Безумие

ВОСЕМНАДЦАТЬ

ХАЙДИН

Я захожу в гараж дома и забираюсь на свой R1¹³. Сегодня хороший день для поездки. Натягиваю бейсболку задом наперёд, не заморачиваясь со шлемом или кожаной курткой. Я редко их надеваю. Если пришло моё время — значит, пришло. Я не из тех, кто готовится к худшему. Это случится в любом случае. В меня стреляли, резали, топили. Я уже сбился со счёта, сколько раз «умирал», и всё же я здесь.

Надев солнцезащитные очки, я завожу мотоцикл, газую и выезжаю из гаража, покидая территорию своего дома с воротами. Поворачиваю направо и, прежде чем успеваю осознать, разгоняюсь до восьмидесяти миль в час¹⁴. На прямых участках нельзя ехать быстрее, потому что на дороге слишком много крутых поворотов, на которых приходится сбавлять скорость.

Прошлой ночью я почти не спал, но это нормально. Я тренировался до раннего утра, потом принял душ. Солнце уже вставало, когда я наконец забрался в постель, но через пару часов проснулся и почувствовал необходимость прочистить голову, или по крайней мере попытаться.

События повторяются снова и снова, до такой степени, что хочется вырубить себя на хрен. По крайней мере, насколько я помню...

Слышу голоса, но их слова не доходят до сознания, и я понятия не имею, где нахожусь. Знаю только, что не могу пошевелиться. С трудом открываю глаза и оглядываюсь, не в силах сфокусировать взгляд, но мне холодно... и мокро.

Дышать тяжело, словно кто-то сидит у меня на груди. Голоса начинают пробиваться сквозь туман.

Я сразу узнаю голос Дэвина.

— Мне просто нужно ввести ему седативное.

— Нет! — рявкает мужчина, его голос эхом отражается от бетонных стен, которые я вижу. Я снова в «Бойне»? Если да, то как я сюда попал, и где Эштин? Мы ехали на ужин… попали в аварию… в меня стреляли. Где она?

Дэвин говорит:

— Я не смогу ему помочь, если он не будет под наркозом. Мне нужно вскрыть его…

— У тебя есть два варианта, — перебивает его мужчина, прижимая дуло пистолета к моей голове. — Ты либо режешь его как есть, либо делаешь ему укол адреналина.

Я пытаюсь говорить, но губы не двигаются. Где Эштин? Она была со мной.

Звуки открывающихся и закрывающихся шкафов наполняют комнату.

— Это ещё что за хрень? — спрашивает один из мужчин.

— То, что есть сейчас, будет недостаточно, — объясняет Дэвин. — Как только адреналин подействует, его будет трудно удержать. Мне нужно, чтобы он был как можно более неподвижен, особенно если я буду его вскрывать.

Он закрепляет что-то у меня на талии и ещё пару фиксаторов на ногах. От этого становится ещё труднее дышать, не говоря уже о движении.

— Открой рот, — приказывает Дэвин.

Нахожу взглядом Дэвина, склонившегося над моим лицом, и делаю глубокий вдох, заставляя свои губы шевелиться. Мне нужно знать, здесь ли она. Жива ли.

— Эш-тин?

Один из парней смеётся.

— Эта сучка всё равно что мёртвая. Тебе повезёт, если ты присоединишься к ней.

Я открываю рот, чтобы возразить, но Девин засовывает мне в рот загубник. Затем чувствую знакомую боль, которая отнимает последние остатки дыхания. Моё тело выгибается на столе, напрягаясь против фиксаторов. Челюсть сжимается на загубнике, сердце колотится.

Адреналин заставляет чувствовать себя неуязвимым, даже когда я на грани смерти. Пытаюсь бороться, но они слишком крепко меня привязали. Дэвин кладёт руку мне на грудь, и затем я чувствую боль, какой никогда не испытывал. Зрение то появляется, то исчезает, словно кто-то играет со светом. Голоса отступают на задний план, и кажется, будто мои внутренности вырывают наружу.

Тёплая жидкость покрывает мою кожу, словно кто-то выливает на меня вёдра воды. Я могу тонуть или гореть. Честно говоря, всё ощущается одинаково. К счастью, мои глаза закрываются, и я с радостью принимаю темноту. Принятие своей смерти — это самая умиротворяющая часть.

Крепче сжимаю руки, выжимая газ, пока устраиваюсь на байке, готовясь к повороту на опасном участке дороги. Краем глаза замечаю что-то белое и резко нажимаю на передний тормоз — так сильно, что заднее колесо отрывается от асфальта, и байк встаёт на переднее колесо. Как только заднее колесо снова касается дороги, я резко разворачиваюсь. Еду назад и торможу, когда вижу «Роллс-ройс Куллинан», припаркованный посреди тупиковой гравийной дороги. Паркуюсь за внедорожником, слезаю с байка и подхожу к машине. Двигатель всё ещё работает, дверь со стороны водителя открыта. Заглянув внутрь, вижу сумочку на пассажирском сиденье. Я знаю этот внедорожник. Я видел его бесчисленное количество раз на камерах «Бойни». Это машина Шарлотты. Беру её сумочку и начинаю осматривать содержимое: женские принадлежности, блеск для губ, зеркальце… всё на месте, кроме телефона и кошелька.

«Куда, чёрт возьми, она ушла и какого хрена здесь делает?»

Достаю свой телефон и звоню Адаму. Он отвечает после первого гудка.

— Что случилось? — спрашивает он.

— Четыре года назад… у нас была встреча с тем детективом в доме Лордов, — напоминаю я, как будто он мог забыть.

Адам молчит секунду, а затем холодным голосом спрашивает:

— И что с того?

— Пропавшая школьница... они нашли её «БМВ»? Какие были подробности на месте происшествия? — спрашиваю я, осматривая внедорожник Шарлотты. Что-то в этой ситуации кажется мне странным.

Адам вздыхает.

— В новостях сообщили, что машину нашли на обочине. Брошенная. Ни девушки, ни телефона, ни сумочки. Двигатель работал, дверь со стороны водителя была широко открыта.

Ходили слухи, что Адам был последним, кто видел водителя той машины. Его пытались выставить убийцей чирлидерши и других пропавших женщин.

— С чего вдруг такой интерес? — спрашивает он.

— Я только что нашёл машину, и ситуация похожа.

— В чём сходство? — настаивает Адам.

— Брошена на обочине, двигатель работает, дверь водителя нараспашку. Но на пассажирском сиденье лежит сумочка. Но нет ни телефона, ни кошелька.

— Пришли фото машины, включая номерные знаки.

Включив громкую связь, отхожу назад и фотографирую машину, отправляя ему снимки.

— Готово.

Шарлотта звонила мне, но я игнорировал её звонки, как и звонки Кэштона и Эштин.

То, что её внедорожник стоит здесь, так близко к моему дому, говорит о том, что мне не удастся сохранить желаемую приватность. И это наводит на мысль, что она всё подстроила. Исчезновение тех женщин не было секретом. Ни одна из них не была связана с Лордами — кроме единственной фотографии, где были изображены мать Эштин и Адам с одной из них. Поэтому местные новости освещали исчезновение блондинки-чирлидерши, прежде чем история стала вирусной и попала в национальные заголовки. И она была не единственной. Если я правильно помню, их было около двадцати.

— Получил. Посмотрю, что можно выяснить, — говорит Адам и отключается.

Я сразу звоню Шарлотте, но звонок переходит на голосовую почту. Оставляю короткое сообщение и отключаюсь. Возвращаюсь к байку и еду домой, чтобы решить, что делать дальше.

АННАБЕЛЬ

Я ловлю себя на том, что еду обратно к тому дому, от которого убегала вчера. Меня арестовали, и пришлось кому-то позвонить. Я избегала звонка матери, потому что она задаст слишком много вопросов. До сих пор не понимаю, что произошло. Меня бросили в камеру и разрешили один телефонный звонок. Я выбрала Уэсли. Он был единственным вариантом. Мои фальшивые друзья осудили бы меня, а я не могу позволить себе ухудшить и без того сложную ситуацию. К тому же это дало Уэсли повод быть рядом со мной. Чтобы мы почувствовали себя ближе.

Оказалось, что Уэсли не пришлось вносить за меня залог. Я была просто в камере временного содержания. Кто, чёрт возьми, мог это знать? Я точно не знала. Ведь никогда раньше не попадала в такую ситуацию. Уэсли отвёз меня домой и набрал ванну. Тугие наручники оставили синяки на запястьях. У меня на голове остался ушиб от удара о капот. Пальцы полицейского оставили синяки на плече, когда он тащил меня из моей машины в свою.

Уэсли хочет подать в суд на полицию. Я рассмеялась. Такие мужчины, как он, думают, что система не работает. Если бы он только знал о существовании Лордов, то понял бы, насколько всё на самом деле херово.

Уэсли остался у меня на ночь. Вчера вечером, после того как я приняла ванну, он отвёз меня за моим внедорожником, а сегодня утром, пока Уэсли готовил мне завтрак, я включила телефон и увидела одно сообщение. Оно было от Хайдина.

«Завтра в десять. Я пришлю адрес».

Он даже не потрудился назвать своё имя. Впрочем, это было и не нужно. Я узнала его голос, как только нажала кнопку воспроизведения.

Было ли это совпадением или удачей, что Хайдин вдруг захотел меня увидеть? Думаю, скорее второе. Но я не могу ему отказать.

Подъезжая к воротам, у которых я сидела вчера утром, ввожу код, который Хайдин прислал вместе с адресом, и они открываются. В поле зрения появляется дом. Фотографии не передают его истинного величия. В реальности он намного больше и слишком красив, чтобы прятаться в лесу.

Остановившись, я выключаю двигатель и вылезаю из машины. Поднимаюсь по ступенькам к двойным входным дверям и стучу.

Одна из них распахивается, и я вижу Хайдина, стоящего на пороге. Я никогда не видела его за пределами «Бойни», не считая фотографий, которые дали мне Лорды. На широких плечах лежит белое полотенце, он одет в футболку с отрезанными рукавами и серые спортивные штаны. Судя по влажным волосам и потному лбу, я прервала его тренировку. Значит, он либо забыл о нашей встрече, либо ему плевать.

— Хайдин, — киваю я, и он отступает в сторону. — Спасибо, — бормочу, входя в дом и проводя рукой по волосам. Сегодня я распустила их и нанесла больше макияжа, чем обычно, чтобы скрыть синяки. К счастью, глаза не опухли.

Хайдин захлопывает дверь за мной.

Он явно не в настроении. Конечно, он не в духе. Я даже не знаю, зачем продолжаю это делать.

«Потому что ты этого хочешь».

Правда? Мне дали выбор, и тогда это казалось лучшим вариантом. Я пытаюсь доказать своей семье, что я та дочь, которой они должны были гордиться. Что я не сдаюсь. Всё, чего я когда-либо хотела — это заставить отца гордиться мной. Типичная женщина, пытающаяся сделать невозможное. Особенно учитывая, что он мёртв. Не то чтобы отец узнал, что я в итоге сделаю со своей жизнью.

— Хочу ли я вообще знать, как проходит твой день? — спрашиваю я, глядя на Хайдина.

Его прищуренные глаза встречаются с моими, и я чувствую, как пульс стучит в щеках.

— Какого хрена с тобой случилось? — рычит Хайдин.

— Со мной всё в порядке, — говорю я, защищаясь.

«Как, чёрт возьми, он догадался?»

Похоже, я не так хорошо, как думала, скрыла следы.

Хайдин подходит ближе и протягивает руку. Я задерживаю дыхание, когда кончики его пальцев скользят по моему лбу и нежно опускаются по щеке, откидывая волосы.

Я отталкиваю его руку, раздражённая и смущённая.

— Я же сказала, что со мной всё в порядке.

— Это как-то связано с твоей машиной, стоявшей вчера на обочине?

Волосы на затылке встают дыбом.

— Ты следил за мной?

От этой мысли у меня сводит желудок. Знает ли он, где я живу? Кто я такая? Нет. Хайдин не может знать так много. Если бы знал, он бы не беспокоился. Вместо этого он бы уже убил меня. Я тоже живу в этом городе и могу ездить по дорогам возле его дома. Он не может доказать, что я его преследовала. Чёрт! Если только у него нет камер у ворот. Нет. Нет. Нет. Я держалась достаточно далеко, чтобы меня не заметили именно по этой причине.

Хайдин не отвечает. Вместо этого его тёмно-синие глаза скользят по моему чёрному платью. Оно ни в коем случае не вызывающее. С высоким вырезом, длинными рукавами и длиной до колен. Я пытаюсь отступить, чтобы создать дистанцию, но он хватает меня за запястья. Хайдин сжимает пальцы так сильно, что я вскрикиваю.

— Хай-дин.

Он притягивает меня к себе, заставляя выронить сумочку. Задрав рукава, он обнажает мои синяки на запястьях.

— Что за хрень, Шарлотта?

— Это не твоё дело, — выпаливаю я.

Если бы хотела, чтобы Хайдин знал, я бы позвонила ему, а не Уэсли. В любом случае он бы не ответил. Он меня избегает. Это заставляет меня задуматься, почему он тогда позвонил и оставил сообщение. Это не было совпадением. Хайдин знал, что что-то случилось, и хотел увидеть меня.

Хайдин подходит ко мне, и я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него. Сердце колотится в груди. Он никогда не подходил так близко, и мы никогда не оставались наедине. Когда вижу Хайдина в «Бойне», я хотя бы знаю, что Сент и Кэштон где-то рядом. Здесь только он и я. Никто не услышит моих криков и не станет меня искать. Если я не отчитаюсь перед Лордами, они просто найдут кого-то другого для работы, которую я провалила. Я беззащитна и полностью в его власти.

Хайдин обхватывает моё лицо, его большие руки мягко касаются моих пылающих щёк.

— Поговори со мной, куколка. Что случилось… кто это с тобой сделал?

Влажное тепло разливается между моих дрожащих ног, пропитывая нижнее бельё, и я смотрю в его голубые глаза, теряясь в глубинах того, что всегда считала адом. Я не могу рассказать ему. Не могу позволить ему узнать, кто я. Всё закончится, и я стану постоянным жителем «Бойни», обнажённой и прикованной цепями в подвале. Я привержена этой фальшивой жизни и не могу себе позволить рисковать.

— Всё немного вышло из-под контроля, — лгу я, ненавидя, как прерывисто звучит мой голос. Его присутствие делает меня чертовски слабой. И хотя его слова звучали так, будто ему не всё равно, я знаю, что это ложь. Лорды — мастера манипуляции.

Его взгляд становится жёстким.

— То есть ты хочешь сказать, что кто-то связал тебя и трахал, избивая при этом? — приподнимает он бровь, явно не веря.

Кровь стучит в ушах от того, как он описал, как кто-то использовал моё тело. Как я этого хочу. У меня никогда не было такого. И часть меня боится, что я не смогу этого вынести. Что буду молить о пощаде. Другая часть хочет, чтобы мне заткнули рот, чтобы они не слышали, как я прошу их остановиться.

— Да, — вздёргиваю подбородок.

Хайдин ухмыляется и отпускает меня. Мои руки безвольно падают вдоль тела.

— А ты полна сюрпризов, куколка.