Противу други своя

* * *

Лапси оказался весьма проворен, когда надо, он не отстал от Книпхаузена и забрался в седло, чтобы самому глянуть на то, что творится на другом берегу реки. Они помчались к берегу и оба почти одновременно приникли к окулярам зрительных труб.

— Его величество велит повесить нас обоих, Лапси, — выдал Книпхаузен, первым отрываясь от зрелища горящей слободы на том берегу реки.

— И будет полностью прав, — кивнул Лапси. — Надо отводить людей на тот берег по мосту и попытаться спасти хоть что-то из королевского имущества и наших припасов.

— Те, — махнул рукой в сторону продолжавших наскакивать на их пехоту московитов и татар Книпхаузен, — только этого и ждут. На марше они накинутся на нас словно волки, а конного прикрытия у нас просто нет.

— Придётся воевать теми, кто у нас есть, — пожал плечами Лапси, и Книпхаузен внимательно посмотрел на него, не издевается ли. Но полковник был просто убийственно серьёзен.

Отступать под вражеским натиском было тяжко, однако шведская пехота славилась упорством и выдерживала раз за разом все наскоки московитов и татар. Точно также держались два с лишним года назад солдаты де ла Гарди против поляков под Клушином, сдерживая атаки лучшей тяжёлой кавалерии Европы — крылатых гусар. Рязанским дворянам и детям боярским вместе с татарами было далеко до них, поэтому они не могли остановить шведского отступления. Враг уходил к мосту через Тверцу, и Ляпунов клял себя на чём свет стоит, что не велел Сунбулову остаться там. Зажав в клещи на переправе, рязанский воевода мог бы перебить или же принудить к капитуляции всё тыловое вражеское войско.

Но что уж горевать по тому, чему не бывать. Рязанцы с татарами наседали на отступающих свеев, рубились с ними, пускали стрелы и палили из пистолетов. Враг отступал медленно, не рассчитывая на подкрепления. Их спасение было на том берегу, через мост атаковать московиты не станут — это ж чистое самоубийство. Но и торопиться нельзя, это понимал и Книпхаузен с Лапси, и самый последний солдат, что выбивался из сил, отстреливаясь или отбиваясь пикой от налетавшего врага. Только отходя в порядке, спиной вперёд они сумеют выжить.

Самая жестокая рубка пошла, когда пикинеры остались прикрывать уходивших на тот берег по мосту мушкетёров. Оставшись без огневого прикрытия, пикинеры стали лёгкой мишенью для совсем уж обнаглевших татар и московитов. Те даже в сабли не били больше, как и в сражении на реке Кичке осыпали врага целым дождём стрел. Пикинеры валились на землю, не в силах дать отпор, но держали строй, становясь на место убитых, перешивая через содрогающиеся в агонии тела товарищей, с кем утром ещё ели из одного котла.

Пикинеры гибли, прикрывая собой мушкетёров, а после отступили по мосту на другой берег. Книпхаузен готов был даже разрушить мост за собой, однако Ляпунов не стал бросать в бессмысленную атаку рязанцев, а татары после долгого боя и сами в схватку не рвались.

— Славно потрудились, — заявил рязанский воевода, — пора и честь знать.

И он первым развернул коня, отправившись обратно к позициям ополчения по широкой дуге обходя поле боя. А за ним потянулись рязанцы и татары обоих мурз. Они сделали своё дело и могут уходить.