Безумие

СЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ

ШАРЛОТТА

Я никогда прежде не находилась в таком тесном пространстве в окружении стольких Лордов. Да, самолёт огромный, но последний раз я видела столько людей разом лишь во время своего посвящения в соборе.

Чтобы не привлекать к себе внимания, я тихо сижу рядом с Адамом и слушаю, как они обсуждают варианты. Люди Тайсона принесли планы здания, которое они называют «Кукольный дом». Я никогда не слышала об этом месте, кроме того раза, когда Хайдин спрашивал меня о нём.

Они считают, что этим местом управляет моя мать. Мне хочется возразить, но тот факт, что Билл молчит, заставляет меня держать рот на замке. Очевидно, он знает больше меня. Просто добавлю это в список того, о чём мать мне лгала.

— А если его там нет? — спрашивает Син. — Если понадобится, мы можем разделиться и одновременно проверить другое место, — предлагает он.

— Он там, — уверяет его Билл. — Она хотела его. Это единственное место, где она могла бы держать его без моего ведома.

Сент фыркает.

— Тогда откуда такая уверенность?

— У меня есть человек внутри. Я не мог ни доказать это, ни рисковать, обращаясь к вам, пока не получил подтверждение сегодня утром. Мне сообщили, что она держит его в подземелье. В полной изоляции и под наркотиками.

Подземелье? У моей матери есть подземелье? Чёрт, даже в «Бойне» это просто называют «подвалом». А наркотики? Какие наркотики может достать моя мать? От этой мысли желудок сводит тошнотой.

— То же самое, что она делала с ним во время нашего «обучения», — шипит Сент. — Чёрт, ненавижу эту ебанутую суку.

Обучение? О каком обучении они говорят? С каких пор Лорды проходят через это? В памяти всплывает видео, которое мне прислали: Хайдин подвешен, истекает кровью, подвергается пыткам. Тот ролик, где его пытали водой… Неужели «она», о которой они говорили, — моя мать?

— Не хочу быть пессимистом... — говорит один из людей Тайсона. Я помню, как он представился Биллу — Колтон — перед тем, как мы поднялись на борт. Когда Билл спросил, смогли ли они получить доступ к планам здания по указанному адресу, Колтон ответил утвердительно. — Но что, если он мёртв?

Я зажимаю рот рукой, сдерживая рыдание от этой мысли, и Адам берёт меня за другую руку и крепко её сжимает.

Кэштон наклоняется, опустив голову между коленями, и сцепляет руки на затылке.

— Неважно… — говорит Сент, качая головой.

— Колт не ошибается… — начинает другой, по имени Алекс. — Что, если вы добровольно идёте в чёртову ловушку? Ты, — он указывает на Адама, — отсутствовал четыре года. Бенни не смог осуществить свой безумный план против вас, но это идеальная возможность собрать вас всех четверых в одном месте и…

— Это не имеет никакого долбанного значения, — взрывается Кэштон, вскакивая на ноги. — Как сказал Сент, неважно, жив Хайдин или мёртв, — понижает он голос. — Мы знаем риски. И в любом случае мы вернём брата домой… туда, где ему место.

После этих слов в самолёте воцаряется тишина. Кэштон подходит к мини-бару, открывает маленькую бутылочку водки и выпивает её.

«Вернём брата домой…» Мысль о том, что мне, возможно, придётся его хоронить, снова вызывает приступ тошноты, и я вскакиваю на ноги.

— Шарлотта? — окликает меня Адам.

Я игнорирую его и бегу в хвост самолёта, с силой распахивая дверь (надеюсь, это туалет), как раз вовремя, чтобы извергнуть содержимое желудка в унитаз. Я не могу остановиться. Слёзы струятся по щекам, пока склоняюсь над унитазом, пытаясь убрать волосы с лица, но кто-то другой подхватывает их за меня. Когда всё заканчивается, этот человек смывает воду и помогает мне выбраться из тесного пространства.

Я падаю на сиденье в хвосте самолёта и зарываюсь лицом в ладони, не в силах сдержать слёзы. Он там уже восемь дней. Никто не знает, через что Хайдин прошёл за это время. Сколько раз они «убивали» его и возвращали к жизни — как во время пытки водой? И сколько ещё его тело сможет выдержать, прежде чем сдастся?

— Вот, держи, — говорит Кэштон.

Я поднимаю полные слёз глаза и вижу, что он протягивает мне стакан воды. Но когда тянусь к нему, Адам выхватывает стакан у Кэштона и, развернувшись, выплёскивает воду в раковину в туалете.

— Я не подмешивал туда яд, — рычит Кэштон на Адама, когда тот возвращается и встаёт рядом со мной.

— Ты беременна?

Все смотрят в переднюю часть самолёта, когда Дэвин задаёт этот вопрос. Он оборачивается к своему брату-близнецу, сидящему рядом.

— Ты делал тест? Потому что я не подумал об этом.

Гэвин качает головой.

— В этом не было нужды. Я сделал ей укол по просьбе Хайдина. Следующий ещё не скоро.

Дэвин понимающе кивает, и все возвращаются к своим разговорам. Ловлю взгляд Билла, и его глаза опускаются на мой живот, словно он думает иначе. Я вскакиваю, отталкивая Адама с дороги, и снова направляюсь в туалет.

— Я принесу ей ещё воды, — предлагает Кэштон, пока меня скручивает сухой спазм.

Билл оказался прав: полёт был недолгим. Казалось, только мы поднялись в воздух и вот уже идём на снижение. Адам берёт меня за руку и ведёт в переднюю часть самолёта. Мы выходим последними. Спустившись по трапу, я ощущаю на лице тёплый ночной воздух.

На взлётной полосе припарковано несколько затемнённых автомобилей, а Лорды стоят вокруг, обсуждая последние детали плана.

Я не знаю, что именно они задумали, но продолжаю твердить себе, что если кто-то способен спасти моего мужа, то это эти люди. Они достигли своего положения не благодаря слабости или страху.

Они безжалостны и лучшие в своём деле. И ничто их не остановит. Я готова довериться одному Лорду — но шансы Хайдина выглядят куда лучше, когда за него идут восемь таких, плюс четверо людей Тайсона. Двенадцать человек идут спасать моего мужа. Всё, что мне остаётся, — надеяться, что он ещё жив.

— По машинам! — рявкает Адам, заставляя меня вздрогнуть.

Он снова берёт меня за руку и тянет к чёрному внедорожнику «Кадиллак», но тут кто-то хватает меня за другую руку.

— Она поедет со мной, — говорит Билл, оттаскивая меня от Адама.

— Хрена с два.

Билл останавливается, и мы оба оборачиваемся. Я ожидала, что возразит Адам, но, к моему удивлению, это Кэштон. Он шагает вперёд, хватает меня за предплечье и тянет к себе. Они чуть не отрывают мне руку!

Билл идёт к нам, но останавливается, когда Сент и Адам окружают Кэша и меня. Даже Син, Тайсон и Раят подходят ближе.

— У нас нет времени на это, — рычит Билл. — Моя жена не ожидает, что Шарлотта придёт сама, потому что Шарлотта даже не знает, что это место существует. Ей нужно войти со мной через главный вход, пока вы будете заходить с тыла.

— Ты же говорил, что не должен знать, где это, — возражает Сент.

Билл вздыхает.

— Она связалась со мной сегодня и знает, что я её приведу.

— Я не позволю ей идти с тобой, — качает головой Кэштон, затем опускает взгляд на меня. — Ты мне ни хрена не нравишься, но мой брат женился на тебе. — Он отводит взгляд, сжимает челюсти, потом снова смотрит на меня. — Хайдин выбрал меня твоим опекуном, и поэтому я буду тебя защищать.

Билл прав. Если моя мать поймёт, что это засада, кто знает, что она сделает с Хайдином после того, что я видела на видео, которые мне прислали Лорды. Я смотрю на Кэша.

— Всё будет хорошо, — говорю я, кивая. — Я обещала Биллу, что сделаю всё необходимое, и я не шутила. — Затем напоминаю Кэштону: — Мы все здесь по одной причине.

Я делаю шаг назад от Кэша — проверить, последует ли он за мной. К счастью, он остаётся на месте. Сжимает кулаки, его челюсти напрягаются, когда он смотрит на Сента. Адам проводит рукой по лицу, а остальные просто стоят, словно ждут сигнала атаковать Билла и оттащить меня обратно.

Билл открывает пассажирскую дверь седана.

— Шарлотта? — зовёт Кэштон, и я остаюсь на месте, пока он идёт ко мне. Он достаёт из наплечной кобуры под кожаной курткой пистолет, отводит затвор, досылая патрон, и протягивает его мне. — Ты умеешь пользоваться пистолетом?

— Ага.

— Не задавай вопросов. Просто целься и стреляй. Не останавливайся, пока не кончатся патроны, — приказывает Кэш, затем бросает взгляд поверх моей головы на Билла, прежде чем снова посмотреть на меня.

Я улыбаюсь, вспоминая, как во второй раз направила пистолет на Хайдина в его гостиной, и он сказал практически то же самое.

— Поняла. — Я беру у него оружие.

— Пистолет заряжен и на нём удалён предохранитель, то есть его вообще нет. Так что будь осторожна. Не застрели себя.

— Спасибо, — киваю я.

Затем разворачиваюсь и сажусь на пассажирское сиденье. Обернувшись, вижу, что все смотрят, как Билл закрывает мою дверь, садится за руль, заводит машину и трогается с места. Я опускаю голову на подголовник, закрываю глаза и вздыхаю.

Из динамиков тихо льётся «11 Minutes» YUNGBLUD и Halsey, и у меня начинают слезиться глаза.

— Как давно ты знаешь о «Кукольном доме»? — спрашиваю я, нуждаясь в разговоре. Мне надоело жить в собственных мыслях.

— Ещё до смерти твоего отца. Твоя мать управляет им годами. Она получила это задание на последнем курсе в Баррингтоне.

— Сент сказал мне… — Я опускаю голову и смотрю на пистолет у себя на коленях. — Что Хайдин убил моего отца.

Билл кивает.

— Так и было. — Затем быстро смотрит на меня. — Но твой отец знал, что он придёт. Трент облажался и знал, что Лорды пошлют за ним кого-нибудь. Он был инициацией Хайдина. Я был на террасе с твоим отцом, когда Хайдин вышел на неё. Твой отец заподозрил его, потому что мы… были знакомы с братьями Пик и знали, что их сыновья проходят инициацию. К тому же Хайдин не был в списке гостей на вечеринке.

— Что он сделал? — спрашиваю я, вытирая вспотевшие ладони о джинсы. Мне нужно знать. Мама никогда не хотела говорить о смерти отца, говорила, что это слишком больно.

— Хайдин замешкался на секунду… — Билл быстро переводит взгляд на меня. — Это из-за тебя.

— Меня? — хмурюсь я.

Билл тихо смеётся.

— Хайдин увидел тебя с подругами. Ты смеялась и пила шампанское. Ты привлекла его внимание, и он смотрел на тебя так долго, что забыл, зачем пришёл.

Хайдин видел меня в тот вечер? Почему он мне об этом не рассказал? Я не знала, что он был там. Или что видел меня до нашей первой встречи в «Бойне». Только после того как он оставил мне видео… появилась в моей жизни.

— Твой отец не хотел, чтобы было шумно, — продолжает Билл. — Хотя он знал, что Хайдин пришёл за ним, он не знал, как именно это произойдёт. Обычно приказ сделать всё как можно более кровавым. Трент не хотел, чтобы ты это видела. Поэтому подошёл к тебе, обнял твою подругу, поцеловал тебя в щёку… поставил себя на линию огня Хайдина, чтобы вернуть его внимание. Это сработало — Хайдин последовал за ним в кабинет.

— Где он его застрелил, — шепчу я, снова опуская взгляд на пистолет, который дал мне Кэштон. Интересно, на скольких людях он его использовал. Сколько жизней унёс. Все они были Лордами? Все заслуживали этого?

— Ты не можешь винить Хайдина за то, что он делал то, для чего его воспитывали, Шарлотта. Иначе тебе придётся взглянуть в зеркало.

Я провожу рукой по волосам, смотрю в окно на проплывающие мимо деревья и устраиваюсь поудобнее в тёплом кресле, понимая, что он прав.

— Мы все зло, — бормочу я. — Я убила человека и даже не задумалась о тех, кого он оставил.

Билл смеётся.

— Мы живём в мире, где либо ты убиваешь, либо тебя убивают. Просто нужно быть первым, кто нажмёт на курок.

ХАЙДИН

Я стою на просторной веранде за спальней, глядя в лес. Сейчас середина ночи, в правой руке у меня сигарета, в левой — мобильный телефон. Стеклянные раздвижные двери в комнату у меня за спиной открыты. Ночь выдалась прекрасная. Дождь идёт уже несколько часов и, похоже, не собирается прекращаться.

Стоны и всхлипывания отвлекают меня, я оборачиваюсь и вижу Шарлотту в спальне.

Я тушу сигарету о перила и вхожу в комнату. Она задыхается, извиваясь в верёвках. Шарлотта связана в позе эмбриона и подвешена к потолку. В тот день в «Бойне» я пообещал, что подвешу её, буду курить сигарету, пока из всех её растянутых отверстий будет вытекать сперма. Что она — никчёмная шлюха, которой ей суждено быть. Сегодня тот самый вечер.

Впрочем, «никчёмной» её не назовёшь. Она выполняет свою функцию, ту, что доставляет мне удовольствие. Чёрт, никак не могу насытиться. Как только кончаю, я могу начать снова. И снова. Шарлотта живёт у меня уже три дня, и я не планирую отпускать её в ближайшее время.

Я подхожу к её киске и заднице. В обоих отверстиях вибраторы. Через телефон увеличиваю мощность, наслаждаясь тем, как её хриплый голос разносится по комнате. Колени подтянуты к груди, так удобнее добраться до нужных мест. Её руки обхватывают ноги, зафиксированные за сгибом колен.

Затем перемещаюсь к её голове, провожу пальцами по приоткрытым губам.

— Ты выглядишь даже красивее, чем я представлял, — тихо говорю я. Её отяжелевшие веки поднимаются. Милое лицо покрыто слюной, слезами и моей спермой.

Сначала я трахнул её в киску — она кончила дважды.

Потом — в рот, чтобы Шарлотта почувствовала свой вкус на мне. Хотел напомнить, как сильно ей это понравилось.

Задницу я оставил напоследок.

— Ха-а-айд-ин? — задыхается Шарлотта, её маленькое тело дрожит в путах.

— Да, куколка? — спрашиваю я, кладу руку на затылок и слегка приподнимаю её голову, чтобы её затуманенные глаза встретились с моими. — Скажи, чего ты хочешь, Шарлотта.

Она облизывает губы, словно послушная игрушка, жаждущая, чтобы с ней поиграли.

— Пожалуйста… — умоляет Шарлотта.

— Тебе так нравится, когда тебя используют, правда? — тихо смеюсь я, и Шарлотта крепко зажмуривается.

Шлёпаю её по щеке.

— Открой глаза, куколка.

Её глаза распахиваются, она высовывает язык и пристально смотрит на мои джинсы. Мой член находится прямо на уровне её глаз. Расстёгиваю ширинку и с улыбкой достаю твёрдый член.

Она висит уже довольно долго. После того как я закончил с её задницей, принял душ и выкурил сигарету. Так что дам ей то, о чём она так мило умоляет, потом развяжу, искупаю и положу спать. А завтра начну свой день, снова используя её.

Я открываю отяжелевшие веки и оглядываюсь. Вокруг лишь тьма. Снова закрываю глаза, пытаясь вернуться туда, где я был с Шарлоттой. Где она принадлежала мне, а я — ей. Где у нас было больше времени. Я всё думал, что песочные часы вот-вот опустеют, и так и случилось. Теперь остаётся лишь надеяться, что мои братья защищают её, даже если для этого придётся запереть Шарлотту в подвале.

Её мать не доберётся до неё. Ни сейчас. Ни когда-либо. То, что Изабелла и её жалкий любовничек могут сделать с моей женой, куда страшнее всего, что они способны сотворить со мной.

Плечи горят огнём, спина ноет, я подвешен к потолку, руки скованы цепями над головой. Их излюбленная поза: так ты максимально уязвим. Они могут добраться до тебя спереди и сзади в любой момент.

Я потерял счёт времени, сколько уже нахожусь в этом положении, но руки снова онемели. Они вошли, вытащили меня из постели, подвесили и оставили в темноте.

Дверь скрипит, открываясь, и я вздрагиваю от резкого света, заливающего комнату. Моргаю, пытаясь привыкнуть. Вот и всё, что касается возвращения к сновидениям о моей жене. В комнату закатывают тележку, на которой лежит уже наполненный шприц.

Изабелла входит и берёт его.

— Запрокиньте ему голову, — приказывает она.

Кто-то хватает меня за волосы и дёргает назад, теперь я вынужден смотреть в потолок. Затем чувствую укол в шею.

Потом мои руки освобождают, и я обрушиваюсь на бетонный пол, словно мешок с костями. Стон вырывается, когда я переворачиваюсь на бок, боль не отпускает. Чёрт!

— Оденьте его. Встретимся снаружи, — бросает она, будто я сам не способен одеться.

— Пошли, Пик.

Меня поднимают на ноги, и два мужчины поддерживают меня под руки, а третий помогает надеть джинсы. Затем на меня надевают футболку и обувь. Не знаю, почему вдруг мне разрешили одеться, но спорить не стану. Я устал от этого проклятого холода. Вещества, которые они вводят через капельницу, всегда заставляют меня мёрзнуть.

К счастью, я могу идти сам, и это удивляет, учитывая, что я понятия не имею, сколько времени провёл в этой бетонной клетке почти без еды и воды.

— Что она мне вколола? — спрашиваю я, потирая шею в месте укола.

Конечно, никто не отвечает.

Я не чувствую вялости или усталости. Это не адреналин, но кровь бурлит. Меня трясёт, сердце колотится. Когда мы выходим наружу, я быстро оглядываюсь, но ничего не выглядит знакомым. Но и ничего необычного: мы посреди леса, солнце садится. Я понимаю, что мы всё ещё в Пенсильвании. Полёт был недолгим.

Я смотрю вперёд и вижу нескольких человек у сетчатого забора. У меня перехватывает дыхание, когда я вижу, что к забору колючей проволокой привязана женщина. У меня возникает дежавю — на голове у неё капюшон, но я узнаю это тело откуда угодно.

— Что за хрень… Шарлотта? — бросаюсь к ней, но мужчина преграждает путь, тыча в лицо пистолетом, вынуждая остановиться. — Что ты творишь?! — кричу её матери. Как она сюда попала? Это должно быть какая-то уловка. Нет. Я не верю, что это моя жена.

Изабелла не отвечает. Вместо этого подходит к дочери и срывает капюшон. У меня внутри всё обрывается, когда я вижу синяки на её красивом лице. Её рот заклеен скотчем, увидев меня, Шарлотта кричит сквозь него, дёргаясь в путах. Извивается, крутится и, как прежде, кровь стекает по телу там, где колючая проволока впивается в кожу.

— Какого хера тебе надо? — ору я.

То же самое она проделала со мной и Кэштоном с нашими избранными. Сценарий тот же, только женщина другая. Это не та, кого Лорды заставляют меня трахать. Это моя жена. Её дочь. Что она может хотеть? Я уже отдал себя ей, чтобы спасти Шарлотту.

— Я испытываю тебя, Хайдин. Посмотрим, выдержишь ли ты испытание. — Она скрещивает руки на груди. — Ты можешь либо убить её, либо смотреть, как мои люди обладают ею.

Шарлотта смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Делаю шаг к ней, не зная, что делать, но понимая, что должен что-то предпринять. Я не собираюсь убивать её и, чёрт возьми, не позволю им изнасиловать. Но мужчина с пистолетом, стоящий передо мной, бьёт меня им по лицу, сбивая с ног.

— Развяжите её, — приказывает Изабелла.

Сначала разрезают лодыжки, потом шею, затем запястья. Шарлотта валится в грязь и срывает скотч с губ.

— Ты больная тварь! — кричит она матери.

Изабелла лишь улыбается.

— Ты знала, в какой мир стремилась. В мир, где ты убила человека, чтобы доказать свою состоятельность.

Затем смотрит на меня.

— Так каков будет твой выбор, Хайдин? — Изабелла бросает взгляд на часы «Ролекс». — У тебя минута.

Мои глаза находят жену. Она уже смотрит на меня, пока я поднимаюсь на ноги, пытаясь расслышать её сквозь гул крови в ушах.

— Пожалуйста, Хайдин, — Шарлотта задыхается, пытаясь восстановить дыхание. Тёмные волосы прилипли к окровавленному, залитому слезами лицу. — Не позволяй им это сделать.

Никогда в жизни не чувствовал себя настолько беспомощным. Я словно сам привязан к этому забору, как она. Сердце тяжелеет, к горлу подступает тошнота. Я не смогу причинить ей боль, тем более убить. И её мать это знает. Я отдал себя за неё.

— У нас была сделка, — рычу я, глядя на Изабеллу.

— Сделки всегда можно пересмотреть, Хайдин. Ты же знаешь, — отвечает она.

— Возьмите меня.

Я широко развожу руки.

— Накажи меня.

Мне плевать, что они сделают со мной, если это спасёт её.

Изабелла широко улыбается.

— Я и так это делаю, дорогой.

— Хайдин! — Шарлотта выкрикивает моё имя, чтобы привлечь внимание. — Пожалуйста, Хайдин. — Её взгляд опускается на пистолет, который мужчина всё ещё держит у моей головы. — Сделай это… пожалуйста…

Она рехнулась. Что они дали Шарлотте, отчего она молит о смерти? Что уже сделали с ней, о чём я даже не знаю?

Её покрасневшие голубые глаза обводят стоящих вокруг мужчин, затем снова встречаются с моими.

— Пожалуйста, Хайдин. Ты говорил, что любишь меня.

От этих слов грудь сжимается так, что я не могу дышать. Люблю. Больше самой жизни. Но не могу отнять её жизнь. Я оборачиваюсь к её матери.

— Чего ты от меня хочешь, чёрт возьми?! — кричу, бросаясь к ней, но один из её людей отталкивает меня назад. — А? Отпусти её, мать твою! Я здесь! — ору я, всё тело содрогается от отчаяния.

Меня хватают за руку, и я пытаюсь вырвать её, но в ладонь кладут что-то тяжёлое. Смотрю вниз и вижу, что это пистолет, которым Лорд в маске целился мне в лицо.

— Время истекает, Хайдин, — напоминает Изабелла.

Я даже не задумываюсь. Разворачиваюсь, поднимаю пистолет, целюсь ей в голову и нажимаю на спуск, и в тот же миг меня сбивают с ног ударом сбоку.

БАХ!

Выстрел отскакивает от деревьев, заставляя птиц улететь вдаль, не задев суку.

Изабелла всё ещё стоит на том же месте, ухмыляясь.

Все мужчины хохочут. У меня внутри всё опускается, когда Изабелла смотрит на часы и произносит:

— Время истекло.

Я смотрю на свою жену с того места, где лежу, и вижу, что она уже на ногах, пытается бежать, но один из них валит её в грязную землю.

Нас меньше.

— Не трогай её, чёрт возьми! — ору я, пытаясь сбросить человека, который давит коленом на затылок, вжимая моё лицо в землю. Когда он на секунду ослабляет хватку, я думаю, что это мой шанс, но тут чувствую укол в шею и теряю способность двигаться. Парализован.

Шарлотту тащат за лодыжки; она бьётся, пинается, размахивает руками. Она кричит, а мужчина, который её держит, рявкает:

— Помогите мне!

Я беспомощно лежу на земле и вынужден смотреть, как рядом с ней опускается на колени мужчина с пистолетом у её головы. Он обращается ко мне:

— Ты принял решение.

К ней подходит Хадсон — единственный без плаща и маски Лорда. Шарлотта бьёт его, кричит, пока он опускается на колени, хватает её ноги, прижимает их к окровавленной груди, берёт руки и заводит их под согнутые ноги. Связывает запястья, фиксируя ноги на месте. Хадсон встаёт, и парень, который её повалил, тоже поднимается. Они стоят, глядя на мою совершенно обнажённую, беспомощную жену.

— По-по-жалуйста… — всхлипывает Шарлотта, переворачиваясь на бок и дёргая верёвки. — ХАЙДИН! — зовёт она меня.

«Мне... жаль». Я не только парализован, но и не могу говорить. Я чертовски бесполезен. Ещё один человек в моей жизни, которого я не смог защитить.

Мужчина по-прежнему стоит рядом с ней, держа пистолет у её головы, словно я способен что-то сделать. Я не могу позволить ему забрать её у меня. Не так. Не здесь, в этом аду. Я должен помочь ей пройти через это.

Хадсон опускается на колени и расстёгивает джинсы. Достаёт карманный нож, раскрывает его. Хватает её за ягодицу и срезает клеймо с моим именем, которое я выжег на её коже. Я сделал это, собираясь отправить её обратно к матери, как знак того, что она принадлежит мне. Как способ ткнуть Изабеллу носом в то, что она поимела нас, а я трахнул её дочь. Теперь это лишь способ причинить ей боль.

Шарлотта издаёт пронзительный, леденящий душу крик, а он отбрасывает отрезанный кусок в сторону, кровь струится из раны.

— Давай, возьми пистолет, который она тебе дала, и застрелись потом, — бросает Хадсон мне. — Потому что неважно, что ты оказался слишком труслив, чтобы убить её. После того как я закончу, она уже никогда не будет прежней.

Затем Хадсон начинает насиловать мою жену.

Шарлотта кричит и рыдает так громко, что я слышу её даже сквозь звон в ушах. Смотрю на пистолет, который они дали мне и который выбили из рук. Он достаточно близко, чтобы я мог до него дотянуться, если бы мог двигаться. Я мог бы убить Хадсона вместо Изабеллы. Но я гарантирую, что в пистолете лишь одна пуля. Та, которую они хотели, чтобы я использовал на Шарлотте, а я потратил её на эту суку, её мать. Если бы я убил её, они убили бы меня. А я не могу умереть. Она будет нуждаться во мне после этого. Сейчас больше, чем когда-либо.

— Хай-дин… — всхлипывает Шарлотта, и у меня в горле встаёт ком, пока он прижимает её лицо к грязи.

«Прости, куколка», — мысленно говорю я.

Хадсон кряхтит, глубоко врываясь в неё, и кончает. Встаёт, смеясь над ней, пока она крепко зажмуривает глаза, хватая ртом воздух.

— Следующий, — бросает её мать, и ещё один мужчина опускается на колени.

Шарлотта бьётся, пытаясь разорвать верёвки, что держат её на месте.

— Это всего лишь секс, дорогая, — говорит ей мать. — Мы все через это проходили. Это сделает тебя сильнее.

— По-по-жалуйста… — умоляет она, и это убивает меня. — Хайдин, останови их… помоги мне!

«Прости», — снова мысленно шепчу я.

Шарлотта закрывает покрасневшие глаза, не в силах смотреть на меня. Они делают это с ней из-за меня. Это пытка для меня. Моя жена невиновна и никогда не знала всей правды о жизни, которую она считала своей мечтой.

Я предал её. Не справился с тем единственным, что обещал: защитить её. Вместо этого я лежу на земле, парализованный, и вынужден смотреть, как мужчины выстраиваются в очередь, чтобы изнасиловать её — словно жертву для Лордов. Это напоминание: у меня нет права решать, что с ней произойдёт. Теперь она принадлежит им, и они сделают с ней всё, что захотят.

Когда последний мужчина заканчивает, Хадсон бросает нож, и тот вонзается лезвием в грязь рядом с её головой. Все уходят, оставляя нас у забора. Наконец я снова могу двигаться.

Подползаю к ней, хватаю нож и разрезаю верёвку, стягивающую её запястья за согнутыми коленями. Затем поднимаю Шарлотту и несу прямо в ванную комнату, где укладываю в ванну. Я включаю воду, закрывая слив.

Она вся в грязи и крови. Шарлотта истекает кровью в нескольких местах — на запястьях, лодыжках и шее, где она боролась с колючей проволокой. На заднице, где Хадсон удалил клеймо.

Я поворачиваюсь к шкафчикам, открываю их и захлопываю. Нахожу три махровых салфетки и скотч. Обматываю по одной вокруг каждого запястья как можно туже, затем закрепляю скотчем, чтобы салфетки не сползли и остановили кровотечение, пока она в ванне. Складываю последнюю салфетку и прикладываю к кровоточащей шее, плотно прижимая к горлу.

Я смотрю в её глаза и вижу, что они мертвы, безжизненны. В них ничего нет. Тех тёмно-синих, сапфировых глаз, в которые я влюбился, больше не существует. Шарлотта перестала плакать на третьем мужчине и закрылась. Стала бесчувственной.

— Ты в порядке, куколка, — говорю я, зная, что это проклятая ложь. Именно этого они и хотели, чтобы она сломалась и стала покорной. Вода наполняет ванну, размывая грязь и кровь вокруг неё. — Прости, Шарлотта. Я не смог тебя убить. Я люблю тебя.

Я не смог. Знаю, это самое трусливое, что я когда-либо делал. Но я просто не могу её отпустить. Неважно, через что она прошла, я буду любить её так же и заботиться о ней. Она моя жена. Я дал клятву.

Единственная слеза скатывается из уголка её глаза, прежде чем она произносит:

— Я ненавижу тебя.

Я моргаю, и Шарлотта исчезает. Я больше не в ванной. Её больше нет в ванне.

— Шарлотта? — срываюсь я, начиная паниковать, видя лишь тьму. — ШАРЛОТТА!

— Ну как, понравилось? — знакомый женский голос заполняет слух, и вспыхивает свет, ослепляя меня.

— Что ты с ней сделала, сука?! Куда ты её увела?! — задыхаюсь я, пытаясь подняться, но не могу пошевелиться. Быстро моргаю, ожидая, пока глаза привыкнут к резкому свету.

— Хайдин, у тебя галлюцинации, — говорит Изабелла.

— Нет…

— Ага, это действие наркотиков. Нет ничего страшнее разума. Он знает твои худшие страхи. Ты не можешь от него убежать. А я была в твоём шесть месяцев. Я знаю, как это работает.

«История имеет свойство повторяться, Хайдин. Помни об этом», — сказала она мне, когда я нашёл её в своём доме, пока Шарлотта спала в моей постели. Изабелла хотела, чтобы я вспомнил, что она заставила меня сделать со Сьеррой, и поставила Шарлотту в такое же положение.

— Следующие несколько дней у тебя будут галлюцинации. Поэтично, правда? Ты сам себя сведёшь с ума, заставляя женщину, которую любишь, переживать столько боли и страданий, ведь мы оба знаем, что твой главный страх — жить без неё, — фыркает Изабелла. — И, хотя я говорю тебе, что это нереально, это будет казаться реальным. Каждый раз.

Я моргаю, пытаясь взять дыхание под контроль. Челюсть сводит от того, как сильно я её сжимаю.

Изабелла подходит к кровати, и я задаюсь вопросом: было ли что-то из этого реальным? Действительно ли я висел на цепях в этой бетонной коробке? Если да, то когда она сняла меня и привязала обратно к больничной койке?

Её руки касаются моей груди, и я напрягаюсь, когда она проводит острыми ногтями по моим клеймам Лорда и «666».

— Она скоро будет здесь...

— Нет. — Я не верю ни единому её слову. Откуда мне знать, что это не было реальностью, а это — галлюцинация? Одно из моих страхов — то, что она заперта в этом месте.

Изабелла грубо смеётся.

— О, она уже в пути. Ты правда думал, что, спрятав её в «Бойне», ты помешаешь мне добраться до моей дочери? — Изабелла цокает языком. — Я позволила тебе оставить это. — Она щиплет мое клеймо Лордов. — Потому что это станет её первым испытанием. Ты увидишь, насколько Аннабель тебя любит, Хайдин. Выберет ли она причинить боль тебе или принять наказание за себя.

С этими словами она уходит, снова погружая меня во тьму.

Я выгибаю шею и издаю крик отчаяния, дёргая ремни, что привязывают меня к кровати. Тяжело дыша, я опускаюсь на постель, понимая: мне отсюда не выбраться. Я знал, оставляя её привязанной к кровати, что останусь здесь до самой смерти. Шарлотта примет правильное решение. А если нет — я сам отрежу эти клейма, лишь бы уберечь её от наказания из-за меня.

«В мире, где выбор стоит между тобой и мной... я всегда выберу себя».

Надеюсь, моя жена всё ещё так думает.