Безумие

ШЕСТЬ

ХАЙДИН

— Хайдин?

Я поднимаю взгляд от своего стола на блондинку, стоящую в нашем кабинете — Сент, Кэштон и я управляем этим местом уже почти четыре года. После смерти наших отцов оно перешло к нам. Хотя, наверное, «перешло» — не совсем правильное слово. Нам пришлось пройти «обучение», чтобы делать то, для чего мы были рождены. Лорды считали, что мы не готовы взять на себя управление этой тюрьмой. Это был способ наказать нас. Посмотреть, как далеко они могут зайти. Лорды известны тем, что пытаются сломать тебя.

Её карие глаза говорят мне всё, что мне нужно знать. Женщина стоит там уже довольно долго и раздражена тем, что я игнорю её.

Блондиночка смотрит на часы.

— Мы должны были начать тридцать минут назад.

— Я занят.

Она смотрит на Кэштона, сидящего за столом напротив моего, и тот пожимает плечами. Что она от него хочет? Он же не мой хренов надзиратель.

— Хайдин...

— Я говорил тебе в прошлый раз, когда ты была здесь, и в позапрошлый тоже. Ты уволена, Лана.

Встаю из-за стола, и она делает шаг назад, прижимая руку к груди, как будто я собираюсь на неё наброситься. Трахнуть её или убить — не знаю, что Лану испугает больше.

— Лорды...

— Передай Лордам, что я сказал, что они могут пойти на хер, — говорю я с улыбкой.

Блондинка ахает, и Кэштон закатывает глаза. Лана и мухи не обидит. Этой женщине чуть за пятьдесят, и та ненавидит свою жизнь Леди. Она сделала что-то, что разозлило Лордов, и они отправили её сюда, чтобы я с ней возился. Паршиво быть ею.

Бриллиант на левой руке Ланы говорит мне, что она замужем за Лордом, стоящим на самом нижнем уровне иерархии — не очень влиятельным, но всё же Лордом. Итак, она выполняет свою роль в обществе, а я ей мешаю. Мне действительно пофиг.

— Я здесь, чтобы выполнять свою работу, — тихо говорит Лана, как будто я собираюсь наорать на неё.

Сегодня я не в настроении для этой херни. И просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Встретив её пристальный взгляд, добавляю:

— У тебя есть пять секунд, чтобы убраться к чёртовой матери с глаз.

Ей не нужно повторять дважды. Лана разворачивается, выходит из кабинета и захлопывает за собой дверь.

Кэштон качает головой, посмеиваясь.

— Ты же знаешь, они пришлют кого-нибудь другого.

Я, как обычно, не обращаю на него внимания. Жизнь не сложилась так, как должна была. Всё пошло наперекосяк много лет назад. Достаточно было одной женщины, чтобы всё испортить. Ну, это была не её вина. Это была моя вина. Но вы знаете, как говорят — каждая история, достойная рассказа, начинается с девушки.

Эштин Лэйн Прайс была той, кто изменил наши пути.

У меня есть секреты, которые я поклялся унести с собой в могилу. Никогда не думал, что обману своих братьев, но у меня не было другого выбора. К тому же, Сент скрыл от нас кое-что важное, о чём, я уверен, Кэштон не знает.

Дверь открывается, и в комнату врывается Сент. Подойдя к своему столу, он плюхается за него и начинает печатать на компьютере. Я выхожу из кабинета, желая побыть один. Мне всегда нравилось личное пространство, которого трудно добиться, будучи Лордом. Ты живёшь в доме Лордов в течение четырёх лет, пока учишься в Баррингтоне. После окончания учёбы Лорды расходятся в разные стороны, за исключением нас. Братья Пик живут все вместе в «Бойне».

Это наша тюрьма. Мы прикованы к этому аду. Что бы мы ни делали, мы умрём здесь и будем похоронены здесь. Это жизнь, которую Лорды выбрали для нас четверых, хотя нас уже только трое.

Я спускаюсь в подвал. В некотором смысле это моя церковь, место, где я молюсь. Не Богу, потому что я не верю. Но это может быть духовно.

Мой отец думал, что спланировал моё будущее, но я отказался дать ему то, чего он хотел.

Выпускной курс Университета Баррингтон

Мы приближаемся к ритуалу — церемонии клятвы, которая заключается в том, что мы наконец-то сможем трахнуть женщину на глазах у других, чтобы показать, что мы успешно выполнили свою часть работы и стали Лордами.

Говорят, это обряд посвящения. Лорды-выпускники три года соблюдают обет безбрачия, и женщины готовы отдаться нам.

Клеймо ещё совсем свежее и трётся о мою футболку при каждом движении, когда спускаюсь по лестнице в доме родителей. Сегодня вечером я собираюсь встретиться с братьями на вечеринке. Вижу, что дверь в кабинет отца приоткрыта.

— Она готова, — доносится мужской голос из глубины комнаты. Я хорошо его знаю, потому что вырос рядом с ним. Голос принадлежит одному из братьев моего отца.

— Ты уверен? — спрашивает отец.

— Абсолютно, — презрительно фыркает мужчина, как будто сомнение в его словах — это оскорбление. — Её мать так не думает, но я знаю правду. К тому же, этот её психотерапевт — чокнутая.

— Это ты хотел иметь с ней дело, — усмехается отец, а я хмурюсь. О ком они говорят?

Прочищая горло, я открываю дверь и вхожу в его кабинет, где вижу отца, сидящего за столом, и мистера Прайса, расслабившегося на диване.

— Хайдин, — улыбается отец, указывая на одно из кресел с высокой спинкой. — Присаживайся. Мы обсуждаем твоё будущее.

Конечно, это так. У меня нет права голоса в моей жизни. Если Лорды не контролируют меня, то это делает мой отец. Так было всегда, и так будет продолжаться до самой его смерти. Пусть этот день наступит поскорее.

— До ритуала осталось три недели, — напоминает мне отец.

Хочу закатить глаза, но сдерживаюсь. Он ведёт себя так, будто я не знаю, как всё это устроено. Будто я могу забыть, что на церемонии клятвы должен выбрать избранную.

— Эштин...

— Я не выберу её, — перебиваю я отца.

Он переводит взгляд на мистера Прайса, отца Эштин, а затем снова на меня.

— Сынок...

— Она мне не принадлежит.

Хочу ли я её? Нет. Я вырос с Эштин Лэйн Прайс. Наши отцы — братья Пик. Но один из моих братьев влюблён в Эштин. И не могу отнять её у него. К тому же считаю Эш одной из своих лучших подруг, и всё изменится, если я заявлю о своих правах на неё. И хотя я ненавижу свою жизнь, я люблю своих братьев. И никогда не сделаю им ничего плохого, не предам их, а украсть его девушку было бы непростительно в их глазах.

— Она принадлежит тому, кому я её отдам, — заявляет мистер Прайс.

— Позволь мне кое-что сказать тебе, парень, — встаёт из-за стола отец, застёгивая пиджак. — Ты берёшь всё, что мы хотим. Нет никакой фигни типа «она не принадлежит мне». Ты меня слышишь?

— Она мне не нужна, — говорю я сквозь стиснутые зубы и смотрю на мистера Прайса. — Сент хочет её. Пусть забирает.

— Нет. У нас есть договорённость, — качает отец головой. — Она важна... а значит, и ты важен.

Что бы это, чёрт возьми, ни значило. Это не изменит моего решения. Подойдя к его столу, я кладу руки на поверхность и говорю:

— Мне плевать, какую сделку ты с ним заключил; я не возьму её в качестве своей избранной, — отталкиваюсь от поверхности и поворачиваюсь к мистеру Прайсу. Он тоже встаёт. — Заключите новую сделку с Сентом. Он сделает для неё всё, что угодно.

С этими словами я выхожу из кабинета, хлопнув дверью.

Я люблю Эштин так, что даже сам не могу объяснить. Мечтал ли я о том, чтобы трахнуть её? Конечно, но это неизбежно, когда ты три года лишён сексуальной активности. Я видел Эш почти каждый день своей жизни. Но я ещё и похотливый ублюдок. Чёрт, вчера я пришёл домой и дрочил на женщину, которую видел на заправке, потому что заметил её розовые стринги, выглядывающие из-под джинсов.

Я всего лишь человек.

Будь моя воля, я бы вообще не брал себе избранную. Предпочёл бы не быть приговорённым к траху с одной женщиной. Я видел, как другие Лорды делали это в течение последних трёх лет, и это всегда сопровождается проблемами. Ещё одна вещь, с которой я не хочу иметь дело. Это звучит эгоистично, но Лордов учат ставить себя на первое место. Женщина — не более чем игрушка, которую можно использовать.

Ритуал подтверждает это. Мы раздеваем женщину догола, привязываем к алтарю Лордов и трахаем на глазах у других, чтобы доказать обществу, что мы мужчины. Она должна пролить за нас кровь. Брат Пик принимает только самое лучшее — девственницу.

Другие Лорды могут выбирать, какую дырку они хотят трахнуть. И она необязательно должна быть девственницей. Если бы у меня был выбор, то выбрал бы задницу. В женской заднице есть что-то, что меня возбуждает. Любая женщина может раздвинуть ноги, девственница она или нет. Но наклониться и задрать задницу, умоляя трахнуть её, — это совсем другой тип женщины. Тем более, что большинство не хотят этого делать. Они считают это грязным, унизительным и запретным.

Я вырываюсь из этого воспоминания. Это не имело значения ни тогда, ни сейчас. Эштин никогда не принадлежала мне, и я никогда не хотел её.

Выходя из лифта, достаю ключи из кармана и подхожу к одной из многочисленных камер, которые у нас здесь есть. Лорд сидит, прислонившись спиной к стене и подтянув колени к груди.

Когда включаю свет, он закрывает глаза. Я улыбаюсь, настроенный на кровавую бойню.

— Доброе утро, — говорю я, вытаскивая из кармана мобильный и выбирая песню. Когда начинает играть «Hallelujah» группы No Resolve, моё тело расслабляется. Это моя любимая песня, когда я в настроении разнести всё в клочья.