Безумие

ПЯТЬДЕСЯТ СЕМЬ

ШАРЛОТТА

Я только-только вылезла из ванны, когда Хайдин вернулся в свою комнату. Мыть голову не хотелось, поэтому предпочла ванну вместо душа. Прополоскала рот ополаскивателем и вымыла тело.

Чувствую себя чуть лучше, но уставшей. Часы показывают, что сейчас всего шесть вечера. Пока мы были в «Бойне», начался дождь.

Когда мы уезжали, я невольно думала о том, что мой будущий муж находится в том же здании, что и я. Чёрт, я была в подвале. Он мог быть прямо там, а я бы даже не узнала.

Но я знаю, что там происходит. Если он пленник, то практически мёртв, а это значит, что у нас больше нет будущего, и я задаюсь вопросом, зачем вообще выполняю это задание. Какое будущее они теперь планируют для меня?

Когда мы подъезжаем к дому Хайдина, он паркуется в гараже и открывает мне дверь. Он не рассказал, чем занимался, пока я ждала его в комнате, а я не спрашивала.

— Хочешь что-нибудь поесть? — спрашивает Хайдин, когда мы входим в дом.

— Нет, спасибо, — тихо отвечаю я. — Джесси покормил меня в «Бойне». Он принёс мне суп и крекеры, сказав, что Дэвин велел ему принести мне что-нибудь поесть из-за лекарств, которые тот мне дал.

Он кивает.

— Я пойду в душ.

С этими словами Хайдин заходит в ванную и закрывает дверь.

Снимаю с себя его футболку и спортивные штаны и забираюсь в его постель голой. В «Бойне» у меня не было чистого белья, поэтому я решила не надевать своё обратно. Прохладные простыни приятно касаются повреждённой кожи. Лёжа на боку, я наблюдаю, как дождь бьёт в панорамные окна. Ещё не ночь, но из-за грозы кажется, что уже наступил вечер.

Пытаюсь сдержать зевоту, но безуспешно, зная, что если я засну сейчас, то проснусь слишком рано утром. Но чем ещё мне заняться?

Вспышка молнии озаряет комнату, и я открываю глаза. Через несколько секунд стены сотрясает раскат грома.

Дверь ванной открывается, я приподнимаюсь и вижу, как в спальню входит Хайдин. На бёдрах у него низко сидит полотенце, обмотанное вокруг талии. Он направляется к двери, но я говорю:

— Ты ляжешь со мной?

Он останавливается и поворачивается ко мне с удивлённым выражением лица.

Я даже не знаю, почему спросила. Просто чувствую себя... одинокой. Я хочу, чтобы его руки были на мне. Хочу обхватить его талию ногами, а не его полотенце. Момент, который мы разделили в «Бойне», всё ещё свеж в памяти, и моё тело жаждет его.

Снова вспыхивает молния, и он идёт к кровати. Под раскат последовавшего за ней грома я ложусь и бесстыдно наблюдаю, как Хайдин снимает полотенце, бросает его на пол, откидывает одеяло и забирается в постель рядом со мной.

Я чувствовала, что Хайдин был возбуждён в «Бойне», но сейчас, конечно, уже нет. Что-то подсказывает мне, что не понадобится много времени, чтобы он снова возбудился.

Хайдин поднимает край одеяла. Я понимаю намёк, придвигаюсь к нему, закидываю ногу на его талию и кладу руку на грудь. Он опускает одеяло, и темнота окутывает комнату, а дождь стучит по окнам.

Правой рукой Хайдин скользит под покрывало, кладёт её на мою ногу, лежащую на его талии. Большим пальцем мягко поглаживает кожу, и я мгновенно чувствую, как тело нагревается. Внезапно мне становится жарко, и моё дыхание учащается.

Я нервно сглатываю и нарушаю неловкое молчание между нами.

— Ты что-нибудь выяснил?

Мой голос звучит тише, чем я планировала, а его молчание заставляет задуматься, услышал ли он меня вообще.

Спустя долгую секунду Хайдин глубоко выдыхает, его грудь поднимается и опускается.

— Нет.

Он лжёт. Хочется разозлиться, но, возможно, он защищает меня? Пытается успокоить, чтобы я не думала о том, что могло произойти в том туалете.

— Прости, что не послушала тебя, — говорю громче, но всё ещё достаточно тихо.

Большой палец замирает на моём бедре, Хайдин скользит рукой вверх по бедру, боку и наконец касается лица. Обхватив мою щёку, он заставляет меня посмотреть на него. В тёмной комнате его почти не видно, но вспышки молний немного помогают.

— С тобой всё в порядке, — уверяет Хайдин меня.

— Почему ты хотел, чтобы я ждала тебя? — спрашиваю я, нуждаясь в ответе.

Его глаза ищут мои, когда он отвечает.

— Потому что мужчины устраивают засаду в женских туалетах, чтобы напасть на женщин, когда те входят. Они насилуют и убивают их. А потом оставляют их там гнить, а сами уходят.

— Ты думаешь, он собирался сделать со мной то же самое?

Хайдин вздыхает, но не отвечает на вопрос. Вместо этого говорит:

— Как думаешь, почему он выбрал заправку прямо у самой оживлённой трассы?

Я хмурюсь, не понимая.

— Потому что там шумно. На этой трассе много машин, едущих в обе стороны. Мужчины могут делать что хотят, и никто не услышит, как женщины зовут на помощь.

— Я звала тебя, — шепчу я. — Ты слышал меня?

Я чувствую, как бьётся его сердце под моей рукой, лежащей на груди.

— Нет.

— Тогда… почему ты зашёл туда? — спрашиваю я.

— Чтобы проверить тебя, — просто отвечает Хайдин. — Прости, что не сделал это раньше.

— Я... — Колеблюсь, стоит ли ему это рассказывать, но после того как видела, что он сделал с тем парнем, решаю, что могу. — Я заглянула под кабинки, но ничего не увидела. Я просто смотрела, какие из них открыты, не думая, что в них может прятаться мужчина. Но он явно был внутри.

Я хрипло смеюсь, а Хайдин хмурится.

— Я не заметила обуви, но двери были заперты. Должно быть, мужчина стоял на унитазе, чтобы его не увидели. Две кабинки были закрыты, поэтому он знал, что я вынуждена буду зайти в единственную свободную. Интересно, сколько он там прождал, пока кто-нибудь зайдёт.

Хайдин молчит, пока я рассказываю, что произошло. Он не спрашивал подробностей, и мне казалось, что они для него не важны. Хайдин видел, что случилось, и этого было достаточно, чтобы заставить того парня заплатить за то, что он ко мне прикоснулся. Но я хотела, чтобы Хайдин знал. Если бы я не устроила истерику и послушалась его…

Прерываю эту цепочку мыслей, потому что я устроила истерику и не послушалась его.

Снова вспыхивает молния, и я вижу, что Хайдин смотрит на меня. Его голубые глаза кажутся такими мягкими и заботливыми, но это иллюзия. Я чувствую себя уязвимой и безумно возбуждённой. Сегодня всё могло сложиться иначе. Меня могли изнасиловать, убить или и то, и другое. Этот мужчина доказал, что будет меня защищать.

Не задумываясь, я приподнимаюсь и прижимаюсь губами к его губам, не зная, оттолкнёт ли он меня или ответит на поцелуй. Когда Хайдин скользит рукой в мои волосы, стону ему в губы, молясь, чтобы он сделал меня своей шлюхой. Потому что я почти стала чьей-то ещё, и это меня пугает.

Я думала, что бояться нужно Лордов, но забыла, что монстры есть и за пределами нашего мира. И они разорвут тебя на части просто потому, что могут.

ХАЙДИН

Я опрокидываю Шарлотту на спину, и она приоткрывает губы, обхватывая меня ногами за талию. Опускаю руку и скольжу ею между нашими телами, желая быть внутри неё. Я дрочил в душе, но этого мало. Не был уверен, что после случившегося она захочет прикосновений.

Шарлотта явно была благодарна, когда поцеловала меня в «Бойне», но, возможно, дело лишь в адреналине. Прошло время, и я хотел дать ей столько пространства, сколько потребуется, однако то, как её ногти впиваются в мою татуированную спину, говорит мне, что она нуждается во мне сейчас так же, как я в ней.

«Я звала тебя».

Проклятье, я не слышал её. Это был чистый гнев, который заставил меня пойти в туалет за ней. Я собирался отчитать Шарлотту за то, что она не подождала. Женщина всегда должна быть начеку. Я не из тех мужчин, кто считает, будто женщины ничем не отличаются от нас. Может, потому, что нас воспитывают видеть в них уязвимость. Или потому, что мы всегда следим за каждым их шагом. Я делал это ещё до того, как сделал её своей. Шарлотта не замечала почти ничего вокруг. Чёрт, я был в её доме одновременно с ней, и она даже не догадывалась.

— Хайдин… — Шарлотта отрывается от моих губ, выдыхает моё имя, вырывая из мыслей.

— Знаю, куколка, — задыхаясь, отвечаю я, вжимая головку твёрдого члена в её мокрую киску. Ебать, дрочка в душе не помогла.

Шарлотта выгибает спину и шею, её голос разносится по тёмной комнате, пока я погружаюсь в неё, словно она создана для меня.

Стиснув зубы, я вхожу по самые яйца, замираю, пока меняю положение. Опускаюсь на предплечья, хватаю её запястья, прижимаю к кровати над головой.

Начинаю двигаться, наслаждаясь тем, как её тело реагирует на меня. Она тяжело дышит, а я уже задыхаюсь. Прижимаюсь губами к её покрытой синяками шее, нежно целую учащённый пульс. Даю ей понять, что могу трахать её, заставляя умолять о большем.

— Твою мать, Шарлотта, — её тело вздрагивает подо мной. — Скажи мне, куколка… кому ты принадлежишь?

— Тебе, — выдыхает она.

— Чья ты маленькая шлюшка? — требую ответа я, ускоряя толчки, заставляя изголовье биться о стену.

— Твоя, — вскрикивает Шарлотта.

Отпустив её запястья, выпрямляюсь. Я сжимаю её узкие бёдра так крепко, что останутся новые синяки, ещё больше, чем оставил тот ублюдок. И ускоряюсь, а её голос заполняет комнату в унисон с молнией и громом.

Её киска сжимается вокруг моего проколотого члена, когда Шарлотта кончает, и я задыхаюсь, вколачиваясь в неё так, словно за мной стоит очередь мужчин, наблюдающих, смогу ли я её оплодотворить.

Мой взгляд опускается на её живот. В голове всплывает образ Билла. Представляю её связанной, готовой к тому, чтобы мужчины выстроились в очередь и наполнили её своей спермой — кто первый сможет её оплодотворить. «Производительница» — вот кем она станет, если провалит задание.

Хер им! Аннабель Мари Шульц принадлежит мне. Я сделаю всё, чтобы она справилась с тем, чего хотят от неё Лорды. Потому что, когда действие противозачаточной инъекции, которую ей ввёл Гэвин, закончится, новой она не получит. Дети, которых она родит, будут только моими.

Её руки привлекают моё внимание, когда Шарлотта тянется вверх и хватает меня за волосы. Она тянет меня вниз, желая снова почувствовать мои губы на своих, и я не отказываю ей.

Шарлотта раскрывается для меня, и я отстраняюсь, чтобы обхватить руками её колени и широко раздвинуть ей ноги. Затем снова опускаюсь на неё и впиваюсь в губы, заглушая её крики.

Я поднимаюсь по ступеням внутри собора и вижу мужчину, который поворачивается ко мне. Он застёгивает джинсы и подмигивает.

— Удачи, приятель. Пусть победит сильнейший.

Он задевает меня плечом, проходя мимо, и я замечаю ещё десять мужчин, выстроившихся в очередь, и женщину, привязанную к скамейке для размножения. Её ноги раздвинуты, а задница и киска выставлены напоказ. В задницу воткнута анальная пробка, чтобы никто не воспользовался этим отверстием.

Обхожу конструкцию спереди и вижу, что она наклонилась; тёмные волосы рассыпались по полу. Меня охватывает тошнотворное чувство, когда я наклоняюсь, хватаю её за волосы и поднимаю голову. Красивые голубые глаза встречаются с моими и расширяются, когда она меня видит. Это Шарлотта. Её губы заклеены скотчем, приглушённые крики наполняют комнату, когда другой мужчина начинает её трахать.

Рука ударяет меня по плечу, заставляя вскочить и обернуться.

— Встань в очередь, Хайдин. Но знай, что твои шансы довольно низкие. Она уже пять дней здесь, — смеётся парень, уходя.

Открываю глаза под стук дождя по панорамным окнам. Я лежу на боку, обняв спящую Шарлотту одной рукой. Другая рука под её шеей. Мой член всё ещё внутри неё.

Посмотрев на часы на тумбочке, я вижу, что проспал всего час. Меня разбудил кошмар.

Очень осторожно я убираю руку из-под её шеи и медленно выхожу из неё. Шарлотта стонет во сне, но не просыпается.

Встаю с кровати, надеваю спортивные штаны и иду на кухню. Мне нужно выпить. Чего-нибудь алкогольного и крепкого.

Включаю свет и замечаю фигуру в гостиной. Замираю, узнав, кто это. Ну твою мать, мне стоит всегда носить оружие. У меня их полно по всему дому, но в данный момент ни одного при себе.

— Хайдин, — улыбается она, стоя у окна. — Я думала, сколько времени ей понадобится, чтобы отрубиться.

Её взгляд скользит в сторону коридора, ведущего в спальню.

— Уходи, — приказываю я.

Она медленно идёт ко мне. И опускает руки на плащ, а затем сучка распахивает его, показывая, что под ним та голая.

— Решила заглянуть и предложить помощь. Знаешь… показать ей, как надо.

Я сжимаю челюсти.

— Выметайся на хер из моего дома, — рычу я.

— Что? Думаешь, ей это не понравится? — Она кладёт палец мне на грудь, и я отступаю назад. — Можешь надеть ей повязку на глаза, я её свяжу, — предлагает она. — Скажи, что это твоя фантазия… две женщины сразу. Она не устоит. Она ведь ещё ни разу тебе не отказала, правда?

Я бью её по лицу, и женщина ахает от неожиданности. Она подносит руку к щеке и опускает голову, а её тяжёлое дыхание заполняет тишину дома.

Я делаю шаг вперёд, прижимаясь к ней.

— Последний шанс. Выметайся на хер из моего дома.

Женщина поднимает голову, и её глаза прожигают меня насквозь.

— Ты что, боишься, Хайдин?

— Нисколько, — усмехаюсь я. — Ты просто надоедливая сучка, которой стоит знать своё место. И оно, не в моей жизни.

— Ты правда думаешь, что она останется с тобой, когда узнает о нас?

— Она знает, что раньше я трахал шлюх, — пожимаю плечами я. Шарлотта никуда не уйдёт. Я не позволю.

Женщина фыркает, наконец запахивая плащ. Я отхожу в сторону.

— А теперь убирайся к херам из моего дома, пока я не разбудил её и не рассказал всё.

— Ты мне угрожаешь? — требует она ответа.

— Я даю обещание. Держись от нас подальше, чёрт возьми.

Её глаза расширяются от моих слов, затем она выпрямляется и одаривает меня леденящей улыбкой. Она в этом мастер.

— История имеет свойство повторяться, Хайдин. Помни об этом.

Развернувшись, женщина выходит из моего дома и с грохотом захлопывает дверь, словно только что выиграла пари.

Это ощущение мне не нравится — так же как и мысль о том, что она была в моём доме рядом с Шарлоттой. Звук захлопнувшейся двери заставляет меня вернуться в спальню, проверить, не разбудил ли он её.

Шарлотта по-прежнему крепко спит на боку. Одна рука под моей подушкой, другая там, где лежал я. Всё точно так, как я оставил.

Я знал, что есть более важная причина, по которой Лорды заставили Аннабель вторгнуться в мою жизнь. Если бы был честен с самим собой, то понял бы это сразу. Но даже я не смог ей противостоять. Это было как будто я нажал большую красную кнопку с надписью «НЕ НАЖИМАТЬ», просто чтобы посмотреть, что будет.

Меня волнует вопрос: почему именно сейчас? Какую выгоду она преследует, давая мне понять, что знает о Шарлотте в моей постели? Думаю ли я, что Шарлотта уйдёт? Нет. Она слишком привязана. Я с самого начала не принуждал её быть со мной. И дал ей возможность уйти, но она вернулась.

«Потому что должна была», — напоминаю я себе.

Лорды поставили её перед выбором, и она выбрала меня.

Шарлотта работает на Лордов, но я не дал ей ничего, что можно было бы использовать против меня. И до сих пор не понимал, чего они хотят. Теперь знаю.

Развернувшись, я направляюсь в домашний спортзал. Нужно выпустить пар.