Безумие

ШЕСТНАДЦАТЬ

ХАЙДИН

Я просыпаюсь, голова тяжёлая, глаза будто налиты свинцом. Последнее, что помню — я был привязан к холодному столу, и Девин вводил адреналин мне в грудь. Потом он вырезал пулю из моей груди. Моргаю, и комната становится чёткой. Пытаюсь пошевелиться, но не могу.

— Эштин? — спрашиваю я, голос дрожит. Я прочищаю горло. — Эштин?

Рука резко накрывает мой рот, и я даже не могу сопротивляться. В этот момент почти надеюсь, что они просто прикончат меня. Моё тело сдалось.

— Тихо, — произносит голос. Надо мной склоняются зелёные глаза, и я вздыхаю, узнавая знакомое лицо.

Это Адам.

Он убирает руку, и я оглядываюсь и вижу, что нахожусь в больничной палате в «Бойне». Сколько я был без сознания? Куда делись парни, которые похитили меня и Эштин?

— Я...

— Заткнись на хрен, Хайдин, — хрипло шепчет Адам, стоя у прилавка.

Я быстро оглядываю его и вижу, что он одет во все чёрное и на нём пуленепробиваемый жилет. На прилавке также лежит чёрная маска.

— Где Эштин? — спрашиваю я, потому что мне нужно это знать.

— Она... здесь, в «Бойне», — отвечает Адам, и мне не нравится, как он это произносит.

— Что значит «здесь»?

Он поворачивается ко мне со шприцем в руке.

— Слушай, у меня мало времени. Ты хочешь ей помочь или нет?

Я киваю.

— Конечно.

Адам подходит к двери, открывает её, и я вижу, как входит Гэвин. Они обмениваются взглядами, от которых у меня учащается пульс. Какого хрена я пропустил? Как долго я был без сознания?

Гэвин подходит к кровати и начинает прикреплять к моей груди холодные липкие датчики, подключая к ним провода.

— Ты должен выглядеть мёртвым, Хайдин. Но я верну тебя обратно.

Я моргаю, глаза тяжелеют, но всё же киваю.

— Ладно, — шепчу я, облизывая потрескавшиеся губы. — Делай, что должен.

Адам смотрит на Гэвина и кивает.

— Увидимся на той стороне, брат.

Он вводит иглу в капельницу, и моё тело мгновенно становится ледяным. Сердце замедляется, и я чувствую, будто парализован, прежде чем всё погружается во тьму.

Я резко сажусь, хватая ртом воздух. Прижимаю одну руку к груди, другой прикрываю лицо.

— Твою мать, — стону я от непрекращающейся боли от пули, которую схлопотал после аварии.

— Вам что-нибудь принести, сэр?

Я опускаю руки и смотрю на стюардессу. Она смотрит на меня с мягкой улыбкой на лице.

— Нет, спасибо, — отвечаю я, и она, похоже, хочет спросить ещё раз, но вместо этого кивает и направляется в заднюю часть частного самолёта.

Я оставил Адама в Лас-Вегасе. Он сказал, что ему нужно кое-что уладить, и я не стал давить. Всё это было грёбаной тратой времени. У меня нет ничего, кроме фотки какого-то незнакомого мужика, и я почти не спал последние сутки, когда мог бы быть отключке и под кайфом от обезболивающих.

Кэштон и Эштин по-прежнему разрывают мой мобильный звонками, а я продолжаю игнорировать их обоих. От Сента по-прежнему никаких новостей. Понятия не имею, что делать дальше. У меня был план, но, как всегда, ничего не идёт по задуманному. Как и моя чёртова жизнь.

Вздохнув, я откидываюсь на сиденье и снова закрываю глаза, пытаясь вздремнуть перед посадкой в Пенсильвании. Кто знает, какая херня меня там ждёт.

АННАБЕЛЬ

В наушниках громко играет «O.M.W.» Mellina Tey, пока я поворачиваю за угол к своему дому. Душный утренний воздух, дорога всё ещё мокрая после вчерашнего дождя. Я вся в поту. Моя цель на сегодняшнее утро была пробежать две с половиной мили, но я пробежала больше трёх¹⁰.

Замедляюсь, тяжело дыша, подхожу к дому. Замечаю ярко-красный «Феррари», припаркованный задом во дворе. Уэсли снова остался у меня на ночь. Опять. Этот парень становится более навязчивым — больше, чем мне хотелось бы.

Вынимаю наушники, быстро поднимаюсь по ступенькам и распахиваю двойные стеклянные двери. Стараюсь отдышаться, когда меня обдаёт запахом бекона.

Проходя по коридору и через арку в кухню, я вижу Уэсли, стоящего у плиты и готовящего еду.

— Пахнет вкусно, детка, — говорю я, улыбаясь, будто искренне благодарна.

Он поворачивается ко мне с улыбкой, держа лопатку в одной руке и стакан апельсинового сока в другой. На нём только спортивные штаны.

— Я подумал, что ты будешь голодна после пробежки.

Я мысленно напоминаю себе, что Уэсли не виноват в том, что мы оказались в такой ситуации. Он такой внимательный и действительно хороший парень. Мне стыдно, что я использую его таким образом. Но Лорды приказали, и я не могла не выполнить их приказ.

Я встаю на цыпочки и нежно целую его в губы.

— Мне нужно собираться.

Затем направляюсь в главную спальню.

Уэсли следует за мной.

— Детка... ты должна поесть.

— Возьму что-нибудь по дороге, — отвечаю я, входя в ванную комнату.

Снимаю держатель для телефона с правой руки, останавливаю плейлист. Затем стягиваю пропотевший спортивный лифчик с потной груди и спины, а затем спускаю леггинсы по бёдрам вместе со стрингами.

Я поворачиваюсь, чтобы включить душ, и вижу, что Уэсли стоит в дверном проёме. Подняв руки над головой, он держится за дверной косяк. Его взгляд опускается на мои ноги и медленно поднимается к груди. Мы не занимались сексом. Мне неприятно говорить, что однажды ночью, когда я была пьяна, я попыталась, но он мне отказал.

Не скажу, что Уэсли религиозный, но он живёт по принципам, о которых в моём мире даже не слышали. Раньше парень был помолвлен, но его невеста изменила. При этом собиралась выйти за него замуж. Уэсли разорвал помолвку за три недели до свадьбы и сказал, что не сможет пережить это снова. Я не изменяю ему, но я не лучше той женщины. Я в этих отношениях только ради себя. Убеждала себя, что Лорды не узнают, если я пересплю с одним мужчиной. Кто знает, когда я стану Леди. Это может произойти через много лет.

На третьем свидании мы договорились, что оба хотим подождать до свадьбы. Через месяц наших фальшивых отношений я бросилась на него, а он сказал «нет». Уэсли рассудил, что, если мы не можем соблюдать такое небольшое обязательство, как мы сможем уважать друг друга в браке? Он видит во мне конечную цель, а я просто играю с ним.

Часть меня говорит: «Пошли Лорды на хрен. Как они узнают, что я больше не девственница?» Но другая часть меня знает, что они видят всё, а он не является частью этого мира. Я не хочу причинять ему боль, потому что переступила черту, проведённую для меня Лордами. Они любят наказывать невинных, а парень, с которым я притворяюсь, что встречаюсь, определённо невинен. Поэтому больше не пробовала.

— Думал, сходить сегодня в тот новый ресторан, — прерывает тишину Уэсли, отводя взгляд. — Тот суши-бар, ссылку на который ты мне скинула?

— Звучит неплохо.

Он кивает сам себе, прежде чем подойти ко мне. Уэсли целует меня в щеку и поворачивается, чтобы уйти.

— Хорошего дня, детка. Позвони мне, когда будет время.

У меня нет времени наслаждаться душем, поэтому я спешу вымыть голову и тело, уже мысленно готовясь к тому, что должно произойти. Вот почему я отправилась на пробежку. Мне нужно было очистить свой разум.

Закончив, я выключаю воду и слышу грохот.

— Что за чёрт?

Хватаю полотенце со стола и мчусь на кухню, где нахожу яйца и бекон на полу. Моя кошка жадно их уплетает. Я вздыхаю.

— Маффин.

Она смотрит на меня и мяукает.

— Ну, хотя бы одна из нас должна этим насладиться.

Вернувшись в ванную, я продолжаю собираться. Высушиваю волосы и закручиваю их в тугой пучок на затылке. Затем наношу совсем немного макияжа, только пудру и тушь. Зайдя в гардероб, я выбираю свой самый непривлекательный бежевый бюстгальтер. Без пуш-апа, без узоров. А затем чёрную рубашку на пуговицах. Я заправляю её в белую юбку-карандаш, доходящую до колен и с высокой посадкой, сверху надеваю белый блейзер и туфли на трёхдюймовых каблуках¹¹. Это не мой обычный выбор, но я не пытаюсь выглядеть слишком сексуально, а просто профессионально.

Я быстро наливаю кофе, иду в гараж и сажусь в свой внедорожник. И отправляюсь в двадцатиминутную поездку в глухомань. «Бойня» — это своего рода тюрьма, если можно так назвать это место. По сравнению с тем, как обращаются здесь с заключёнными братья Пик, даже заключённые в обычных тюрьмах живут как короли.

Подъезжаю к воротам, опускаю стекло и ввожу код доступа. Ворота медленно открываются, пропуская меня. Я еду по извилистой двухполосной дороге, пока деревья не расступаются, и в поле зрения не появляется здание. Это старинный замок. Судя по тому времени, которое я здесь провела, я бы сказала, что это место проклято. Но если бы меня заперли здесь и пытали, пока не решили бы оставить умирать, я бы тоже превратилась в призрак и навсегда осталась здесь.

Вылезая из своего внедорожника, на дрожащих ногах поднимаюсь по ступенькам. Я благодарна судьбе за то, что решила надеть туфли на трёхдюймовых каблуках, а не высоченные.

Когда я открываю двери, Джесси приветствует меня, как и в прошлый раз, одетый в свой обычный чёрный смокинг. Он хмурится, когда видит меня.

— Доброе утро, мисс Хьюетт. Вам никто не звонил?

— Почему мне должны были позвонить? — спрашиваю я. Боже, только не это снова. Я до сих пор вижу кошмары после нашей последней сессии с Хайдином.

Я не общаюсь ни с одним из Братьев Пик, кроме Хайдина, и то только потому, что вынуждена находиться в его присутствии. Если бы увидела его на улице, то, конечно, засмотрелась бы на него, но у меня точно не хватило бы смелости подойти к нему. Ну, может быть, если бы я выпила достаточно текилы. Но была бы настолько пьяной, что, скорее всего, блеванула бы прямо на его армейские ботинки.

— Хайдина здесь нет.

Я бросаю взгляд на лестницу, по которой спускается Сент Бекхэм Картер. Он почти никогда не разговаривает со мной напрямую, и мне это только на руку.

— Где он? — требовательно спрашиваю я. Он не уважает ничьё время, кроме своего — типичный самовлюблённый Лорд. Но я теперь другая. Ну, точнее, стала сильнее, чем была в прошлый визит. Сегодня я не уйду, как бы он ни пытался меня выгнать.

— Не знаю, — пожимает Сент плечами, останавливаясь рядом с Джесси.

— Сент, — раздаётся женский голос, и я снова смотрю на лестницу и вижу, как за ним спускается брюнетка. В одной руке она держит мобильный телефон. — Он не отвечает, — рычит она. — Ты сказал, Хайдин...

— Вы двое можете дать нам минутку? — резко перебивает Сент.

Девушка замирает, хмуро смотрит на него, потом её взгляд падает на меня, и она замечает, что они не одни. Это та самая девушка с фотографии, где она с Хайдином и другими братьями Пик. По всем данным, она должна быть мертва. По крайней мере, это то, что я выяснила из исследований о братьях Пик. Очевидно, это не так. Я смотрю на её левую руку и вижу, что на ней обручальное кольцо, и бросаю взгляд на левую руку Сента. На его руке тоже кольцо. Интересно.

— Сент...

— Я сейчас поднимусь, — строго говорит он, и она расправляет плечи, прежде чем повернуться и поспешно подняться по лестнице.

Без единого слова Джесси разворачивается и исчезает в боковом коридоре, оставляя нас наедине.

— Можно с тобой поговорить наедине? — спрашивает Сент, и волосы на затылке у меня встают дыбом.

— Конечно, — отвечаю я, потому что братьям Пик нельзя отказывать. Честно говоря, я удивлена, что он вообще спросил. Братья Пик, о которых я собирала информацию, заставляют делать то, что они хотят. Обычно это сопровождается кляпом и цепями. Так же как Хайдин продемонстрировал в последний раз, когда я его видела.

Сент поворачивается и начинает уходить, а я молча следую за ним. Он входит в комнату слева от вестибюля и закрывает за мной дверь. Поворачиваюсь к нему лицом и провожу руками по юбке. Это нервная привычка, о которой я знаю, но не могу избавиться.

— Что происходит, Сент?

— Хайдин уехал на неделю.

— Когда он вернётся?

Я не могу не доложить им. Хотя Хайдин ни хрена не говорит мне на наших встречах, это хотя бы что-то.

— Мы не знаем.

— Так что вы знаете? — резко бросаю я, злясь. Моя задница под угрозой. Я бы не стала добровольно здесь находиться, если бы не была вынуждена.

— Это всё, что я могу сказать, — отвечает он уклончиво.

Я развожу руками.

— Тогда почему мы здесь прячемся?

— Всё стало… сложным, — снова уходит Сент от ответа.

— Это просто смешно.

Достаю телефон из сумки и набираю номер Хайдина. Впервые за всё это время. Приложив телефон к уху, я слышу, как он звонит один раз, а потом включается голосовая почта. Я вешаю трубку и смотрю на Сента. На его лице читается выражение «я же тебе говорил». Я звоню ещё раз. После второго звонка включается голосовая почта.

— Чёрт.

— Я сообщу, когда он вернётся, — говорит Сент, подходя к двери и открывая её для меня. — О, и Шарлотта…

— Да? — поворачиваюсь к нему.

— Ты дашь мне знать, если он свяжется с тобой первым.

Это не вопрос, но меня это ещё больше сбивает с толку. Почему Хайдин свяжется со мной раньше, чем со своими братьями? Что, чёрт возьми, между ними произошло, если они даже не разговаривают?

— Конечно, — отвечаю я, хотя знаю, что это невозможно.

Я выхожу из «Бойни» и падаю в салон своего внедорожника. Снова набираю Хайдина. Голосовая почта.

— ТВОЮ МАТЬ!

Я ненавижу, когда меня игнорируют. Это моя больная тема. Я открываю приложение, загруженное на этот сотовый, когда Лорды подарили его мне. Его невозможно отследить, и оно подключается только к одному номеру, который не сохранен в моих контактах. Единственный человек, который, как я думаю, может помочь мне в этой ситуации.

НЕИЗВЕСТНЫЙ отвечает немедленно.

— Зачем ты звонишь? — спрашивает изменённый голос. Они ожидали, что я не воспользуюсь этим телефоном? Они уже связывались со мной по этому телефону.

— Хайдин пропал без вести, — отвечаю я. — Что делать дальше?

Не буду притворяться, что знаю, что делать. Но я ни черта не смогу сделать, если не установлю хоть какой-то контакт. До сих пор Лордам было достаточно простого отчёта. Я сообщаю о каждом визите. Если ничего не пошлю, это будет означать, что я не прилагаю никаких усилий. Я не позволю себе провалиться из-за того, что Хайдин тусит где-то в глухомани с проституткой, а я должна сидеть и ждать.

— Что ты имеешь в виду под «пропал без вести»? — спрашивает Лорд, и в искажённом голосе слышна настоящая тревога.

— Я сижу в машине у «Бойни». Сент только что сказал мне, что Хайдин исчез неделю назад. Никаких контактов и никакой информации о том, куда он уехал и когда вернётся.

Лорд молчит на другом конце несколько секунд, прежде чем заговорить.

— У тебя есть два дня, чтобы найти его.

— Что?..

— Если через два дня у тебя не будет ничего, мы будем вынуждены считать, что ты провалила задание.

Щелчок. Он бросил трубку.

— Чёрт возьми — кричу я, швыряя телефон на пассажирское сиденье.

Какого хрена мне теперь делать?