Противу други своя

* * *

Алябьев вернулся в наш стан героем, иначе не скажешь. Без потерь, не считать за потери, пару захромавших коней, остановить атаку на передовые редуты, это ли не настоящая победа. Он сиял, как новый алтын, правда, мне было что сказать ему по поводу риска. Ведь по лезвию бритвы ходил, чуть замешкайся его пищальники или же окажись враг чуток крепче, всё пошло бы прахом. Против двух рейтарских полков конным самопальщикам не выстоять ни пешими ни в седле. Сметут и растопчут. Однако удача была на его стороне, и потому ничего ему говорить я не стал — победителей, даже в столь малом, не судят.

Тем временем, оправившись от атаки конных пищальников, шведы получили подкрепление и снова пошли на штурм передовых редутов. До их падения оставалось меньше часа, что мне ясно дал понять Пожарский.

— Ежели не двинемся сейчас, — прямо высказался он, — так свеи первую линию укреплений возьмут.

— Ты помнишь, Дмитрий Михалыч, — без особой нужды напомнил ему я, — что драться мы будет не перед, а за редутами, когда свеи их сумеют-таки взять.

— Люди там гибнут, — гнул свою линию Пожарский, — а мы тут торчим без дела.

Конечно, он был прав, и возможно стоило повести в атаку пехоту, однако редуты ещё держались, и вели огонь по врагу. А значит наступление всей армии Густава Адольфа тормозится. Пока не будет покончено с нашими редутами, он пехоту и тем более кавалерию вперёд не пошлёт. Атаковать наши боевые порядки через проходы, оставленные между передовыми укреплениями стал бы лишь полный безумец, а уж безумным шведского короля никто назвать не мог.

— Атака конных самопальщиков их ободрит, — продолжал натиск князь, — но надолго ли. Коли не увидят, что войско им на выручку идёт, сами сердце потеряют, как недавно свеи. Быть может, и не побегут, но драться уже в полную силу не станут, коли поймут, что их аки агнцев в жертву приносят.

Я выругался про себя, однако поспорить с доводами Пожарского было сложно, да и нечего мне было ему возразить. Лишь согласиться, и командовать войску наступать. Уж это-то точно вселит уверенность в дерущихся на редутах стрельцов.

— Играть общий сигнал к наступлению, — велел я. — Идти медленно, сохраняя порядок. Малый наряд катить вместе с полковым.

Завоеводчики, которых у меня теперь было с десяток, если не больше, галопом умчались к младшим воеводам и головам, передавать мой приказ. И спустя четверть часа или быть может чуть скорее всё наше войско медленно двинулось вперёд.

Шагали полки нового строя, мерно покачивались поднятые к небу долгие списы пикинеров, разбитые на полусотни пищальники шли рядом с ними, неся на плечах оружие, а в левой руке у каждого уже курился дымком длинный фитиль. Катились пушки малого и полкового наряда — раз уж я решил воевать от обороны, так оно мне привычней, то эти орудия сыграют свою роль. Сдерживая коней ехали на флангах сотни поместной конницы и рейтары. В центре же гордо выступали наши гусары — конные копейщики с неизменным Лопатой-Пожарским во главе. Уже не одного его и князя Шереметева к седлу было приделано гусарское крыло, многие из конных копейщиков, особенно начальных людей, обзавелись такими же. Куда скромней выглядели конные самопальщики, но они-то в отличие от остальных всадников сегодня уже дали врагу прикурить да так что только дым коромыслом. Отдельно, подальше на левом фланге ехали татары, было их много, ехали они привычными чамбулами, без строя, однако само количество их производило впечатление. Узнав о том, что под моим командованием всякому сопутствует удача уже не только касимовцы, но и ногайцы из Белгородской орды, недавнего союзника моего свергнутого с царства дядюшки, шли в ополчение за ясырём и трофеем. Я брал всех, таков был уговор с крымским ханом, вот только использовать татар мог по своему разумению и за потери среди них никак не отвечал. Чем, откровенно говоря, и собирался воспользоваться.

Когда до редутов, которые продолжали штурмовать шведские передовые отряды, оставалось немногим больше двух сотен саженей, я велел остановить войско. Довольно. Идти вперёд через оставленные между редутами проходы не собирался. Однако и оставлять их без защиты, тоже. Слишком уж очевиден тогда будет мой замысел. И потому в эти проходы по моему приказу двинулись солдаты из полков нового строя. Пикинеры и команды пищальников, что должны помочь оборонявшим редуты стрельцам. Покатили и пушки малого наряд, правда, не все, что оставались у меня, кое-какой резерв я оставил при себе.

Теперь оставалось ждать, что предпримет в ответ на это Густав Адольф, и тот мои ожидания вполне оправдал.