Безумие

СЕМЬДЕСЯТ ДВА

ХАЙДИН

Я захожу в её дом и снимаю куртку. Направляюсь прямо в спальню, но не вижу её ни там, ни в ванной.

— Шарлотта? — окликаю я, зная, что она здесь. Её внедорожник стоит на подъездной дорожке.

Прохожу через гостиную и по-прежнему нигде не вижу Шарлотту.

— Куколка? — громко зову я. — Я знаю, что ты здесь, — добавляю с улыбкой. — Может, моя девочка затеяла со мной игру? Я более чем готов поиграть в прятки. — Когда я тебя найду, то…

Мои слова обрываются, когда я вхожу в кухню. Она лежит на полу лицом вверх в луже разбитого стекла и вина.

— Шарлотта?

Я бросаюсь к ней и падаю на колени.

— Шарлотта?

Прикладываю пальцы к её шее и задерживаю дыхание, пытаясь нащупать пульс. Паника сжимает грудь, когда я ничего не чувствую. Это может означать только одно...

— ТВОЮ МАТЬ!

Я разрываю её рубашку посередине и прижимаю ладони к груди.

— На твоём месте я бы этого не делал.

Я поднимаю голову и вижу, как в кухню входит Лорд. Поднимаю её безвольное тело на руки и укладываю на кухонный остров.

— Что ты с ней сделал, чёрт возьми?! — требую ответа я, отказываясь верить в то, что уже знаю. Прикладываю ладонь к её носу и губам, молясь, чтобы она вдохнула. Хоть какой-то знак, что я успел. Шарлотта не посинела и не стала призрачно-белой, тело не окоченело. Снова ищу пульс. Мысленно отсчитываю, но ничего. Но потом… да, вот он. Задерживаю дыхание, жду следующего удара, но они слишком редкие.

Лорд поднимает шприц, наполненный прозрачной жидкостью, и у меня внутри всё падает — я точно знаю, что это. Взгляд снова возвращается к ней. Я стягиваю через голову свою футболку и накрываю её обнажённую грудь и живот, поскольку порвал её рубашку.

— Чего ты, чёрт возьми, хочешь?! — рычу я.

Он выдвигает стул у кухонного стола, садится и снимает маску Лорда. Мой пульс учащается при виде человека, чью фотографию я носил с собой.

— Откуда ты знаешь Шарлотту? — требую ответа я.

— Ты имеешь в виду Аннабель? — Лорд приподнимает тёмную бровь, и я стискиваю зубы. Его смех наполняет комнату. — Ты был так поглощён ею, что даже не заметил того, что было прямо перед тобой.

Парень встаёт и направляется к кухонному острову, а я перемещаюсь к его краю, загораживая жену от него.

— Переходи к сути, чёрт возьми! — срываюсь я, теряя терпение.

Мне нужно то, что у него в руках, и нужно прямо сейчас. Кто знает, сколько она уже так лежит. Шарлотта могла приехать за несколько часов до моего появления. Я был в «Бойне», знал, что мы планировали встретиться здесь, и даже не подумал проверить по трекеру, когда Шарлотта приехала домой.

— Я дам тебе это, но ты дашь мне кое-что взамен, — произносит парень.

— Всё что угодно, — резко бросаю я. — Называй.

Он ухмыляется.

— У тебя сорок восемь часов. — Его взгляд опускается на Шарлотту, затем возвращается ко мне. — Ты получишь сообщение с местом. — С этими словами он протягивает мне шприц.

Я тяну руку, чтобы схватить его, но парень отдёргивает шприц. Мне хочется всадить эту хренотень ему в глаз.

— Да? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.

— У тебя будет час на ответ. Если не… — парень не договаривает, оставляя последствия висеть в воздухе, но я понимаю, что он имеет в виду.

Я всегда знал, что до этого дойдёт. Но он прав. Я погрузился в жизнь с ней, всё думал, что это продлится дольше. Что у меня будет больше времени, чтобы провести его с Шарлоттой и придумать план на наше будущее. Но вот что делает с тобой любовь — заставляет мечтать. Всё это ложь. Её не существует. Это лишь маленькая трещина в корпусе корабля, которая медленно заполняется водой, пока он не теряет способность держаться на плаву.

«Ничто не вечно».

Парень протягивает шприц, и я выхватываю его из руки, прежде чем он успевает снова отстраниться. После этого он надевает маску и выходит из кухни, оставляя меня наедине с моей едва живой женой.

Я достаю телефон из кармана, благодарный, что у меня есть Гэвин в быстром наборе. Включаю громкую связь, когда он отвечает:

— Хайдин…

— Мне нужно, чтобы ты немедленно приехал по этому адресу, — торопливо говорю я, отправляя ему координаты.

— Что мне взять? — без колебаний спрашивает он.

— Всё, что сможешь уложить в сумку.

Я вешаю трубку и бросаю телефон на противоположную стойку, поскольку он мне больше не нужен.

— Давай, куколка. — Я поднимаю её с кухонного острова и несу безвольное тело в спальню. Укладываю поверх покрывала, снимаю с неё свою рубашку и на секунду кладу шприц рядом на кровать.

Связываю её руки над головой верёвкой к каркасу кровати, затем снимаю с неё туфли, расстёгиваю джинсы и стягиваю их вместе с нижним бельём.

Потом слезаю с кровати и открываю её тумбочку, доставая то, что мне нужно. Вновь забираюсь на её хрупкое тело, оседлав её узкие бёдра. Беру шприц, а свободной рукой прикасаюсь к её груди. Стискиваю зубы, ненавидя этих долбанных ублюдков, вынуждающих меня делать это с ней.

— Прости, Шарлотта. Будет больно, — говорю я, затем вонзаю иглу ей в грудь и нажимаю на поршень, вводя часть жидкости в её тело. Она не трёхсотфунтовый мужчина — её организму нужно гораздо меньше, чем моему.

Её глаза резко открываются, Шарлотта задыхается, тело выгибается над кроватью. Я швыряю наполовину использованный шприц в другой конец комнаты, мысленно отмечая, что нужно будет забрать его позже.

— Шарлотта!

Я обхватываю её лицо ладонями; она дёргает верёвки, стягивающие запястья.

— Шарлотта, посмотри на меня, куколка, — обхватываю её предплечья, чтобы она не поранилась. — Посмотри на меня! — срываюсь на крик, начиная паниковать, но вот её голубые глаза фокусируются на моих. — Вот так. Молодец, куколка. Смотри на меня.

Она задыхается, пытается восстановить дыхание.

— Хай-дин…

— Тише, — говорю я. — Всё хорошо. Это я. — Её глаза широко раскрыты, грудь судорожно вздымается, а хрупкое тело сопротивляется. — Дыши, — произношу я, делая глубокий вдох. — Давай, красотка. Знаю, это тяжело.

Шарлотта озирается по комнате.

— Смотри на меня, — командую я. — Мне нужно, чтобы ты смотрела только на меня. Переживи это.

— Ч-то…

— Не говори, — обрываю её. — Мне пришлось вернуть тебя, Шарлотта. Я ввёл тебе адреналин.

Её прекрасные глаза мгновенно наполняются слезами.

— Эй, всё хорошо. Обещаю, ты будешь в порядке. Просто дыши для меня. Сможешь?

Она быстро кивает, часто моргая.

— Вот моя хорошая девочка. Дыши глубоко.

Знаю, её тело хочет сопротивляться, от адреналина может казаться, что ты непобедима. Но мне нужно удержать её здесь, пока не пойму, что действие препарата ослабевает. Не хочу, чтобы случилось ещё что-то кроме того, что уже произошло. Если нам повезёт, он не надругался над ней, пока она была без сознания. То, что на ней осталась одежда, не успокаивает меня.

— Пожалуйста… — всхлипывает Шарлотта, выгибая шею, чтобы взглянуть на связанные руки. — Хайдин… — Её голос срывается, и у меня сжимается сердце.

— Я не могу это остановить, Шарлотта. Нам нужно переждать, — объясняю я.

Шарлотта начинает плакать, бёдра судорожно вздрагивают подо мной.

Я встаю с неё и сажусь между её ног, раздвигая их. Шлёпаю по гладкой киске. Шарлотта вскрикивает от прикосновения, и я делаю это снова. Вставляя в неё палец, обнаруживаю, что она даже близко не влажная. Но это единственный план, который у меня есть. Когда мы получаем адреналин, мы либо изнуряем себя, либо сражаемся, пока не убьём противника. Почему бы не вытрахать это из неё?

— Держись, куколка, — говорю я, расстёгивая джинсы и вытаскивая член. Я совсем не в настроении трахаться, но нужно что-то сделать. Это поможет.

Я выливаю смазку на её киску и задницу. Так много, что она стекает и покрывает одеяло. Затем смазываю игрушку. В других обстоятельствах я бы наслаждался её извиваниями и стонами подо мной, но сейчас не до этого.

— Дыши глубоко, — напоминаю я, вставляя в неё вибрирующий анальный плаг. — Вот и всё. Почти готово, — говорю сквозь её судорожные вздохи и улыбаюсь, когда вижу только основание. Я включаю его, и звук вибрации наполняет комнату, и Шарлотта начинает извиваться уже по другой причине.

— О... Боже...

— Вот так, — говорю я, проводя руками по её талии, поднимаясь к груди. — Чувствуешь это? Сосредоточься на этом, куколка.

Её бёдра продолжают вздрагивать, но по другой причине. Шарлотта смотрит на меня, приоткрыв губы. Я наклоняюсь и целую жену. Жадно впиваюсь в её губы и трусь своим членом о покрытую смазкой киску, дразня её.

ШАРЛОТТА

Я всасываю его язык, и Хайдин стонет мне в рот. Чёрт, чувствую, что могла бы пробежать марафон и побить мировой рекорд. Моя кожа горит, нервы покалывает, сердце бешено колотится.

«Он ввёл мне адреналин».

Позже придётся спросить, что, чёрт возьми, произошло. Последнее, что помню: я лежала на кухонном полу и думала, что умираю, а теперь я привязана к своей кровати, обнажённая, с вибратором в заднице и губы Хайдина на моих губах.

Он отстраняется, а я приподнимаюсь, пытаясь продлить поцелуй, но связанные над головой запястья останавливают меня. Я стону, дёргая их.

— Хайдин? — рычу я.

Я раньше пробовала наркотики. Траву, экстази и кокаин один раз. Но ни один из них не вызывал таких ощущений. Мне просто хочется бежать или драться… сейчас оба варианта кажутся отличными.

Хайдин опускает руку между моих ног и увеличивает мощность игрушки. Вибрация становится интенсивнее, я выгибаю спину, дыхание застревает в лёгких. Ощущение, будто электрический разряд пульсирует по всему телу.

— Мне нужно тебя вымотать, куколка. Это лучший способ быстрее привести тебя в норму.

Я не понимаю, о чём он, чёрт возьми. «Привести в норму»? Я чувствую себя охрененно.

Он хватает мои ноги, сгибает колени и прижимает их к груди.

— ХАЙДИН! — вскрикиваю я. Тело сопротивляется сильнее, но он держит меня прижатой именно так, как мне нравится. Я начинаю потеть, по коже бегут мурашки, заставляя меня дрожать.

Его член проникает в мою киску, и Хайдин не медлит, не даёт мне привыкнуть к его размеру. Он закидывает мои ноги себе на плечи, наклоняется, снова прижимается губами к моим и начинает трахать.

Даже с закрытыми глазами я вижу вспышки света всех цветов радуги, впиваясь в его губы.

Он снова отстраняется, и я открываю глаза, гневно глядя на него.

— Считай для меня, красотка.

— Что считать?.. — Вибратор становится ещё интенсивнее, дыхание снова перехватывает, когда его проколотый член врывается в мою киску.

— Вот так, Шарлотта. — Его глаза ищут мои, и моя спина выгибается с кровати.

Мой рот открывается, но когда я пытаюсь закричать, ничего не выходит. Вместо этого Хайдин засовывает три пальца мне в рот, заставляя давиться. Думаю, он уберёт их, но вместо этого держит на месте, тянет мою голову вниз, заставляя смотреть на него, пока я кончаю. Слюна течёт изо рта, из носа текут сопли.

— Хорошая девочка. — Хайдин убирает пальцы и шлёпает меня по щеке. Моя киска сжимается вокруг него, и он делает это снова.

— Хайдин… — задыхаюсь я. — Пожалуйста. — Тяну верёвки, надеясь до него дотронуться.

— Ещё раз. — На этот раз он закрывает рукой мой рот. — Смотри на меня, — рычит Хайдин; его толчки снова ускоряются, а я быстро моргаю, пытаясь прогнать слёзы, чтобы снова его разглядеть.

Его член попадает точно в нужное место, а вибратор в моей заднице продолжает работать на полную мощность. Я задыхаюсь, вдыхая воздух носом, когда меня накрывает очередная волна, и мне кажется, что на меня обрушилась кирпичная стена, давящая меня своим весом.

Когда Хайдин убирает руку с моего лица, я приоткрываю губы и задыхаюсь.

— Вот и всё, куколка. Ты такая хорошая девочка для меня, — хвалит он меня, а я всхлипываю, тело начинает чувствовать усталость вместо прилива энергии.

— Не-е-е-т… — Мой голос хриплый, сознание начинает затуманиваться. Я хочу вернуть это состояние кайфа. Оно было великолепным — будто я парю над миром, глядя вниз на бесконечный океан красивой голубой воды.

— Да, красотка. Дай мне ещё.

Звук его голоса заставляет образ исчезнуть.

— Хай…

Его ладонь снова закрывает мой рот, и на этот раз он также зажимает мне нос, лишая воздуха. Я широко открываю глаза и пытаюсь стряхнуть его руку, но его пальцы впиваются в мои щёки, удерживая.

Он наклоняется ко мне:

— Я вымотаю тебя, красавица. — Его голубые глаза мягко изучают меня. — Когда действие пройдёт, ты отключишься.

Паника сжимает мою грудь, когда я пытаюсь вдохнуть, но не могу.

— Ты доверяешь мне? — спрашивает Хайдин.

Я киваю, насколько могу. Моргаю, зрение проясняется и чувствую, как из уголков глаз катятся новые слёзы. Я тяну руки за верёвку, но проигрываю борьбу. Быстро.

— Я сделаю так, чтобы стало лучше, куколка, — уверяет Хайдин меня. Затем его мягкие глаза становятся жёсткими, а толчки — более резкими. — Ты в порядке. Всё будет хорошо.

Я качаю головой, выгибаю шею, пытаюсь сбросить его, но ничего не получается. В горле начинается жжение, тело содрогается под ним, когда моя киска сжимает его член. Волна, непохожая ни на одну другую, прокатывается по венам, и кажется, будто жизнь только что выкачали из меня, когда мои отяжелевшие веки закрываются. Я слышу, как Хайдин в последний раз говорит «хорошая девочка» — и всё погружается в темноту.