Безумие

ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

ХАЙДИН

Выхожу через парадные двери и запираю их за собой ключом, о котором Шарлотта даже не подозревает. Стук в дверь, когда я пришёл ранее, был простой формальностью. Мне хотелось увидеть удивление в её глазах, когда она увидела меня на своём крыльце второй день подряд.

Спускаясь по ступенькам, я надеваю рюкзак на плечи и сажусь на мотоцикл. Заведя его, бросаю последний взгляд на дом, прежде чем включить передачу и выехать с подъездной дорожки.

Я охренительно возбуждён прямо сейчас. Чёрт, не думал, что будет так сложно сказать ей «нет». Когда Шарлотта умоляла меня трахнуть её… сука, потребовалось всё моё самообладание, чтобы не сделать этого. Но у меня есть выдержка. Я три года обходился без этого, мать вашу. Что такое пара дней?

Я вижу, что это сводит Шарлотту с ума. Она так сильно этого хочет. Как ломается её голос, когда та умоляет. Как плачет, когда ей нужно больше.

Мне приходится поправить член в джинсах, чтобы дать себе немного места. Выезжая на шоссе, я мчусь к своему дому под грохот песни «Thank You for Hating Me» группы Citizen Soldier в наушниках.

Заезжая в гараж, я глушу мотоцикл как раз в тот момент, когда звонит мой телефон. Достаю его из кармана и вижу, что это Боун.

— Алло? — отвечаю я, закрывая гараж и входя в дом.

— Просто звоню уточнить. Нашёл то, что искал?

— Нет, — отвечаю я, проходя через тёмный дом в свой кабинет. Кидаю рюкзак на один из стульев и сажусь за стол. — У тебя есть что-то новое?

— Нет, — вздыхает Боун. — Но я достал для тебя столько записей с камер из «Гласса», сколько смог. Отправлю их тебе, чтобы ты просмотрел.

— Спасибо.

Эштин работала танцовщицей в стрип-клубе Боуна, а Бенни был одним из её постоянных клиентов. Возможно, тот парень на фото был с ним. Я мог бы поехать в «Бойню» и спросить саму Эштин, но я знаю через что она прошла. Но хочу, чтобы она исцелилась. Не хочу, чтобы Эш беспокоилась о человеке, который всё ещё может представлять для неё угрозу. Особенно учитывая, что Эш беременна. Она и Сент наконец-то нашли своё счастье, и я не хочу снова вставать между ними. Достаточно, что вмешался в прошлый раз ради Адама. Больше этого не повторится.

— Отправил, — привлекает моё внимание Боун.

Я ввожу пароль в компьютер и открываю электронную почту.

— Получил. Спасибо, старик, — говорю я ему.

— Дай знать, если тебе понадобится что-нибудь ещё, — говорит Боун и вешает трубку.

Положив мобильный на стол, открываю верхний ящик, достаю пачку сигарет и закуриваю.

Это ужасная привычка, от которой я не могу избавиться. Но зачем мне это делать? Лорды не проявляют осторожности ни в одном аспекте нашей жизни.

Я включаю камеры в спальне Шарлотты и разделяю экран, чтобы также просмотреть записи из «Гласса». Впереди меня ждёт ещё одна долгая ночь.

ШАРЛОТТА

— Ты действительно так думаешь, Шарлотта? — спрашивает Хайдин.

Я нервно сглатываю, опуская взгляд в окно. Не в силах выдержать зрительный контакт, тихо отвечаю:

— Конечно.

— Я знаю, что ты можешь сделать, — уголки его губ приподнимаются в едва заметной ухмылке.

Я широко раскрываю глаза и смотрю на него, дыхание учащается.

— Ч-что?

— Позволь мне сорвать с тебя одежду.

Я ахаю, но не уверена, почему удивлена. Мужчины вроде Хайдина только об этом и думают — секс, секс и ещё раз секс. Вот, где они доминируют.

— Я свяжу тебя в тугой клубок и подвешу к потолку так, чтобы мне было удобно трахать твою пизду, рот и задницу.

Вся кровь отливает от моего лица при мысли о том, что он может сделать. О том, насколько уязвимой я окажусь. Как легко Хайдин сможет трахать любую дырку, которую захочет, когда захочет. От этой мысли у меня намокает нижнее бельё. Но это также пугает меня.

— Как только я закончу насиловать тебя, я сяду, покурю, пока ты будешь висеть здесь, и буду смотреть, как моя сперма вытекает из твоих растянутых и переполненных дырочек, как у никчёмной шлюхи, которой ты и должна быть, — продолжает Хайдин.

Я дрожу, вжимаясь спиной в спинку стула. Мысль о том, что я буду секс-куклой Хайдина, вызывает у меня любопытство. Такие мужчины, как он, берут то, что хотят. Без лишних вопросов. Но это также подразумевает согласие с их стороны.

— Не могу обещать, что тебе понравится, но мне от этого станет легче, — добавляет Хайдин, заметив моё молчание. Очевидно, ему нравится нервировать меня. — Всё ещё хочешь помочь мне, красотка?

Он отпускает подлокотник и кладёт правую руку на моё колено. От лёгкого прикосновения я вздрагиваю, и стон срывается с моих накрашенных губ.

Я резко сажусь в постели, хватая ртом воздух в своей тёмной спальне.

— Проклятье, — вздыхаю я.

Хайдин снится мне без остановки с тех пор, как он был на моей кухне на прошлой неделе. Это один и тот же сон, одни и те же слова, и я просыпаюсь насквозь мокрой каждый раз.

Дотягиваюсь до тумбочки и вытаскиваю свой мини-вибратор «Боди Вонд». Нажимаю на кнопку, даже не снимая нижнего белья. Также беру маленький диктофон и включаю воспроизведение, кладя его рядом с собой. Я думала, что Лордам понадобятся доказательства того, что я сделала это, но они никогда их не требовали.

Диктофон также служит ручкой. Я купила его в Интернете, и Джесси даже не заметил, когда обыскивал мои вещи. Но зачем ему это? Психотерапевту нужно что-то, чтобы записывать свои заметки.

Я никогда не думала, что она пригодится для чего-то подобного.

Голос Хайдина наполняет мою комнату, как и мою голову. Снова и снова я ставлю его на повтор, прижимая вибратор к клитору, закрывая глаза и представляя, как он делает именно то, что сказал. Лорды не дают ложных обещаний. Если они говорят, что что-то сделают, они это делают.

Я выгибаю спину, водя кончиком вперёд-назад. Мне нужно кончить и очистить голову. Пробежки недостаточно.

У меня перехватывает дыхание, и бедра подкашиваются.

— Бляяяядь, — стону я, кончая в бельё.

Я не из тех женщин, которые кончают очень сильно — по крайней мере, до Хайдина. Впервые я кончила в шестнадцать лет и была очень разочарована. Все мои подруги говорили, как это было потрясающе. Сногсшибательно. Но не для меня. Правда Хайдин довёл меня до оргазма дважды только пальцами, и оба раза я видела звёзды. Не могу представить, что он может сделать своим ртом и членом.

Выключаю вибратор, бросаю на пол и останавливаю запись. Я смотрю в темноту комнаты, слушая, как моё дыхание выравнивается. Мой разум в полном беспорядке.

Прошло шесть дней с тех пор, как он сидел в моей кухне, где я отдалась ему. Хайдин сказал, что вернётся за мной через пять дней, и я как на иголках жду его прихода. Лорд никогда не опаздывает. Они известны тем, что держат слово. Поэтому я знаю, что Хайдин делает это специально. Он хочет держать меня в напряжении и заставить попотеть.

Я всем сказала, что уезжаю в отпуск. Путешествие по Европе звучало глупо, но правдоподобно. Решила, что большинство моих друзей подумают, что я рехнулась. Во-первых, я не люблю активный отдых, а во-вторых, я еду одна. Некоторые даже предложили поехать со мной. Маме я сказала, что со мной едет Уэсли. Он думает, что я уезжаю на девичник. Столько лжи, что они всё поймут, если поговорят друг с другом. Мне кажется, что лучше, если кто-то из них узнает, чем если я откажу Хайдину в том, чего он хочет.

И теперь я не знаю, как буду поддерживать фасад в социальных сетях. Я не из тех, кто публикует всё, что ем и пью. Или когда выхожу из дома. А также не люблю селфи. Но кто знает, как долго я буду в отъезде. Несколько дней? Недель? Более месяца? Провести столько времени наедине с Хайдином меня пугает и возбуждает. Он сказал сообщить всем, что у меня не будет сотовой связи, так что, возможно, мне не придётся ничего публиковать. Только несколько текстовых сообщений время от времени. Я могу фотошопнуть себя на любую фотку и отправить селфи. Смеюсь над этой мыслью. Сомневаюсь, что у меня вообще будет время на телефон.

Встаю с кровати и направляюсь на кухню. Включаю свет и замираю, увидев на столешнице стакан воды и таблетку.

Сердце начинает биться чаще, пока я медленно подхожу ближе. Наклоняюсь, рассматривая пилюлю. Она маленькая и круглая. Волосы на затылке встают дыбом, воздух словно сгущается, дышать становится труднее. Он здесь.

— Ты хочешь накачать меня наркотиками? — спрашиваю я, чувствуя, как от волнения тяжелеет язык, а во рту пересыхает.

Хайдин подходит ко мне сзади, и грубая ткань его джинсов трётся о мои обнажённые бёдра. Одной рукой обвивает мою талию, кладёт её на живот, а другой обхватывает шею сзади, заставляя пульс учащённо биться.

— Если ты спрашиваешь, собираюсь ли я удерживать тебя и силой запихивать таблетку в глотку, то ответ — нет. Я даю тебе выбор, — говорит Хайдин.

От этой мысли у меня сводит живот. Звучит не лучше.

— Выбор? — шепчу я.

— У тебя всегда есть выбор, куколка.

— Есть вещи хуже смерти, — говорю, пытаясь успокоить дыхание. Оно такое громкое, что я практически задыхаюсь.

— Верно, — соглашается Хайдин. Он сжимает рукой мою шею, перекрывая доступ воздуха.

Я встаю на цыпочки и хрипло произношу:

— Хай-дин.

Он ослабляет хватку, и я смотрю на таблетку. Не раздумывая, кладу её в рот и запиваю водой комнатной температуры. Пути назад нет, если только не хочу засунуть пальцы в горло, а я всегда ненавидела рвоту.

— Хорошая девочка, — хвалит Хайдин меня его глубоким голосом, и я всхлипываю.

Отпустив меня, Хайдин разворачивает меня. Сжимает руками мои бёдра и поднимает меня на столешницу, оставляя ноги свисать с края.

Хайдин встаёт между ними. Руками медленно скользит по моим ногам, задирая при этом мою футболку. Я заглядываю ему в глаза, но он смотрит на моё нижнее бельё.

— Тебе понравилось кончать на запись того, что я собираюсь с тобой сделать?

У меня замирает сердце, и Хайдин встречается со мной взглядом. Он был в моём доме, наблюдал за мной. Я должна была догадаться, что есть причина, по которой тот заставил меня ждать.

На его губах появляется ухмылка.

— Ты так прекрасна, когда кончаешь.

У меня пересыхает в горле, язык становится тяжёлым. Я не знаю, это из-за того, как его голубые глаза смотрят на меня, или из-за того, что таблетка так быстро начинает действовать

Хайдин подтягивает меня к краю столешницы, делая шаг вперёд и сокращая небольшое расстояние между нами. Скользит ладонями по моим бёдрам к талии, затем к рёбрам. Я поднимаю руки над головой, чтобы он мог снять футболку. Хайдин отбрасывает её, и его взгляд опускается к моей груди. Я задыхаюсь от нехватки грёбаного воздуха. Это даже неловко. Соски твердеют, а кожа покрывается мурашками.

— Такая чертовски красивая, — шепчет он, словно в восторге.

Я моргаю отяжелевшими веками.

— Хайдин?

— Да, куколка? — Хайдин поднимает взгляд на меня.

У меня так много вопросов. Что ты собираешься со мной сделать? Всё, что он захочет. Как долго я буду пленницей в «Бойне»? Это зависит от меня.

Внезапно я чувствую это. Моя кожа начинает пылать, пальцы покалывать. Губы приоткрываются, и Хайдин обхватывает моё лицо, запрокидывая голову ещё сильнее. Я смотрю на него сквозь опущенные ресницы. Его глаза самого красивого голубого цвета — тёмные и загадочные. Я была одержима им с тех пор, как впервые увидела на своём компьютере в электронных письмах Лордов. И проводила столько исследований, сколько могла, для своего задания. Всё закончилось, когда я увидела Хайдина на нашей первой встрече в «Бойне». Я просто не знала этого тогда. То, как Хайдин ходит, звук его голоса, то, как он смотрит на тебя. Это как лев, наблюдающий за своей добычей. Готовый к атаке.

Жар приливает к моему лицу, и я задаюсь вопросом: краснею ли я или у меня жар. Моё тело наклоняется к нему, и его взгляд опускается к моим приоткрытым губам.

— Поцелуй меня, — шепчу я, желая почувствовать его губы на своих. Хочу узнать, каково это, когда он добровольно желает меня, прежде чем моё тело восстанет против меня. Потому что я знаю, что дам этому монстру всё, что он захочет.

Хайдин изучает моё лицо, прежде чем опускает губы. Я открываю их, позволяя ему взять контроль. Он нежный, деликатный, словно я готовлю его к чему-то. Пытаюсь поднять руки, чтобы коснуться его, но не чувствую их.

Хайдин сжимает моё лицо и наклоняет голову в сторону. Я стону в его рот, когда его язык встречается с моим.

Я наклоняюсь к нему или падаю. Не уверена. Я вижу гребаные звёзды, или он завязал мне глаза. То, что наверху, оказывается внизу, а то, что впереди, становится позади. Я потеряна, падаю в дыру, которая кажется бесконечной.

Хайдин прерывает поцелуй, и я задыхаюсь, наконец-то сумев вдохнуть. Открываю отяжелевшие веки, и его лицо в нескольких дюймах от моего.

Когда пытаюсь заговорить, ничего не выходит. Я не могу сформулировать ни одной мысли, в которой он не был бы на мне сверху. Раскинувшись на этом кухонном острове, пока Хайдин прижимает меня и трахает. Что он мне дал? Это должно было заставить меня умолять его трахнуть меня? Возбудить меня? Тот факт, что я доводила себя до оргазма, слушая его запись, означает, что мне не нужно было принимать наркотики, чтобы желать его. Это был не первый раз, когда я делала это.

— Пойдём, куколка. Пора тебя подготовить.