Безумие

ВОСЕМЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ

ХАЙДИН

— Что? — переспрашиваю я. Уши слышат её слова, но разум отказывается верить.

— Не ври ему! — рявкает её мать у меня за спиной.

— Я беременна, — повторяет моя жена, игнорируя её, словно та не находится с нами в одной комнате.

— Это невозможно! — вопит Изабелла. — Она тебя обманывает! Пытается провести! Наверное, ребёнок от кого-то другого!

Я — единственный мужчина, с которым была Шарлотта. Если моя жена говорит, что беременна, значит, она беременна.

Я кладу ладони на её плоский живот. Она прикрывает рот, пытаясь сдержать всхлип, но безуспешно.

— Когда… как?.. — У меня миллион вопросов. Не прошло и трёх месяцев с тех пор, как ей сделали укол.

— Не знаю, — шмыгает носом Шарлотта. — Мне было плохо. Думала, это просто нервы. Но Эштин заставила меня сделать тест, и он оказался положительным.

Я видел, как ей было плохо. Держал её волосы, гладил по спине и купал, когда ей было плохо. Думал, это просто стресс.

Улыбаюсь Шарлотте, а она тихо смеётся, хотя свежие слёзы катятся с ресниц. Её улыбка завораживает, и я жалею, что мы не одни, чтобы мог показать, как сильно люблю её и как счастлив, что она носит моего ребёнка.

— Я могу ответить на эти вопросы, — вновь вступает в разговор Билл.

Он смотрит на её мать, а затем на меня.

— Я причина, по которой Анна… Шарлотта, — поправляется Билл, — беременна от Хайдина.

В комнате воцаряется тишина, и он смотрит на свою жену.

— А ты помогла мне это осуществить.

— Никто из вас не понимает, о чём говорит! — орёт Изабелла.

— Ты устроила её в свой спа-салон. — Билл смотрит на Шарлотту. — И когда вы двое поссорились, Шарлотта призналась, что впервые переспала с Хайдином и что он заставил её сделать укол. Я смог заменить её капельницу во время следующего визита в спа и наполнил её раствором, чтобы нейтрализовать инъекцию, пока Гэвин не сделал новый укол. Оставалось только ждать, когда он её оплодотворит.

Её мать вскрикивает, а я вижу, как лицо моей жены бледнеет.

— Что такое? — спрашиваю я, обхватив её мокрые от слёз щёки. — Ты в порядке?

Шарлотта смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Я... я не думала.

— В чём дело, куколка? — спрашиваю я, удивляясь, почему она вдруг запаниковала. Это же отличная новость! Меня бесило, что Гэвин давал ей противозачаточные, а Изабелла воспользовалась этим, чтобы лишить нас шанса.

— Об этом знала только Эштин. Я никому не говорила… она обещала…

— Успокойся. Сделай глубокий вдох, красотка, — прерываю её сбивчивую речь. — В чём дело?

Она судорожно вздыхает и шепчет:

— Лорды в моём доме… ты говорил, они дали мне что-то, чтобы я выглядела мёртвой… потом адреналин. Я только сейчас поняла…

— Мы попросим Дэвина проверить ребёнка, — уверяю её. — Не надо паниковать и думать о худшем. Происходит слишком много всего. Будем решать проблемы по очереди.

— Я даже не подумала об этом, — торопливо говорит она. — Заставила Эштин хранить секрет, потому что думала, ты не хочешь детей. Всё пыталась придумать, как тебе сказать…

— Шарлотта, — твёрдо прерываю я её. — Всё в порядке.

Я не хочу, чтобы Шарлотта сожалела о своём решении. Понимаю, что она чувствовала себя брошенной и сделала то, что считала правильным.

Она кивает, бесцельно оглядываясь по сторонам.

— Хорошо.

Я смотрю на Кэша.

— Ты можешь?..

— Иди. Иди, — машет он нам рукой.

Я беру Шарлотту за руку и веду из подвала к лифту. Изабелла никуда не денется — парни могут заняться ею сегодня. Я получу от неё всё, что нужно, в другой раз.

Тридцать минут спустя мы входим в нашу спальню в ночлежке. Я укладываю Шарлотту на кровать и прижимаюсь рядом.

— Поговори со мной, куколка, — прошу я, убирая волосы с её заплаканных щёк. — Как давно ты знаешь?

Задавая вопрос, я опускаю руку на её плоский живот и задираю футболку. В голове возникают образы её беременного тела, как прекрасно она будет выглядеть. Дэвин сделал УЗИ и заверил нас: с малышами всё в порядке. И он с радостью позволит нам смотреть на них в любое время.

— Говори, куколка.

Шарлотта всхлипывает, прежде чем облизнуть губы и прошептать:

— Два дня назад. Ты ещё был в больнице. Когда мы вернулись из «Кукольного дома» и действие успокоительного прошло, меня снова стало тошнить. Эштин убедила меня сделать тест.

Я вздыхаю, прижимаясь лбом к её лбу. Обеими руками обнимаю её нежное лицо. Ненавижу, что оставил жену привязанной к кровати в одиночестве, не зная, что она беременна.

— Прости, Шарлотта.

Что бы сделала Изабелла с ней и моими детьми, если бы меня не вытащили оттуда вовремя?

— Это мне нужно извиняться, Хайдин, — торопливо говорит она. — Клянусь, я не знала…

Я прерываю её поцелуем, прижимая свои губы к её губам. Ненавижу слышать, как она извиняется за то, над чем не имела контроля. Шарлотта открывает для меня рот, и я углубляю поцелуй, а её руками зарывается в мои волосы, крепко сжимая.

Хотел ли я ребёнка? Нет. Точно не до того, как она вошла в мою жизнь. Но так же как Изабелла привела Шарлотту в мою судьбу, её отчим позаботился, чтобы она навсегда осталась её частью. Я был готов отдать жизнь за неё. Теперь Шарлотта дарит мне жизнь. Ничего лучше и быть не может.

Я отстраняюсь, и она глубоко вздыхает.

— Я люблю тебя, Шарлотта, — говорю я. Надеюсь, она уже знает это, но хочу, чтобы услышала. Меня учили, что слова ничего не значат, но Шарлотта заставила меня понять, что они важны.

Шарлотта моргает, и новые слёзы катятся из уголков её прекрасных голубых глаз.

— Я люблю тебя, Хайдин.