит то, что принадлежит мне.

Опускаю свободную рука на его яйца и сжимаю их, прежде чем отпустить.

Хайдин расставляет ноги шире и издаёт глубокий рык, стоя надо мной. Поэтому я делаю это снова.

— Шарлотта? — стонет Хайдин моё имя.

— Да? — хриплю я, отстраняясь и глядя на него.

Его отяжелевшие голубые глаза смотрят прямо в мои.

— Ты заставишь меня кончить, куколка. — Он говорит это как предупреждение, но я воспринимаю это как комплимент.

Я улыбаюсь, гордясь этой мыслью, наклоняюсь вперёд, закрываю глаза и сосу его член, пока играю рукой с его яйцами. Не знаю, какого фига делаю, потому что никогда раньше этого не делала. Хайдин никогда не позволяет мне контролировать ситуацию.

Хайдин толкается бёдрами вперёд, оставляя руку в моих волосах, но он не прижимает мою голову. Так вот что Хайдин чувствует, когда контролирует меня? Я засасываю член до самого горла и, когда меня тошнит, замираю. Он такой длинный, что другой рукой всё ещё обхватываю его основание.

— Проклятье, — стонет Хайдин, и мои бёдра непроизвольно сжимаются.

К счастью, он достаточно сильно наклонился, опираясь на стену за моей спиной, так что вода не заливает мне лицо.

Хайдин сжимает мои волосы в кулаке, и это только заставляет меня хотеть быть лучше и сосать глубже. Поэтому делаю глубокий вдох и беру его член в рот и в горло, ограничивая воздух, и моё тело невольно дёргается. Я приказываю себе расслабиться, раскрываюсь шире и наклоняюсь вперёд. Опускаю руку с основания его члена, чувствуя, как последняя штанга касается моего языка.

— Я кончаю.

Ещё не успев произнести эти слова, его член пульсирует во рту. Будучи хорошей девочкой, я держу глаза открытыми и смотрю на него, говоря себе, что нужно подождать ещё секунду, чтобы проглотить его сперму.

Хайдин отпускает мои волосы, и я падаю на задницу, хватая ртом воздух. Он отступает от стены, позволяя воде обрушиться на меня, как ливень. Хайдин хватает меня за руки и поднимает на онемевшие ноги, а я обнимаю его за шею. Он опускает руки на мою задницу и поднимает меня, прижимая мою спину к прохладной стене. Хайдин дышит так же тяжело, как и я, когда его губы прижимаются к моим. Я отвечаю на его поцелуй, не задумываясь, хотя он не такой нежный, как предыдущий. Его пальцы больно впиваются в мою задницу, и я прижимаюсь бёдрами к его полутвёрдому члену, надеясь, что он поймёт, что я хочу его.

Хайдин отстраняется, и я задыхаюсь.

— Трахни меня. — На случай, если мои действия недостаточно ясно показывают, как я отчаянно хочу его.

Переместив руки, он отпускает мою задницу и обнимает за талию, а другой рукой хватает свой член. Я всё ещё пытаюсь дышать, пока вода падает на нас с потолка, поэтому утыкаюсь лицом в его шею.

— Чего ты хочешь, куколка? — рычит Хайдин мне на ухо, а я чувствую, как его теперь твёрдый член прижимается к моей киске.

— Тебя, — отвечаю, впиваясь руками в его волосы, а затем сжимая его плечи. Проклятье, я не могу притянуть его достаточно близко. — Пожалуйста... ты мне нужен.

— Всё, что моя девочка хочет.

Хайдин смеётся над моим отчаянием, но мне пофиг. Я знаю, каково это, когда он владеет мной, и жажду этого. Стоять на коленях перед ним было как прилив адреналина. Я под кайфом, и мне не хочется, чтобы это заканчивалось.

У меня перехватывает дыхание, когда Хайдин вводит член в мою киску. Я сжимаюсь вокруг него, и он прижимается влажной грудью к моей.

— Твою мать, как хорошо. — Он прижимает меня спиной к стене, чтобы поддержать, и переставляет руки, возвращая их на мою задницу. — Охеренно идеально.

— Пожалуйста… — Мой голос дрожит, я едва сдерживаю слёзы, но он любит, когда я умоляю его сквозь слёзы. Это заставляет чувствовать превосходство, будто Лордам и без этого не хватает ощущения власти.

Я ослабляю ноги вокруг его талии, чтобы дать ему немного места, и Хайдин понимает намёк. Он начинает двигать бёдрами, насаживая меня на член, пока прижимает меня к стене. Мои губы снова находят его, и Хайдин проглатывает мои крики, когда я становлюсь его отчаянной маленькой грязной шлюшкой.

У меня такое чувство, что Шарлотта с самого начала должна была стать именно такой.

Выключив воду, Хайдин снимает с крючка полотенце и протягивает мне, прежде чем взять себе.

— Сегодня я поеду в город, — сообщаю я.

Он замирает, встречаясь взглядом с моим.

— Нет, не поедешь.

Я закатываю глаза.

— Я не могу сидеть здесь вечно, Хайдин. Со мной всё будет в порядке. У меня сегодня процедура по уходу за лицом.

Хайдин подходит ко мне, и я наблюдаю, как капли воды стекают по его груди, очерчивая рельеф пресса, а затем по его широким бёдрам. Боже, этот мужчина великолепен во всех смыслах.

— Я сам сделаю тебе процедуру по уходу за лицом. — Хайдин игриво шевелит бровями, и я не могу сдержать смех.

«Он что, шутит?»

— Твой член у меня в горле, пока ты не кончишь мне на лицо, — это далеко не так расслабляюще, как глубокий массаж, который делает мне Энрике. — Хоть мне и понравилось то, что я только что делала, это совсем не то же самое.

Хайдин перекидывает полотенце через плечо.

— Энрике? Мужчина делает тебе полный массаж тела?

— Да. Уже много лет, — улыбаюсь я ему.

— Больше не будет. — С этими словами он уходит в гардеробную.

Я не спорю — это бессмысленно. Мне нужен день для себя. И этот день — сегодня!

Быстро высушив волосы (я даже не мыла их, просто намочила, когда присоединилась к нему), собираю их в небрежный пучок, надеваю спортивные штаны и футболку и направляюсь на кухню. Мне хочется ещё блинчиков. Я уже освоилась в его доме и чувствую себя здесь вполне комфортно.

Хайдина нигде не видно, поэтому я могу только догадываться, что он в спортзале или в кабинете. Начинаю разогревать завтрак, который он приготовил для меня раньше, когда раздаётся звонок в дверь.

Я останавливаюсь, оглядывая тихий дом. Когда звонок повторяется, иду к двойным дверям. Открыв правую створку, вижу на крыльце мужчину. Его взгляд опускается на мои босые ноги и скользит по моим спортивным штанам и футболке. Когда он доходит до моих глаз, он спрашивает:

— Где Хайдин?

Скрещиваю руки на груди. Он Лорд, это очевидно. У них у всех такой вид — будто они недосягаемы и выше всех остальных. Я просто женщина, у которой есть киска, которой они могут пользоваться.

— Кто спрашивает? — приподнимаю бровь.

— Шарлотта? — слышу своё имя позади себя.

Оборачиваюсь и вижу уже взмокшего Хайдина, идущего ко мне. Ну и нафиг было ходить в душ, раз он потом планировал пойти в зал. Он смотрит на меня прищуренными глазами, как будто я сделала что-то не так.

— Какого хера ты делаешь? — рычит он на меня.

— Я? — указываю на себя, будто он обращается к кому-то другому.

Он игнорирует меня и поворачивается к мужчине на крыльце.

— Привет, дружище. Заходи.

Положив руку на моё плечо, Хайдин добавляет:

— Дай нам секунду.

Не дожидаясь ответа парня, он затаскивает меня в спальню и захлопывает дверь.

— Какого чёрта? — требует он ответа.

— Кто-то постучал, и я открыла. В чём проблема? — пожимаю плечами.

— Ты не открываешь дверь никому, — рычит он.

— Хайдин, ты параноик.

Думаю, пребывание в этом доме сделало его нервным.

— Если кто-то захочет тебя убить, он не станет стучать, — смеюсь, но он остаётся серьёзен.

Хайдин проводит рукой по лицу и вздыхает. Повернувшись ко мне спиной, выходит из комнаты и с грохотом захлопывает дверь, будто ожидая, что я останусь здесь на весь день.

Подхожу к двери, когда на моих часах срабатывает уведомление. Смотрю на них и вижу, что пришло письмо. Обхватываю ручку двери, приоткрываю её и вижу, как он и тот парень уходят в сторону задней части дома, где находится кабинет Хайдина.

Тихо прикрыв дверь, я буквально перепрыгиваю через кровать Хайдина, хватаю телефон и бегу в ванную. Запираю дверь, включаю вытяжку, чтобы создать дополнительный шум. Затем открываю электронную почту и вижу, что Лорды прислали мне видео.

Я нажимаю «Воспроизвести».

На экране комната со столом и двумя стульями. На одном из них сидит женщина, которую я знаю под именем Лора. Она терапевт, у неё есть дочь примерно моего возраста, но мы никогда не общались. Моя мама не разрешала мне. Эштин сидит на другом стуле напротив неё.

— С кем из братьев Пик ты ближе всего? — спрашивает её Лора.

Эштин хмурится.

— А что?

— Просто интересно.

— Я избранная Сента, — отвечает Эштин.

— Да, но они все трое трахают тебя, нет?

Эштин напрягается, и я чувствую, как мой пульс учащается от вопроса женщины.

— Лорду позволено делить свою избранную с кем угодно, — тихо говорит Эштин.

— Ты благоразумна?

Эштин снова хмурится, будто не понимает, о чём речь. Зато я понимаю прекрасно.

— Сомневаюсь, что Сент был бы счастлив, если кто-то другой тебя обрюхатит, — продолжает Лора.

— О, нет, этого не случится, — качает головой Эштин.

— И почему же? — Лора наклоняет голову набок.

— Они… — Эштин замолкает.

— Понятно. — Лора записывает что-то в блокнот. — Они не трахают тебя вагинально.

Не знаю почему, но мысль о том, что Хайдин был с ней, вызывает во мне ревность. Я в курсе, что он не девственник, но мне неприятно осознавать, что он был с девушкой своего лучшего друга. Возможно, дело в том, что Эштин навсегда останется частью его жизни. От этого не скрыться: она живёт в «Бойне», куда Хайдин рано или поздно вернётся. Он будет видеть её каждый день. И я задаюсь вопросом, продолжает ли Сент делиться ею с братьями?

И это наводит на другую мысль... будут ли Кэштон и Хайдин делиться теми, с кем они будут, с Сентом? Я невольно представляю этих женщин, прикованных к постелям братьев Пик, пока те переходят из комнаты в комнату, сменяя друг друга.

— Могла бы ты сказать, что Кэштон и Хайдин тебе дороги так же, как и Сент? — интересуется Лора.

— Что это за сеанс? — оборонительно спрашивает Эштин.

— Просто кажется, что они готовы рисковать жизнью ради тебя, и я пытаюсь понять, почему. — Лора подпирает подбородок ухоженным пальцем. — Это не может быть из-за секса. У Кэштона и Хайдина есть свои собственные избранные. Мне интересно, что ты предлагаешь им такого, чего они не могут получить в другом месте.

Я вспоминаю, как подруги рассказывали, что Хайдин делил свою избранную с другим. Ему было плевать на неё, как, впрочем, и любому Лорду. Мы для них лишь игрушки.

Эштин скрещивает руки на груди.

— Покажи ей, — кричит Лора.

— Что показать?

В соседней комнате зажигается свет. Через оконце в стене виден мужчина, подвешенный к потолку.

«Это Хайдин».

Его запястья в наручниках закреплены над головой на цепях. Он без рубашки, как и в последнем видео, которое мне прислали. Джинсы низко сидят на бёдрах. Тело вытянуто и слегка покачивается.

Я прикрываю рот рукой, заметив кровь, сочащуюся из-под наручников. Хайдин весь в поту, а на его груди и животе приклеены белые подушечки, от которых тянутся провода к аппарату на передвижной тележке. На голове по-прежнему мешок, и вероятно, во рту кляп.

Сколько времени прошло с предыдущего видео, где его отец с тремя Лордами вошёл в комнату и ударил его электрошокером?

Это сделал его отец. Из-за неё. Хайдин дал ей успокоительное вместо адреналина, и теперь его самого наказывают.

Дверь в противоположную комнату открывается. Входит человек в чёрном плаще и маске Лорда.

— Кто это? — спрашивает Эштин.

«Это Хайдин! Как она не узнаёт его?»

Парень в плаще включает аппарат и нажимает на переключатель.

— Готов к сеансу?

Хайдин не двигается и не отвечает. Моргаю; глаза щиплет, пока я смотрю на него. Надеюсь, он без сознания.

— На этот раз давай сделаем покруче. Мне кажется, последняя сессия была слишком лёгкой, — говорит человек, поворачивая регулятор, и свет тускнеет.

Хайдин содрогается, ноги дёргаются, мышцы напрягаются. Его бьют током.

— Прекрати! — кричит Эштин, ударяя руками по стеклу. — Какого чёрта он делает? Зачем он это делает?

— У поступков есть последствия, Эштин.

Переключатель отключают, и Хайдин обессиленно повисает в наручниках, качаясь вперёд-назад. Носки ботинок едва касаются бетонного пола; пресс напрягается при тяжёлых вдохах.

Человек в маске снова включает ток. Тело Хайдина бьётся в судорогах. Эштин бьёт по стеклу.

— Остановись. Прекрати. Ты убьёшь его.

Человек в маске Лорда смеётся над ней.

— Откуда ты можешь знать, что этот человек не заслуживает наказания? — спрашивает Лора Эштин.

Лорд бьёт Хайдина по спине, и тот крутится в цепях. На его спине те же белые накладки и красные полосы на загорелой коже. Его били. Теперь понятны шрамы.

— Зачем? — требует ответа Эштин, и я хочу долбануть её по чёртовой харе.

«Это из-за тебя он там».

И самое печальное, что она даже не знает, кто это.

— Почему ты заставляешь меня смотреть на это? Зачем ты вообще хотела меня видеть?

Лора мягко улыбается Эштин.

— Это напоминание, Эштин, от братьев Пик. — Она, должно быть, говорит об их отцах. — Что ты здесь гостья, и будет лучше помнить об этом.

Лорд снимает накладки. Хайдин остаётся висеть в наручниках на цепях.

— До следующего сеанса, — бросает он, направляясь к двери.

Лорд выключает свет, погружая комнату в темноту, и оставляет Хайдина висеть там.