Безумие

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

ХАЙДИН

— Хорошая девочка.

Я поглаживаю её покрасневшие ягодицы, и смотрю на основание анальной пробки, которую я только что вставил Шарлотте в задницу. Затем подхожу к кофейному столику, сажусь на диван и смотрю на её дрожащее, связанное тело.

Её крики стихли, но тяжёлое дыхание можно расслышать сквозь плач женщины по телевизору. Я собираюсь подготовить каждую её дырочку. Трахнуть её в пизду будет для Шарлотты привилегией. Я всё равно позабочусь о том, чтобы она кончала, потому что в этом есть сила, но её тело научится достигать оргазма другими способами, кроме заполнения киски.

— Хай-дин, — произносит Шарлотта дрожащим голосом. — Что… что это во мне? — Она шмыгает носом.

Я протягиваю руку и пододвигаю кофейный столик ближе к дивану. Схватив Шарлотту за волосы, я отрываю её щёку от стекла и обхватываю свободной рукой её нежную шею, шепча ей на ухо:

— Это анальная пробка, куколка. Ты будешь умолять меня трахнуть твою задницу, поэтому я должен её растянуть.

Это не совсем ложь.

— Нет… — Шарлотта пытается мотнуть головой, но моя рука не даёт ей этого сделать.

— Да, — говорю я ей. — Я буду трахать твою задницу, а потом смотреть, как из неё вытекает моя сперма.

Это будет великолепное зрелище.

Шарлотта хнычет, зная, что это правда.

— Мне больно.

Она борется с верёвками, обвязанными вокруг её запястий.

Я улыбаюсь.

— Это значит, что всё работает.

— Что работает?

Я не отвечаю.

— Хочешь, я поиграю с твоей киской? Это поможет тебе отвлечься?

Пробка небольшая. Она не предназначена для того, чтобы растянуть задницу сегодня ночью, а просто для того, чтобы на время оставить внутри что-то небольшое.

Она глубоко вдыхает.

— Да... пожалуйста?

— Хорошо, куколка.

Целую Шарлотту в щёку, ощущая солёный вкус её слёз и пота. Твою мать, у неё потрясающий вкус! Не могу дождаться, когда Шарлотта покажет мне, насколько она может быть послушной, и я вознагражу её, позволив сесть мне на лицо. Я умираю от желания попробовать её.

Отпустив её, я собираю все её волосы в правую руку и снова приподнимаю её лицо.

— Смотри своё шоу, — говорю я, и опускаю левую руку между её раздвинутых ног. — Ты вся мокрая, Шарлотта. Подушка вся пропитана.

Она стонет, покачивая задницей, пока я массирую её киску. Шарлотта пытается покачиваться взад-вперёд, чтобы один из них проскользнул внутрь, но я держу их там, где хочу.

— Пожалуйста, Хайдин. Мне нужно кончить. Заставь меня кончить.

Я улыбаюсь, слушая её бессвязную речь. У неё хорошо получается подбирать слова.

— Этот визит не для удовольствия, Шарлотта.

Она издаёт расстроенный рык, дёргая головой, пытаясь освободиться от моей хватки в волосах. Я не отпускаю.

— Оу-у-у! — вскрикивает она.

— Что болит? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

— Живот, — отвечает она. — Крутит. Почему… почему у меня болит живот?

— Это наказание, куколка, — туманно отвечаю я.

— Мне жаль. — Её тело дрожит, и я погружаю палец в её киску, наслаждаясь тем, как она сжимается.

— Я знаю, но уже слишком поздно.

— Хайдин… — Шарлотта дёргает верёвку. — Пожалуйста... вытащи пробку.

— Я засек время, и ты ещё не закончила, — сообщаю я.

Прежде чем вставить анальную пробку, я поместил в неё кое-что ещё. Хочу, чтобы моя девочка была готова к тому, что я собираюсь ей дать, поэтому позабочусь о том, чтобы она была полностью подготовлена. Я хочу, чтобы Шарлотта сомневалась и задавалась вопросами о каждом ощущении в своём теле и о его причинах. Это я создаю эти ощущения, чтобы удовлетворить свои желания? Или это она сама жаждет новых впечатлений? Шарлотта будет постоянно задаваться этими вопросами, и ни один другой мужчина не сможет доставить ей такое удовольствие, как я.

— Сколько ещё осталось? — спрашивает она, задыхаясь.

— Когда песочные часы опустеют, я развяжу тебя, — отвечаю я. Время играет с сознанием. Когда тебя заставляют сидеть и наблюдать, как время медленно течёт, минуты тянутся бесконечно долго.

— Я не могу. О Боже, как жжёт... судороги.

Я шлёпаю её по киске, заставляя кричать. Затем вставляю в неё два пальца.

— Так лучше?

Она задыхается, не в силах говорить.

— А как насчёт этого?

Я добавляю ещё один палец, нащупывая пробку в её заднице и нажимая на неё.

— Да, о, чёрт... — Шарлотта раскачивается взад-вперёд на столе, заставляя его дребезжать, пытаясь трахнуть мои пальцы.

Я отдал бы всё, чтобы держать её связанной так целые сутки. Просто дразнить и издеваться над ней, пока она не потеряет сознание от изнеможения. А когда Шарлотта проснётся, я уже буду по самые яйца в ней.

У меня есть множество причин, почему Шарлотта стала моей новой игрушкой, но главную из них я никогда ей не раскрою.

ШАРЛОТТА

Моё тело движется само по себе, но все мои мысли сосредоточены на животе. У меня самые сильные спазмы, которые я когда-либо испытывала. Я приоткрываю губы, чтобы умолять его остановиться, но вместо этого из груди вырывается стон.

— Мне нравится, как твоё тело просит, чтобы его использовали, — говорит Хайдин, пока его пальцы трахают мою мокрую киску.

Я тяжело дышу, и струйка слюны стекает с моих приоткрытых губ. Я не могу сглотнуть из-за того, как Хайдин держит меня за волосы, сжав кулак в моих локонах. Мои стиснутые в кулаки руки дёргают верёвки, а отяжелевшие глаза неотрывно смотрят на песочные часы перед телевизором, но я не вижу их. Всё, что я слышу — это шум крови в ушах, пока ощущение между моих ног становится всё более обжигающим.

— Вот так, куколка. Сосредоточься на моих пальцах. Катайся на них, Шарлотта. Покажи мне, как сильно ты хочешь кончить.

Спазмы возвращаются, и свежие слёзы обжигают мои глаза. Что со мной происходит? Я словно разрываюсь на части. Боль, удовольствие. Снова боль.

Хайдин вынимает пальцы, и я обмякаю на покрытом потом столе. Затем его ремень опускается на мою и без того чувствительную задницу, и я вскрикиваю.

— Никогда не думал, что тебя так возбуждает боль, Шарлотта. Но я более чем готов дать тебе то, что тебе нравится.

Шлепок.

— Пожалуйста... — задыхаюсь я, вздрагивая.

Его пальцы возвращаются к моей киске, и на этот раз Хайдин не останавливается. У меня перехватывает дыхание, когда он доводит меня до очередного умопомрачительного оргазма. Я настолько потеряна в своих ощущениях, что даже не осознаю, как Хайдин развязывает меня, пока не поднимает со стола. Обессиленная, я лежу у него на руках, пока он уносит меня из гостиной.

Мои тяжёлые, затуманенные глаза бесцельно блуждают по сторонам, пока он несёт меня в ванную. Хайдин опускает мои ноги на пол и направляет меня, чтобы я наклонилась над столешницей, и я даже не сопротивляюсь. Я готова ко всему, что он собирается сделать.

— Расслабься, куколка, — говорит Хайдин, нежно поглаживая мою спину. Его рука опускается ниже, к пылающей ягодице, и скользит между моих всё ещё дрожащих ног. — Я собираюсь вынуть анальную пробку.

Я всё ещё пытаюсь отдышаться, и в моём теле не осталось сил на сопротивление. Чувствую, как Хайдин тянет пробку, прежде чем моё тело поддаётся давлению, и он извлекает её. Я обессиленно облокачиваюсь на столешницу, когда спазмы возвращаются.

Он помогает мне встать и разворачивает лицом к себе. Сжимая мои волосы рукой, он заставляет мои отяжелевшие веки подняться и посмотреть ему в глаза.

— Анальная пробка была нужна для того, чтобы суппозитории оставались на месте.

Я моргаю, пытаясь осмыслить его слова, но боль в животе поглощает всё моё внимание, и я переступаю с ноги на ногу.

Хайдин изучает меня взглядом.

— Ты молодец, куколка. Я помогу тебе дойти до туалета, чтобы ты могла облегчиться.

Отпустив мои волосы, Хайдин помогает мне сесть на унитаз, затем отступает назад и закрывает дверь. И точно так же, как в кабинете врача, я снова плачу, когда влага вытекает из моей киски после того, чего моё тело не должно было желать.