Безумие

СЕМЬДЕСЯТ

ХАЙДИН

Шарлотта упирается ладонями в мою обнажённую грудь, пытаясь оттолкнуть. Я не сдвигаюсь с места.

— Отойди, — рычит она, глядя на меня с вызовом.

— Нет.

— Свали с дороги, Хайдин! — кричит Шарлотта.

— Я сказал нет.

— ХАЙДИН! — Шарлотта бьёт меня в грудь кулаками.

Я хватаю её за запястья, чтобы она перестала колотить меня.

— Я сказал «нет», Шарлотта. Я больше не сплю с Эштин.

Шарлотта тяжело дышит, её жёсткий взгляд не отрывается от моего лица. Мне нравится эта её сторона. Хотя я предпочёл бы избежать разговора с Эштин, мне по душе реакция Шарлотты. Это доказывает, что я не схожу с ума в одиночку. Она с головой окунулась в наш вынужденный брак, и не только я к ней привязался.

Я сделал то, что нельзя исправить, когда дело касается моей жены. И если бы у меня был шанс, то поступил бы так же снова.

Именно так она отреагировала, когда Лорды прислали ей видео, где я с Эштин в Доме Лордов. Я не говорил Шарлотте, что знаю об этом, и она не говорила мне. Так и останется. Я могу играть в их глупую игру и притворяться, что никогда не видел этого. Но я намерен доказать жене, что Эштин для меня ничего не значит, не в том смысле, в каком думает Шарлотта.

Я даже не знал, что Шарлотта слушает, когда Эштин остановила меня в коридоре. Иначе прекратил бы этот разговор, прежде чем он начался. Я оттолкнул Эштин, потому что должен установить границы. Всё изменилось. Я изменился. И моим приоритетом является моя жена и её чувства.

Отпустив запястья Шарлотты, я беру её лицо в ладони.

— Я не трахал её уже несколько лет.

— Враньё, — резко бросает она.

Я смеюсь.

— Не веришь мне, куколка?

— Нет, — рычит она. — Но давай спросим её. Уверена, она мне не соврёт.

Шарлотта пытается обойти меня, но я хватаю её за руку, разворачиваю и прижимаю к себе. Одной рукой держу её мокрые волосы, другой обнимаю за тело.

— Я не трахал Эш с тех пор, как она вышла за Сента, — честно говорю я.

— И когда это было? — требует она ответа.

— Четыре года назад, — отвечаю я.

Всё пошло наперекосяк вскоре после этого. Я никогда не хотел Эштин так, как Сент. Не так, как хочу Шарлотту. Мне не нужно было, чтобы Эштин говорила, что любит меня, ведь и так знал, что она чувствует. Я никогда не говорил ей этого, не нуждаясь в ответном признании. Просто хотел, чтобы она знала, что я всегда рядом.

Шарлотта прикусывает нижнюю губу, и я беру её лицо в ладони, большим пальцем освобождая губу. Её красивые голубые глаза смотрят на меня сквозь мокрые ресницы.

— Сколько женщин у тебя было с тех пор, как ты начал спать со мной? — Её голос настолько тихий, что его почти не слышно из-за шума воды.

Мне нравится, как она нервничает. Как сильно хочет знать, но всё же боится услышать ответ.

— Ни одной. — Я опускаю руку, провожу костяшками пальцев по её груди. — Ты единственная, куколка.

Моя девочка полностью меня удовлетворяет. Я никогда не был тем, кто довольствуется одной женщиной, но с Шарлоттой всё иначе. Иначе я бы не женился на ней.

— Я ещё ни с кем не целовался до тебя, — говорю я.

Это правда. В тот день, когда она стояла на своей кухне, отдавшись мне, я сделал то, чего давно хотел — поцеловал её. Поцелуи слишком личные, слишком интимные. Я хотел сделать её своей во всех смыслах.

Она прерывисто вздыхает.

— А ты? Сколько мужчин у тебя было? — шучу я, прекрасно зная, что никто другой её не касался. Иначе они были бы уже мертвы.

Шарлотта закатывает глаза и хватает меня за левую руку.

— Нам нужно купить тебе кольцо.

— Я не ношу украшения.

Она фыркает.

— У тебя восемь пирсингов на члене и ещё один в носу. Не говоря уже о том, что ты носишь часы. Думаю, обручальное кольцо тебя не убьёт.

Я не могу сдержать улыбку и качаю головой.

— Этого не случится…

— Тогда я не буду носить своё.

Шарлотта пытается снять своё обручальное кольцо с сапфиром в семь карат от «Гарри Уинстона», но я хватаю её за руки и поднимаю их над головой. Скрестив её запястья, удерживаю их одной рукой, а второй беру её за подбородок и заставляю поднять голову, встречая мой пристальный взгляд.

— Даже не смей снимать его, куколка, — предупреждаю я.

Рык, сорвавшийся с её красивых губ, заставляет мою улыбку стать шире. Она прищуривается, пытаясь высвободить запястья из моей хватки.

Она моя, и я заставлю её это понять. Когда мы начали эту игру, то был намерен победить любой ценой. Теперь понимаю, что это может стоить мне всего, потому что уже знаю, чем всё закончится. Вот зачем Лорды прислали её ко мне. Я верю Шарлотте, когда она говорит, что не знает, чего они хотят от меня, но я знаю. Есть только одна вещь, которую они хотят от меня — мою жизнь. И я сделаю так, чтобы она того стоила.

Позволить себе влюбиться в неё — безумие. Как бы я ни пытался это оправдать, финал будет один. Могу лишь надеяться, что у меня хватит времени оставить ей что-то, что будет напоминать обо мне.

Шарлотта не понимает, что наши миры переплетены уже много лет. Лорды ввели меня в её жизнь самым непростительным образом. И она никогда не будет смотреть на меня так же, когда узнает, что я натворил.

Я многое у неё отнял. О чём-то она знает, о чём-то — нет. Но Шарлотта увидит всю боль, которую я ей причинил, когда правда выйдет наружу. И могу лишь надеяться, что к тому моменту меня уже не будет рядом. Потому что не знаю, как смогу смотреть ей в глаза, когда она осознает, что я сделал.

— Может, я хочу, чтобы весь мир знал, что ты тоже мой, — заявляет Шарлотта, вздёргивая подбородок.

— Ревнуешь, куколка? — Мне это нравится.

Фыркнув, она говорит:

— Я просто выжгу своё имя на твоей груди.

Я смеюсь, и это лишь ещё сильнее её злит. Отпустив её, наблюдаю, как Шарлотта опускает руки и шлёпает по обнажённым бёдрам. Она может выжечь, вытатуировать или вырезать на мне всё, что захочет.

— Чёрт бы тебя побрал, Хайдин! — Её маленькие руки толкают меня в грудь, и я отступаю, смеясь. Наклонившись, Шарлотта хватает мокрое полотенце, поднимает его и выходит из душа, с такой силой захлопнув стеклянную дверь, что удивляюсь, как она не разбилась.

Я смываю пену, когда она возвращается и снова резко открывает дверь. Поворачиваюсь и вижу, что она стоит снаружи душа, всё ещё голая, с мокрыми волосами, выставив вперёд правое бедро.

— Что это за хрень?! — Шарлотта держит прозрачный прямоугольный контейнер с парой чёрных контактных линз. — Что-то подсказывает мне, что это не для хэллоуинского костюма.

— Лазила по моим вещам, куколка?

Я знал, что Шарлотта это сделает. Не то чтобы я что-то от неё скрывал. Но заказывал все игрушки, которые использовал на Шарлотте, специально для неё. У меня тут в «Бойне» полно всякой херни, потому что я здесь живу. И здесь трахал случайных женщин, которым платил. Чёрт, иногда они сами приносили свои секс-игрушки, чтобы я использовал их на себе. Вопрос в другом… она обратила на них внимание только из-за моего разговора с Эштин? Или у неё хватило бы духу сказать мне что-то, даже если бы она на меня не злилась?

Она фыркает.

— На скольких ты их уже использовал?

Шагнув вперёд, я опираюсь руками на стеклянную дверь душа и спрашиваю:

— А это имеет значение? — Мне хочется её разозлить, потому что нравится её настрой. Я в настроении завести жену, прижать её и трахнуть до бесчувствия.

Развернувшись, Шарлотта швыряет линзы на столешницу и с грохотом закрывает за собой дверь ванной.

Я быстро заканчиваю и выхожу. Подняв чёрные линзы, выбрасываю их в мусорку, заказывать новую пару не собираюсь. Я не буду использовать их на Шарлотте. Закрывать её красивые глаза было бы преступлением, на которое даже я не пойду. К тому же Шарлотте нравится унижение от того, что ей приходится смотреть, как я записываю всё, что делаю с ней. Она заводится от этого так же сильно, как мне нравится видеть, как та плачет.

Я направляюсь к открытой двери ванной, желая убедиться, что она не в комнате Сента и Эштин. Последнее, что мне нужно, — оттаскивать жену от беременной Эштин. Я бы предпочёл избежать такого разговора. К тому же, это вызовет подозрения у парней.

Шарлотта стоит у кровати, натягивая на ноги трусики. Я пропадал всю ночь и чертовски устал. Мне бы вздремнуть после того, как я её отымею. Настрой моей жены заставляет меня быть твёрдым как камень. Подойдя сзади, я обхватываю её за талию и поднимаю в воздух.

— Хайдин, — рычит она, дрыгая ногами.

— Мило, когда ты сопротивляешься, куколка, — говорю я, и от этого она борется ещё яростнее.

Я бросаю её на кровать лицом вверх и хватаю за трусики, срывая их с бёдер. Шарлотта всхлипывает, когда тонкое кружево оставляет след на безупречной коже. Затем я переворачиваю Шарлотту на живот и приподнимаю её задницу. Шлёпаю, и она вскрикивает. Потом делаю это снова, а затем поглаживаю покрасневшее место.

Опустившись на колени между её ног, я раздвигаю их и беру свой твёрдый член в руку, проводя им по её мокрой промежности. И мысленно улыбаюсь, что, хотя Шарлотта злится, она всё равно мокрая.

— Мне нравится, что ты всегда готова к использованию, куколка.

Шарлотта стонет, упираясь руками в кровать, чтобы подняться на четвереньки. Я вхожу в неё, погружаясь на всю длину, и она вскрикивает; её тело начинает дрожать. Схватив её за руки, завожу их за спину, заставляя упасть на бок. Я держу её запястья одной рукой.

— Вот так, — говорю я, наблюдая, как мой проколотый член входит и выходит из её мокрой киски. — Раздвинь ноги для меня, Шарлотта.

Я раздвигаю их шире, заставляя её сильнее прогнуть спину.

— Твою мать, куколка. Ты так хорошо ощущаешься.

— Хайдин… пожалуйста… — Её бёдра двигаются вперёд-назад, требуя, чтобы я трахал её сильнее.

Я снова шлёпаю её по заднице и вколачиваюсь в неё, заставляя вскрикнуть.

Я достаточно долго общался с женщинами, чтобы понимать, как они мыслят. Моя жена хочет заявить на меня права. Как будто кольцо, которое она носит, не доказывает, что она принадлежит мне.

Я буду трахать Шарлотту, пока она не закричит моё имя. Ей хочется, чтобы Эштин знала, что она моя. И я позволю Шарлотте думать, что она этого добилась, хотя знаю, что Эштин её не услышит. Стены здесь звукоизолированы не просто так.

Но, как и во всём остальном, что касается моей жены, то, чего она не знает, не может её ранить.

ШАРЛОТТА

Мы лежим в его постели, и я смотрю в потолок. Хайдин лежит на боку, положив руку на мой живот. Маффин устроилась на подушке рядом с головой Хайдина и громко мурлычет. Сейчас день, и он устал, потому что его разбудили посреди ночи. Если честно, я тоже устала. Дошло до того, что я не могу заснуть, если он не рядом. После ухода Хайдина я ворочалась и не могла заснуть. Думаю, ещё и потому, что мы в «Бойне». Я не хочу проводить здесь больше времени, чем необходимо.

Его дыхание выравнивается, и я вижу, что Хайдин снова заснул. Вздыхаю; мои мысли всё ещё о нём и Эштин. Не могу выбросить это из головы. Понимаю, что не должна переживать, но меня это беспокоит. Часть меня думает, что Эштин знала, что я рядом и всё слышу, поэтому и сказала это. Она хотела, чтобы Хайдин повторил это при мне?

Другая часть твердит, что я просто веду себя как стерва, а она понятия не имела, что я там и всё слышу. Эштин была искренна и хотела, чтобы он знал её позицию. В конце концов, она замужем, чёрт возьми. Но та была с Сентом, когда Кэштон и Хайдин оба её имели.

Я схожу с ума. Конечно можно было бы разбудить Хайдина и заставить его снова меня трахнуть, чтобы отвлечься. Но что это даст? Потом мысли всё равно вернутся. То, что я шарила по его вещам, пока его не было, тоже не помогло. Забудьте про «Начальный курс по бондажу» — у этого мужчины в шкафу есть всё, чтобы снабдить целый клуб БДСМ. Я решила оставить это и не говорить ничего, но признание Эштин в любви к моему мужу вывело меня из себя. Можно сколько угодно убеждать себя, что это неважно, — от этого оно не станет правдой.

Раздаётся звонок телефона, Хайдин просыпается и отстраняется от меня, чтобы взять его с тумбочки, где он заряжается.

— В чём дело, мужик? — сонно спрашивает он. — Правда? Звучит неплохо… спасибо. — Хайдин кладёт трубку, откладывает телефон и поворачивается обратно, прижимаясь ко мне.

Я облизываю губы.

— Кто это был? — спрашиваю я.

— Друг. Они нашли парня, который проник в дом.

Он имеет в виду Адама — парня, который прячется в доме Хайдина. По какой-то причине тот не хочет, чтобы я знала, кто такой Адам. Разве я не доказала, что он может мне доверять?

— Что это значит?

Зевнув, Хайдин отвечает:

— Мы вернёмся домой, после того как проснёмся.

— Этот парень мёртв? — спрашиваю я, желая знать правду.

Хайдин целует меня в щёку и шепчет:

— Будет.