Безумие

ВОСЕМЬДЕСЯТ ШЕСТЬ

ХАЙДИН

Мы переместили её мать в камеру, и сегодня настал день, когда мы привели Хадсона. Он зафиксирован в том же месте, где несколько дней назад находилась Изабелла. Он хранит молчание. Люди Тайсона, и Хадсон был в больнице. Впервые с тех пор как меня спасли из этого ада, я увидел, как Кэш по-настоящему улыбнулся: его лицо озарилось, когда он рассказал, что моя жена выстрелила в Хадсона. Он гордился ею.

Моя жена стоит рядом со мной, а Адам с другой стороны от неё. Сент и Кэш находятся рядом с Раятом, Тайсоном и Сином. Билл тоже всё ещё здесь.

— Что ты можешь рассказать нам такого, чего не могла Изабелла? — спрашиваю я.

Хадсон поджимает губы и приподнимает подбородок. Последние несколько ночей я спал рядом с женой, и всё это время мне хотелось вонзить нож в его грудь, но сдерживался. Я знаю, что он собирался сделать с ней, и от одной мысли об этом мне становится тошно.

Я знаю, что мои галлюцинации были недалёки от правды. Он чертовски больной ублюдок.

— Он задал тебе вопрос, подонок! — Кэш делает шаг вперёд, но я хватаю его за футболку и оттаскиваю.

— Я кое-что знаю, — вдруг говорит моя жена, и все в комнате поворачиваются к ней.

— Ты ни хера не знаешь, сука, — смеётся Хадсон. — Ты даже не догадывалась, что я в этом замешан. Ты думала, я действительно тобой интересовался? Ты жалкая, — выплёвывает он.

Шарлотта поворачивается ко мне, игнорируя его, и говорит:

— Это он перерезал тебе вены.

Я замираю от её слов, а Кэш резко оборачивается к нему.

— Что он сделал? — Кэш смотрит на мою жену. — Откуда ты, на хрен, это знаешь?

— Он сам рассказал мне, когда они с Биллом бросили меня в камеру к Хайдину в «Кукольном доме». Он хвастался. Сказал, что твоя мать должна была позволить ему перерезать тебе горло… — Её глаза наполняются слезами, и Шарлотта добавляет: — Я просто сложила два и два.

Сент подходит к нему.

— Значит, ты был здесь… в «Бойне» вместе с Изабеллой, когда она тренировала нас?

В ответ он лишь одаряет нас жестокой улыбкой.

Сент бьёт его кулаком, откидывая голову в сторону. Хадсон сплёвывает кровь из разбитых губ.

Всё это время этот кусок дерьма был рядом с моей женой, задолго до того, как я узнал, кто она на самом деле. Изабелла сказала мне, что именно он подстроил так, чтобы я нашёл её машину на обочине дороги. Получив звонок от Адама с информацией о ней, я следующие две недели устанавливал камеры в её доме, готовил подвал… а он всё это знал. Вот почему я никогда не видел его на записях.

Я заставил Шарлотту сказать всем, что она уезжает из города, и это дало ему повод держаться подальше, и она не задавала вопросов о его отсутствии. Потом Хадсон явился, притворяясь разъярённым, когда нашёл её дневник. Ему нужно было дать ей повод уйти, заставить почувствовать, будто она его предала. Хадсон просто играл с её разумом, дополняя грязную игру её матери.

А я даже не удосужился проверить записи, когда Шарлотта сказала, что он был у неё, пока она сидела в ванне. Потому что был слишком занят, стараясь, чтобы она вышла за меня в ту ночь. Если бы я просто проверил камеры, то увидел бы Хадсона в её доме. И узнал бы его. Я так и не показал ей фотографию, которая была у меня в кармане. Шарлотта не видела её, когда я показывал Раяту и Тайсону. Появилась ЛиЭнн, и на мою жену напали. Всё это казалось неважным.

— Кто это? — требую ответа я, шагнув вперёд и протягивая фотографию, где запечатлены он и Бенни. — Откуда ты, чёрт возьми, его знаешь?

Бенни уже рассказал нам, но я хочу услышать это от Хадсона.

Хадсон лишь смеётся.

Раздаётся звонок телефона, и Адам достаёт свой из кармана, читает сообщение и вздыхает.

— Что там? — рычу я.

— Это Гэвин. Пришли результаты…

— И? — резко перебивает Кэш.

— Бенни говорил правду. Хадсон — двоюродный брат Бенни.

— Так вот как Бенни попал в «Бойню», — шепчет Кэш. — Если ты был здесь с Изабеллой, то знал, как входить и выходить.

— Но… но у тебя не было клейма Лордов, — хмурится Шарлотта, только сейчас узнавая информацию, которую мы уже знали.

— Потому что он не прошёл инициацию, — добавляю я. Не удивлён, что и Бенни, и Хадсон провалились.

— Тогда как, чёрт возьми, он оказался так близок к Изабелле? Она ни за что не привлекла бы гражданских к помощи. Лорды никогда бы этого не позволили.

Смех Хадсона заполняет подвал.

— Они позволяли Изабелле делать всё, что ей взбредёт в голову.

Кэш проводит рукой по лицу и рычит.

Меня осеняет мысль… я иду по коридору к камерам и отпираю одну из них. Открыв дверь, вижу, как заключённый отшатывается в угол, прикрывая лицо от резкого света.

— Пошли. — Я хватаю его за волосы, рывком поднимаю на ноги и тащу в комнату, швыряя вперёд.

Он вскрикивает, ударяясь коленями и ладонями о бетонный пол.

— Ты его знаешь? — Я сжимаю его волосы и дёргаю голову вверх, заставляя посмотреть на Хадсона.

— Да. Да, — торопливо выпаливает парень. — Это он меня нанял.

— Заткнись на хер, сукин сын! — рявкает Хадсон. — Ебучий крысёныш!

— Расскажи всё, что знаешь, и я сделаю это быстро, — обещаю я ему.

Парень всхлипывает, крепко зажмуривается, потом открывает глаза и смотрит на меня.

— Он...

— Заткни ебучую пасть! — орёт Хадсон, дёргаясь в креплениях.

— У тебя минута, чтобы решить свою судьбу, — сообщаю я, отпуская его волосы.

Парень опускает голову, судорожно вздыхает, потом поднимает взгляд, облизывает разбитые губы.

— Он пришёл ко мне. Показал её фото. Дал имя и адрес. Сказал, что заплатит за то, чтобы я следил за ней, а потом даст дальнейшие указания, когда я буду готов. Когда я спросил, что значит «готов»… он дал мне телефон с приложением, которое отслеживало её. — Парень раскачивается вперёд-назад, обхватив себя руками.

Я киваю головой в знак понимания. Вот как этот ублюдок узнал, что мы были на заправке в тот день. Её мобильник. Они дали Шарлотте новый мобильный, ноутбук и часы, чтобы следить за всеми, с кем она разговаривала, и за всеми её передвижениями. У неё не было шанса от них скрыться.

— И? — скрещиваю руки на груди.

— И… — Он поднимает взгляд. — В тот день, когда я следил за вами до заправки… утром я получил сообщение, в котором мне дали зелёный свет.

— Зелёный свет на что? — спрашивает Кэш, когда тот не уточняет.

— Он… он перевёл мне десять штук и сказал, что я могу делать с ней, что захочу. Сделать всё грубо… и грязно.

— Насиловать её? — уточняю я, кожа горит от этой мысли. — Почему заправка?

Как ни бесит меня мысль, что он мог добиться своего, его действия не имеют смысла. Если у него были ресурсы, чтобы навредить ей, зачем делать это, когда она была со мной? Зачем рисковать, что его поймают?

Его плечи дрожат, парень наклоняется вперёд, снова склоняет голову и шепчет:

— Он сказал, что это нужно сделать, когда она будет с тобой.

— Он хотел, чтобы ты оставил её для меня, чтобы я её нашёл.

Подняв глаза на Хадсона, я вижу, что он злобно смотрит на мужчину, стоящего на коленях.

Наклоняюсь, снова хватаю мужчину за волосы, рывком запрокидываю его голову к потолку, достаю из кармана перочинный нож, раскрываю его, наклоняюсь и провожу лезвием по обнажённой шее, вдавливая нож глубоко в кожу. Кровь мгновенно заливает разрез, я толкаю его тело вперёд, и оно падает у ног Хадсона, кровь растекается вокруг уже мёртвого тела.

Слышу, как моя жена давится, но игнорирую это. Я слишком взвинчен. Хочу убить каждого ублюдка, кто когда-либо желал зла моей жене. Глубоко вздохнув, напоминаю себе, что смерть — это лёгкий выход. Слишком быстрый.

Не обращая внимания на мёртвое тело, сосредотачиваюсь на Хадсоне.

— Кто был с тобой в доме Шарлотты?

Это ещё одна деталь, которая мне всё ещё не ясна. Шарлотта сказала, что там было два парня, когда она пила вино, а я нашёл её практически мёртвой на кухне.

Я вернулся и просмотрел записи с камер в ту ночь. Мне нужно было знать, изнасиловали ли её. Что произошло между тем, как она отключилась, и моим появлением. И сколько времени прошло. Другой парень так и не снял маску, чтобы показать своё лицо.

Хадсон лишь смеётся, и я чувствую, что теряю терпение.

— В «Кукольном доме» ты сказал, что видел всё, что я делал с ней. Как ты это видел? У меня были камеры по всему дому, а ты был там только один раз. — Один раз, когда я, идиот, не проверил их.

— Мы дали ей тот телефон, — отвечает он с окровавленной улыбкой. — Я видел каждое сообщение, видео или фотографию, которые ты ей посылал.

Хадсон смотрит на Шарлотту, и его смех заполняет подвал.

— Ты была такой тупой, сука. Твоя мать волновалась, что ты не приползёшь на четвереньках к Хайдину. Но я знал, что ты будешь лёгкой добычей. И убедил Изабеллу, что ей не нужны дополнительные гормоны в капельницах. Но она сказала, что хуже не будет. Что сделает всё, чтобы ты стала его послушной шлюхой, умоляющей сделать с тобой, что угодно.

Я скрежещу зубами, но позволяю ему говорить. Хочу, чтобы он продолжал болтать. Он знает, что мы его поймали, но думает, что победил, когда дело касается моей жены. Пусть продолжает так думать.

Хадсон переводит взгляд на меня и продолжает:

— Ты установил камеры по всему её дому, и я смог подключиться к ним.

Козлина. Я никогда не думал попросить Адама защитить те камеры, что установил в её доме. Зачем? Ведь думал, что у меня преимущество.

ШАРЛОТТА

Я прислоняюсь к стене. Мой взгляд мечется от Сента к Кэшу, затем к мужу. Он стоит ко мне спиной, лицом к противоположной стене, где прикован Хадсон.

Тот облизывает окровавленные губы и лишь улыбается.

Хайдин меняет позу, явно раздражаясь. Лорды игнорируют мёртвое тело, лежащее обнажённым у ног Хадсона.

— Хайдин? — подаёт голос Тайсон и протягивает мужу телефон. — Мои ребята нашли это в его кармане, когда забирали его из «Кукольного дома».

Хайдин берёт телефон, и я смотрю на него, пока он пролистывает контакты, а затем переходит к фотографиям и видео. Он останавливается на одном из них и нажимает «воспроизвести».

Из телефона в руке моего мужа раздаётся мой голос:

— По-жалуйста … — рыдаю я.

Затем слышен голос Хайдина:

— Пожалуйста что? — требовательно спрашивает он.

— Пожалуйста... трахни меня в задницу, — рыдаю я, и Хайдин прерывает видео прежде, чем можно услышать что-то ещё.

Телефон начинает дрожать в руке Хайдина, и он смотрит на Хадсона.

— Я видел всё, — с хохотом повторяет тот.

«Когда я решу, что с тобой покончено, у тебя не останется ни капли достоинства. Всё, что ты будешь знать — это я. Всё, чего ты будешь хотеть — это я».

Слова Хайдина эхом отдаются в моей голове. Те, что он произнёс в день, когда мы вернулись в мой дом после клизмы.

Он был прав.

У меня больше нет никакого достоинства, потому что меня совершенно не волнует, что остальные Лорды в этой комнате только что услышали, как я умоляла Хайдина трахнуть меня в задницу, пока мы были в моём подвале.

Хайдин бросает телефон вправо, и Тайсон ловит его на лету. Хайдин бросается к Хадсону и начинает освобождать его от креплений на стене. Хадсон изо всех сил пытается убежать, но Хайдин обхватывает его сзади за шею.

Кэштон отталкивает меня к стене и встаёт передо мной, словно защищая.

— Помогите зафиксировать его, — рычит Хайдин и швыряет Хадсона на металлический стол в центре комнаты.

Это тот же стол, к которому я видела, как привязывали Хайдина перед тем, как устроить ему пытку водой. Сглатываю отвратительный привкус во рту, твёрдо решив не отворачиваться от того, что сейчас произойдёт. Я намерена доказать этим Лордам, что способна выдержать всё, что они могут показать.

Сент и Тайсон подходят к краю стола и фиксируют Хадсона: сначала лодыжки, затем бёдра, живот, руки, грудь и, наконец, шею. Тот кричит и сопротивляется, а Хайдин отходит к стене, вдоль которой выстроены шкафы. Он открывает и закрывает несколько дверей, явно что-то разыскивая.

Через секунду Хайдин разворачивается и возвращается к изголовью стола. Одной рукой он хватает Хадсона за лицо, а в другой держит какой-то предмет у его глаза. Это похоже на средневековый инструмент, удерживающий веки открытыми — блефаростат³².

Раят берёт второй такой же со стойки и подносит Хайдину, потому что он был ближе всех, и Хайдин бормочет слова благодарности и фиксирует второе веко, оставляя оба глаза широко раскрытыми.

Затем Хайдин снова подходит к стойке и наполняет шприц, без сомнения, адреналином.

— Не хочу, чтобы ты отключился, — говорит он, всаживая шприц в грудь Хадсона и нажимая на поршень.

Быстро оглядываюсь и вижу, что все парни смотрят на моего мужа. Никто не выглядит так же плохо, как я себя чувствую. Они уже видели подобное. И сами бывали в такой роли. Я беременна и не могу удержать в себе даже кусок тоста, но, видит Бог, не покину эту комнату без мужа. Один только ужасный запах внизу способен вызвать у меня рвоту каждый раз, когда я выхожу из лифта. Стараюсь не смотреть на мёртвого мужчину, лежащего в луже собственной крови, дерьма и мочи. Тело избавляется от отходов после смерти.

Всё тело Хадсона напрягается, он дёргается в креплениях от прилива адреналина. Хайдин бросает использованный шприц на стойку, затем наклоняется над лицом Хадсона и впивается пальцами в его глаз.

Я прижимаю ладони ко рту, осознав, что он делает.

Хадсон издаёт леденящий душу крик, от которого волосы на затылке встают дыбом. Хайдин вонзается пальцами в глазницу Хадсона, прежде чем глазное яблоко выскакивает.

У меня подкашиваются ноги, и я с трудом сдерживаю рвоту, не желая опозориться.

Хайдин поднимает окровавленный глаз одной рукой, а другой достаёт из кармана нож — тот самый, которым перерезал горло другому мужчине, — и раскрывает его. Он отрезает нервы, всё ещё удерживающие глаз на месте. Затем подносит его к здоровому глазу Хадсона и сжимает руку в кулак. Глаз в его ладони лопается, и кровь разбрызгивается повсюду.

Моё тело непроизвольно вздрагивает, я снова борюсь с позывами к рвоте, и Кэштон придвигается ближе, словно опасаясь, что у меня подкосятся колени.

— Вот и первый, — голос Хайдина такой же холодный, как этот подвал. Он впивается пальцами во второй глаз, и стол дрожит, пока крики Хадсона заполняют огромное помещение. Они эхом отражаются от бетонных стен и потолка, разносясь по коридору.

Хайдин вырывает второй глаз точно так же. Я с трудом сглатываю кислотный привкус, наполнивший рот, когда он раздавливает глаз в ладони, точно как первый. Мой муж прижимает окровавленную ладонь ко рту Хадсона, заглушая его крики, и произносит:

— Надеюсь, твоя память лучше, чем зрение, потому что только так ты сможешь увидеть мою жену.

Я отталкиваюсь от стены, не в силах больше сдерживать рвотные позывы. Но даже не иду к лифту, попросту не дойду. Распахиваю дверь на лестницу, наклоняюсь и извергаю содержимое желудка на бетонный пол.

После того как избавилась от всего содержимого желудка, я направилась в комнату Хайдина. Позвонила Джесси и рассыпалась в извинениях за то, что меня стошнило на лестничной клетке, а он ответил, что всё в порядке.

Я сразу прошла в ванную, почистила зубы, прополоскала рот и плескала холодной водой в лицо, когда услышала, как в спальне открывается дверь.

Выпрямив спину, я вытираю воду с лица, когда Хайдин входит в спальню. И замирает, увидев меня через открытую дверь ванной. Он вымыл руки, лицо и покрытые татуировками предплечья, но кровь осталась на его футболке, шее и джинсах.

Хайдин делает ещё шаг внутрь и снова останавливается. Глазами изучают мои, словно не знает, как поступить. Я выгляжу слабой и жалкой, будто не могу вынести того, на что он способен. Надеюсь, Хайдин понимает, что дело в беременности. Я не боюсь того, что он может сделать со мной, и не осуждаю его за то, что он делает с теми, кто угрожает нашей семье.

Я выхожу из ванной и бросаюсь к нему. Обхватываю руками его окровавленную шею, а он обвивает руками мою талию. Я прижимаюсь к нему, и он крепко держит меня.

— Прости, Шарлотта, — вздыхает Хайдин. — Я не подумал.

Я отстраняюсь и беру его лицо в ладони.

— Я люблю тебя, Хайдин Джеймисон Ривз.

Он хмурится от моих слов, и у меня внутри всё сжимается от мысли, что тот может усомниться в моих чувствах.

Однажды я спросила его: «Разве ты не хочешь, чтобы кто-то любил тебя безоговорочно?» Хочу, чтобы Хайдин знал, что у него есть я. Независимо от того, что нам уготовили Лорды.

— Я люблю тебя, — повторяю я.

Он проводит костяшками пальцев по моей щеке, не отрывая взгляда от моих глаз. Я думала, что знаю, кто такой Хайдин, когда согласилась выйти за него замуж, но ошибалась. Он больше, чем я могла себе представить. У Хайдина золотое сердце, и он яростно защищает тех, кого любит. Я хочу делать для него то же самое.

Он скользит ладонью по моему лицу, и я приподнимаюсь на цыпочках, чтобы прижаться губами к его губам. Хайдин сжимает мои бёдра и поднимает. Я хочу обхватить его ногами за талию, но он уже укладывает меня на кровать и нависает сверху.

Я тянусь к его ремню, но Хайдин отрывается от моих губ и садится. Сдёргивает окровавленную футболку через голову, пока я расстёгиваю его джинсы и высвобождаю его возбуждённый член.

Хочу, чтобы он дёрнул меня за волосы, повалил на пол, поставил на колени и взял меня в рот, пока я смотрю на него со слезами в глазах. Но у нас ещё будет время для этого. Сейчас Хайдин хочет показать мне, что тоже любит меня. Он думает, что я слишком чувствительна, чтобы видеть его настоящего. К счастью, у меня впереди вся жизнь, чтобы доказать ему обратное.