Безумие

СОРОК ОДИН

ШАРЛОТТА

Я стою на светофоре с приоткрытыми окнами. В багажнике три моих сумки, а Маффин мяукает в переноске на пассажирском сиденье. Она ненавидит машину.

— Я знаю, — говорю я, глядя в её жёлтые глаза. — Всё будет хорошо.

Часть меня надеется, что сегодня ночью Маффин нагадит на подушку Хайдина, раз уж он практически заставляет меня переехать к нему.

Вот тебе и «день для себя». Совсем не так я представляла себе этот день. Думала, что добьюсь чего-то, обвинив Хайдина в слежке за мной. В зеркало заднего вида я вижу его на мотоцикле позади меня в полосе поворота.

Фотографии, которые прислали мне Лорды, не отражают его в полной мере. Или, может быть, это потому, что я теперь знаю, на что он способен в спальне.

Его левая нога на подножке, правая — на тротуаре, татуированные руки лежат на обтянутых джинсами бёдрах. На нём белая бейсболка задом наперёд и чёрные солнцезащитные очки.

Проклятье! Моё тело горит, будто он смотрит прямо на меня. Вероятно, так и есть. Мужчины возбуждаются от этого. Когда ими восхищаются. Хайдин, наверное, всё это подстроил и заплатил кому-то, чтобы тот следил за мной, зная, что я позвоню ему, и он примчится спасать положение. Или, по крайней мере, чтобы заставить меня покинуть мой дом. В любом случае здесь явно чувствуется почерк Лорда. Я знаю, как они работают, и не вчера родилась.

Рядом со мной на светофоре останавливается красный джип с открытым верхом, и я быстро бросаю взгляд. В нём четыре девушки. Та, что на пассажирском сиденье, встаёт и оборачивается, глядя прямо на Хайдина.

— Можешь прокатиться с нами! — кричит девушка и тут же падает на сиденье и закрывает лицо, а её подруги смеются, будто это было пари.

Я сжимаю руль и выпрямляюсь. Быстро смотрю на Хайдина, он предпочитает игнорировать её. У меня возникает желание опустить пассажирское окно и крикнуть: «Ты не сможешь справиться с ним!», но сдерживаюсь. Ради бога, они выглядят как долбанные школьницы.

Я злобно смотрю на них, надеясь, что они чувствуют мой взгляд сквозь солнцезащитные очки. Перевожу взгляд как раз в тот момент, когда загорается зелёный свет. Резко нажимаю на газ и поворачиваю слишком резко. Маффин мяукает, когда её переноска ударяется о внутреннюю дверь.

— Прости, — тянусь, чтобы поставить её вертикально, и поправляю очки, вздыхая.

Мысль о ревности заставляет меня нахмуриться. Я никогда раньше никому не принадлежала. Так вот каково это — не хотеть делиться тем, что принадлежит тебе? Я имею в виду, что у Хайдина было много женщин, но теперь моя очередь, даже если мне приходится вести себя так, будто я этого не хочу. Или хотя бы на то короткое время, которое продлится. Если кто-то привлечёт его внимание, он оттолкнёт меня в сторону, но я просто не могу этого допустить. По крайней мере, пока не закончу своё задание.

Я снова смотрю на Хайдина в зеркало заднего вида, пока он едет позади меня. Его правая рука на дросселе, а левая лежит на бедре. Он выглядит расслабленным. Гораздо более расслабленным, чем я. Но те, кто у руля, никогда не беспокоятся.

Хайдин везёт меня к себе домой. Не могу решить, лучше это или хуже, чем «Бойня». По крайней мере, я знаю, что в «Бойне» живут другие. В его доме будем только мы с ним. Хайдин сможет делать со мной всё, что захочет, и никто не услышит моих криков и не будет знать, где меня искать.

Это идеальный план, чтобы стереть меня с лица земли. Не нужно беспокоиться о том, существует ли дьявол или нет, когда знаешь, что Лорды существуют.

Я узнала в раннем возрасте, что не нужна стальная клетка, чтобы быть заключённой. Иногда достаточно просто остаться одной в комнате с собственными мыслями. Можно свести себя с ума самостоятельно. По крайней мере, я знаю, что могу.

Подъезжаю на своём внедорожнике к воротам, чтобы Хайдин мог подъехать сзади меня и ввести код безопасности. Хотя я его знаю. Ворота открываются, и я проезжаю, паркуясь перед гаражом. Хайдин паркуется рядом и подходит к багажнику, пока я его открываю.

Он забирает мои три сумки, а я беру пустой лоток и Маффин, потом следую за ним в дом.

Чувствую себя... неловко. Быть здесь, зная, что я не знаю, когда уеду. Как долго он заставит меня оставаться? Как долго я захочу здесь быть?

У меня нет ответа ни на один из этих вопросов. Но опять же, заключённый не выбирает, как долго ему сидеть.

Великолепный дом кажется таким же холодным, как его глаза. И в нём нет никаких цветов, кроме чёрного и серого. Это соответствует его тёмной и загадочной личности.

— Какая комната моя? — спрашиваю я, проходя через парадные двери, которые он держит открытыми для меня.

— Ты будешь спать в моей комнате. Со мной, — лаконично отвечает Хайдин.

Я нервно выдыхаю. Ведь знала, что так будет, но мне просто нужно было подтверждение. Хайдин поворачивает направо в первом коридоре, и я следую за ним. Он открывает чёрные двойные двери, за которыми, как я предполагаю, находится его главная спальня.

Комната полностью соответствует тому, какой должна быть спальня такого человека, как Хайдин. В ней нет никаких украшений. Одна стена полностью занята панорамным окном. Тёмные плотные шторы открыты, открывая вид на лес. Его огромная кровать стоит на платформе. Она тоже покрыта чёрным покрывалом и двумя одинаковыми подушками. У кого, чёрт возьми, всего две подушки?

Он заходит в примыкающую ванную и возвращается без моих сумок.

— В шкафу достаточно места для твоих вещей, — говорит Хайдин, подходя ко мне.

Я делаю шаг назад от него, и он останавливается.

— Ты сам всё это устроил? — Поднимаю бровь, мне нужно знать.

— Нет, — фыркает Хайдин, будто этот вопрос оскорбителен.

Я ставлю переноску Маффин и открываю её, позволяя ей выбежать из комнаты.

— Так ты хочешь, чтобы я поверила, будто ты внезапно озаботился моей безопасностью? — спрашиваю я, направляясь на кухню, чтобы налить Маффин воды.

Звук его ботинок на тёмном мраморном полу подсказывает, что Хайдин следует за мной. У него есть пара верхних шкафов со стеклянными дверцами, я открываю тот, где стоят миски. Выглядят дорого — хрусталь — и выбираю одну. Повернувшись к раковине и к нему, включаю воду и наполняю миску, прежде чем поставить её на пол для Маффин. Затем обращаю всё своё внимание на Хайдина.

Он не ответил на мой предыдущий вопрос, поэтому я задаю другой.

— Тогда почему тебя это волнует? Ты ревнуешь? — Даже я смеюсь над этой мыслью и продолжаю поддразнивать его молчание. — Что другой мужчина может заинтересоваться мной?

Этот парень преследовал меня, блин. Я не выдумываю.

Хайдин обходит кухонный остров, хватает меня за бёдра, поднимает и усаживает на холодную поверхность. Раздвигает мои колени, становясь между ними, и берёт моё лицо в ладони. Его руки нежно держат мой подбородок, заставляя смотреть на него.

— Дело не в ревности, куколка. Дело в принципе. Ты принадлежишь мне.

Я фыркаю, хотя клеймо на моей заднице подтверждает его правоту.

— Скажи это моему любовничку.

Так он назвал моего фальшивого парня, когда Хайдин появился у меня дома, объявив, что у нас назначена встреча, а я сказала, что у меня планы на ужин. Эта мысль напоминает мне, что нужно написать Уэсли и сообщить, что я хотя бы жива во время моего выдуманного отпуска.

Он одаривает меня улыбкой, такой же холодной, как его голос.

— Мы оба знаем, что этот любовничек не трогал тебя так, как я.

Моё дыхание учащается, а он продолжает:

— Если ты позволишь другому мужчине прикоснуться к тебе, я повешу его и отрежу ему веки, чтобы он не смог пропустить, как ты ползёшь ко мне голая на четвереньках. Я трахну тебя во все дырки, куколка, и позволю ему смотреть, как ты скулишь и умоляешь, чтобы тебя использовали, как шлюху, которой ты и являешься. А когда я с тобой закончу, отрежу ему член и засуну ему в глотку, потому что он больше не будет ему нужен.

Я ищу в его взгляде хоть намёк на шутку, но вижу только мужчину, который говорит абсолютно серьёзно.

— Ты понимаешь, Шарлотта? — спрашивает он.

Сглотнув, я отвечаю:

— Д-да.

— Чья ты маленькая шлюшка?

Ненавижу эти бабочки в животе от его командного голоса, когда отвечаю:

— Твоя.

— Хорошая девочка. — Он нежно целует меня в лоб. — Мне нужно работать.

Хайдин отступает назад, как будто только что не рассказывал в подробностях, что сделает с другим мужчиной, который подумает обо мне.

— Чувствуй себя как дома. — С этими словами Хайдин уходит, оставляя меня одну, словно не он только что сделал меня мокрой.

ХАЙДИН

Я вхожу в свой кабинет и закрываю дверь, нуждаясь в минутке уединения. От моей одежды пахнет Шарлоттой, и теперь мой дом тоже будет пахнуть ею. Но у меня не было другого выбора. Часть меня понимает, что это была подстава, но другая часть не хочет рисковать и ошибиться. Я заявил на неё права, а значит, должен защищать. Шарлотта моя, чтобы трахать, моя, чтобы разрушать, моя, чтобы использовать. Я не лгал, когда сказал ей, что сделаю с другим мужчиной, который думает, что может забрать то, что принадлежит мне.

Я достаю мобильный из кармана и набираю номер Адама.

— Привет, дружище.

— Шарлотта в доме, — сообщаю я ему.

— Всё в порядке? — спрашивает Адам с тревогой в голосе.

— Короче говоря, за ней следили.

— Нужно проверить номера?

— Нет. Не успел разглядеть.

Он молчит секунду.

— Ладно. Я могу чем-то помочь?

На этот раз нет.

— Просто хотел сообщить, что я не один в доме. Ты смог что-то узнать о её аресте?

— Нет. Ничего, — делает паузу Адам. — Думаешь, она могла солгать тебе об этом?

— Не могла, — уверяю я.

— Понял, — говорит Адам с пониманием. — Я буду продолжать копать и сообщу тебе, что найду.

Мы прощаемся, затем выхожу из кабинета, чтобы найти её. Я получил то, чего хотел — она в моём доме, под моей крышей, будет спать в моей постели. Вместо того чтобы наблюдать за Шарлоттой на компьютере, я могу просто зайти в комнату и увидеть её обнажённой. Это как дать конфету ребёнку. Даже я вижу красные флажки, но не могу не воспользоваться ими.

Я нахожу Шарлотту на втором этаже у перил, она смотрит вниз на гостиную и открытую кухню.

Подхожу к ней и замечаю, как она вздыхает, увидев меня краем глаза.

— Ты купил этот дом или он достался от родителей? — спрашивает Шарлотта.

— Ты мне скажи, — парирую я.

Я никогда не спрашивал Шарлотту, откуда она знала, где я живу, когда привязал её к стулу на кухне, но мне и не нужно было. Я знаю, откуда она знала. Только один человек знает, что у меня есть этот дом, но она не была здесь уже много лет.

Шарлотта фыркает, отталкивается от перил и поворачивается спиной, чтобы уйти.

— Я его купил, — решаю ответить я. Мне не нужно, чтобы она была счастлива со мной. Я всё равно получу то, что хочу от неё, но хуже от этого не станет.

Остановившись, Шарлотта оборачивается, чтобы посмотреть на меня, но молчит, поэтому продолжаю:

— Подрядчик построил его для своей жены.

Она хмурится.

— Тогда почему он продал его?

— Он застал её с его деловым партнёром. И забил его до смерти.

Вернувшись к перилам, она спрашивает:

— А его жена... что он с ней сделал?

— Он притащил её в собор, привязал и предложил Лордам.

Шарлотта фыркает.

— Естественно. Она выжила?

— Нет.

Она обхватывает ладонями перила, пока смотрит в окно.

— Когда Лорд умирает, его Леди передают другому.

Для некоторых. Мои братья и я — другие.

— Да, — решаю я ответить, хотя это не был вопрос.

— А что происходит с Лордом, когда его Леди умирает?

— Он получает новую.

— То есть… — сглатывает Шарлотта. — Ты хочешь сказать, что он убил своего делового партнёра, а потом позволил другим Лордам мучить его жену, прежде чем убить её? И Лорды всё равно наградили его новой женой?

— Да.

Она издаёт резкий смешок.

— И, дай угадаю, она была моложе и красивее.

Я ничего не говорю.

— Она тоже была девственницей? — смех Шарлотты усиливается, но когда наши глаза встречаются, она расправляет плечи. — Невероятно, но неудивительно.

Она медленно скользит взглядом по моему телу с отвращением, прежде чем добавляет:

— Вас, парней, почитают как долбанную королевскую семью только потому, что у вас есть член. А тех из нас, у кого есть сиськи, должны вознаграждать за то, что мы не зарезаем вас, ублюдков, пока вы спите.

С этими словами Шарлотта разворачивается, и её волосы хлещут меня по лицу, прежде чем она спускается по лестнице.

Через мгновение слышу, как хлопает дверь, и догадываюсь, что она в моей спальне. Я мог бы войти туда, раздеть её догола, заставить ползти ко мне и трахать, пока она не сможет говорить. Но не буду. Приберегу это на потом.

Вместо этого я возвращаюсь в свой кабинет и открываю записи с камер наблюдения в её доме. Просматриваю записи за последний месяц. Вижу, как я захожу через парадную дверь, пока она спит. Спускаюсь в её подвал, где провёл несколько дней, подготавливая его.

Затем проматываю часть записей. Перематываю назад, пытаясь найти хоть какой-то намёк на то, кто, чёрт возьми, мог следить за ней сегодня. Но мимо её дома не проезжает ни один мотоцикл, кроме моего. К тому же, чтобы попасть на её подъездную дорожку, нужен код.

Надо было установить камеры на её внедорожник. Я думал, что трекера будет достаточно.

Три часа спустя у меня болит голова, и я потираю уставшие глаза. Выключаю компьютер и встаю. Подхожу к мини-бару, наливаю себе стакан бурбона, потому что сегодня вечером мне нужно что-то покрепче, помимо сигареты. Выходя из кабинета, я останавливаюсь, учуяв запах еды.

Иду по коридору и вижу накрытый на двоих обеденный стол. Шарлотта стоит на кухне. Её глаза встречаются с моими, прежде чем опуститься.

— Я подумала, ты, наверное, голоден, — тихо говорит девушка.

— Умираю с голоду, — отвечаю я, и Шарлотта улыбается, снова встречаясь со мной взглядом.

— Надеюсь, тебе нравится итальянская кухня.

— Нравится.

Шарлотта берёт две тарелки и ставит их на стол.

— Пришлось заменить пару ингредиентов, но в основном у тебя было всё необходимое.

— Пахнет восхитительно.

Она подходит к винному холодильнику, открывает бутылку и наливает себе до краёв. Затем несёт бутылку к столу. Сев, Шарлотта подносит бокал к губам и выпивает до дна, словно ей нужна смелость, чтобы пережить ужин со мной. Ей понадобится гораздо больше, чтобы спать в моей постели.

Когда Шарлотта берёт бутылку, чтобы налить ещё, я хватаю её бокал, и вино проливается на стол и пол.

— Какого хрена? — рычит она, гневно глядя на меня.

— Одного бокала достаточно, — говорю я.

— Хайдин, — рычит Шарлотта, и это так мило.

— После ужина ты разденешься, а я привяжу тебя к кровати.

Её глаза расширяются от моих слов.

— Я заткну тебе рот и предпочёл бы, чтобы ты не была настолько пьяна, чтобы захлебнуться рвотой. Но если ты так хочешь… — пожимаю плечами. — Это твоё дело. — С этими словами я беру свой бурбон.

Шарлотта вытягивает руку и убирает бутылку как можно дальше, и я даже не пытаюсь скрыть улыбку.