Противу други своя

* * *

На них-то и обратил первым делом внимание воевода Алябьев, глядевший на наступающего врага.

— Ну прям ляшские гусары, — покачал головой он, — даже посерьёзней будут на вид.

И в самом деле чёрные доспехи кирасир производили впечатление куда более внушительной брони, нежели гусарские. Хотя и те не так уж сильно поддавались пищальным пулям, так что и с этими будет непросто.

— В два ряда стоять! — командовали урядники, кричали на привычной уже смеси русской и немецкой речи, потому что среди конных самопальщиков немало было иноземных начальных людей, хорошо знавших науку и пешего и конного боя. — Первый ряд на колено! Гренады готовь! Кидать по команде! — дальше сыпались привычные угрозы сделать нечто противное естеству с тем, кто кинет гренаду раньше приказа.

Ругались иноземцы гадко, но их брань пропускали мимо ушей, но и русские урядники из детей боярских не отставали от них в этом деле и матерных слов не жалели.

— Один выстрел, — отдал приказ граф Браге Младший, — и сразу бьём в палаши. С московитскими рейтерами пускай наши разбираются. Раз уж их отправили усилить нас, пускай прикрывают фланги. Для этого и нужны рейтары.

Он не гнал коней, наоборот его кирасиры на более крепких конях, придерживали скакунов на рыси, чтобы не вырываться вперёд. Скакали до поры единой линией, показывая выучку, какой славится Остготландский полк. И лишь когда вражеские аркебузиры вскинули оружие, запалив фитили, Браге отдал приказ пустить коней в галоп. Рейтары поспешили за ним, однако тут сказалось качество их коней. Они почти сразу начали отставать. Но теперь это не важно. Лишь один залп из пистолетов, а после столь любимая графом Браге кровавая рубка. Что может быть приятней, чем рубить беззащитную пехоту.

Вот только эти дикари-московиты, о которых граф Браге столько слышал, оказались вовсе не беззащитны. Сперва слитный залп двух рядов их аркебузиров выбил из сёдел нескольких кирасир, а после они все разом, крайне дисциплинировано бросились к своим коням. На второй залп Браге и его кирасиры им времени не оставили.

— Скорей! — подгонял граф своих людей криками, давая коню шпоры. — Скорее же! Нагнать их! Перебить в реке!

Кирасиры оторвались от рейтар, стремясь таранным ударом смести успевших уже сесть на коней аркебузиров. Тех самых московитских драконов, о которых в последнее время столько разговоров по всей королевской армии. И вот он шанс покончить с ними одним ударом! Упускать его граф Браге не собирался.

Граф Браге был молод, дерзок и жаден до славы — все три этих качества сыграли против него. Раззадоренные безответными потерями кирасиры следовали за ним, желая расквитаться с чёртовыми московитскими драконами. На это и был расчёт Пожарского и Алябьева с Владимиром Тереховым, командовавшим рейтарами, что прикрывали конных самопальщиков. В поместную конницу Терехов не попал, а вот в рейтарах стал начальным человеком и не раз уже сам водил в бой отряды во время затянувшийся войны с передовыми полками свейской армии. И теперь не подвёл. Его рейтары с двух сторон обрушились на вырвавшихся вперёд кирасир, не давая тем нанести таранный удар. Затрещали пистолеты русских рейтар и шведских кирасир, но почти всё без толку, били не прицельно, лишь бы пальнуть и поскорее за саблю или палаш взяться. Потому что во встречной кавалерийской схватке всё решает сталь, а не порох.

Ударь кирасиры Браге в лоб, они легко смели бы рейтар Терехова. У тех и кони были похуже, и брони полегче, разве что выучкой они свеям не уступали. Но одной выучки мало. Однако Терехов знал, как и когда бить, и потому кровавая круговерть кавалерийской рубки завертелась на берегу Валдая, почти у самой переправы. Всадники рубились жестоко, насмерть, не щадя и не прося о пощаде, никто и не думал сдаваться на милость врагу. Валились с сёдел рейтары и кирасиры, сталь собирала обильную жатву.

И всё же, несмотря на удачно выбранный момент для удара, Терехову не удалось заставить свеев отступить. А уж когда подоспели их рейтары, ему пришлось совсем уж туго. Вот только не было у него такого приказа, ему велено было прикрыть отступление конных самопальщиков на тот берег. И когда последние ушли, рейтары Терехова поспешили за ними. Их позвали громкие сигналы с другого берега, там запели рожки, чьи пронзительные трели перекрывали даже звон стали, конский храп и людские крики — весь тот безумный шум, что творится во время боя.

Выйдя из схватки, рейтары бросились следом за самопальщиками на другой берег. Вот только отпускать их граф Браге не собирался.

— Вперёд! — надсаживая глотку кричал он. — Трубачи, играть атаку! На тот берег! Порубить их в капусту!

Он сам толком не успел обагрить клинок своего палаша кровью, и потому жаждал её, словно чудовищный вампир из страшных историй, которые так любят молодые люди вроде него. Трубачи послушно сыграли атаку, и остготландские кирасиры вместе с рейтарами ринулись следом за Тереховым и его людьми в валдайские воды.

Планируя бой, князь Пожарский не думал, что такое возможно, однако поставил пушки на высоком левом берегу Валдая. Всерьёз оборонять переправу он не собирался, и всё же последовал совету Валуева, который был не только лихим всадником поместной конницы, но настоящей его страстью были пушки. Именно он настоял, что нужно взять с собой орудия из захваченных свеями крепостиц. Те заняли прилично места в невеликом обозе войска, а теперь вот пригодились. Причём брали не только пушки полкового наряда, но и лёгкие полуфунтовки, чьи ядра могли нанести уже более серьёзный урон врагу. И все они сейчас смотрели на переправу.

Сперва через сильно обмелевший по летнему времени Валдай промчались самопальщики, так и не успевшие пустить в ход гренады. За ними скакали вырвавшиеся из боя рейтары Терехова, на плечах у них висели кирасиры и свейские рейтары.

— Жди, — говорил больше себе нежели кому бы то ни было Валуев, он сам приказал, чтобы палить начали после того, как его пушка голос подаст, и стоял теперь с зажжённым фитилём, вглядываясь в скачущих через реку всадников до рези в глазах. — Жди… Ещё жди… А вот теперь — палим!

И сам поднёс фитиль к горке пороха на запальном отверстии трофейной свейской полуфунтовки. Лафет её не взяли с собой, только ствол, и потому её как и другие трофеи попросту приделали к деревянным колодам. Правильной артиллерийской дуэли тут не будет, и так сойдёт.

Следом за его полуфунтовкой заговорили остальные пушки малого и полкового наряда. Били часто, почти не наводясь, лишь бы поскорее ядро послать и снова зарядить пушку. Сноровки у конных самопальщиков, оставленных при орудиях было маловато, однако несмотря на это, они старались вовсю. И вскоре вода под ногами свейских коней как будто вскипела, так много разом падало в неё ядер.

Казалось, теперь пройти на левый берег нельзя, он выше, круче, с него бьют пушки. Однако не таков был молодой и дерзкий граф Браге. Если уж он решил стяжать славу, ничто не могло остановить его.

— Трубить атаку громче! — скомандовал он. — Мы пройдём на тот берег и уничтожим врага! Топчи их!

И сам рвался через вздымавшиеся слева и справа, впереди и позади фонтаны брызг. Ядра ложились рядом с ним, разили других, не щадя кирасир и рейтар, калечили и убивали коней. Но самого графа Браге как будто сам Господь хранил, он нёсся вперёд с палашом в руке, как будто не замечая вражеских ядер. И его кирасиры, да и рейтары мчались следом, не глядя на павших товарищей и визжащих от боли коней. Отстать от командира они не могли, ведь Браге, несмотря на юный возраст, уважали в полку.

Молодой капитан заставил коня подняться на берег, за ним следовали другие всадники, занося палаши для удара. Они готовились перебить чёртовых московитов, ведь теперь уж их ничего не спасёт. Ни пушки, ни аркебузы. Не осталось у них сюрпризов. Оказалось, что ещё кое-что припасено.

Валуев обнёс позиции пушек гишпанскими рогатками, но выставили их достаточно, чтобы смогли укрыться и снова спешившиеся самопальщики. А те под крики и мат урядников уже строились в две шеренги, чтобы дать ещё один залп по кирасирам и рейтарам. Но сразу у десятка самопальщиков вместе пищалей в руках лежали чугунные шары гренад.

— Пали! — закричали урядники и одновременно с пушками дали слитный залп самопальщики.

Но кирасиры и рейтары рвались через свинец пуль и чугун ядер. Казалось, уже ничто не способно остановить их. Ни с какими потеряли Браге не считался в своём почти безумном желании расквитаться с чёртовыми московитскими драконами. А уж смять, рассеять, растоптать аркебузиров, не прикрытых пикинерами, его кирасиры сумеют, несмотря на испанские рогатки. Те не спасут московитов от гнева чёрных рыцарей графа Браге.

Но там где не справились пушечные ядра и пищальные пули внезапно оказались полезны гренады. Их и было-то вроде всего с десяток, и бросить их успели лишь дважды. Однако всё проделали вовремя, и это сыграло решающую роль. Чугунные, начинённые порохом шары взрывались прямо перед лошадиными мордами, пугая и без того уже взмыленных скакунов. Никого не убили, никого не покалечили даже, но самих взрывов хватило, чтобы остановить несущуюся в атаку свейскую конницу.

Сыграло свою роль и то, что первой же гренадой снесло из седла графа Браге. Конь под ним заплясал, взвился на дыбы. Граф попытался усмирить его железной рукой, как привык, однако перепуганный скакун совсем потерял разум и перестал слушаться всадника. Браге вылетел из седла, упал прямо на рогатку, и жив остался лишь благодаря прочной кирасе. Дух выбило из него и мир вокруг померк.

Лишённые его направляющей силы кирасиры и рейтары подались назад. Кони многих из них как и у самого Браге плясали, не слушаясь ни повода ни шенкеля, взвивались на дыбы, глаза бедных животных были налиты кровью от страха. Быть может, веди кирасир с рейтарами в атаку сам Браге, не посчитай скакавшие рядом всадники его убитым, им бы и удалось прорваться через рогатки, стоявшие не слишком густо. Добраться до самопальщиков и пушек — изрубить, растоптать их. Но всё случилось так, а не иначе. И лишённые командования, понесшие потери два эскадрона Остготландского полка развернули коней и галопом помчались обратно через Валдай на правый берег.

В спину им дали пару залпов, однако били уже не так густо, как во время атаки. Пороха для пушек у Валуева оставалось не слишком много, а пустить их в дело пускай и не сегодня ещё придётся. Раз всем в его войске нужен настоящий бой, они его получат, так решил князь, несмотря на приказ старшего воеводы ополчения. Без боя уходить к Торжку, а после к Твери Пожарский и хотел бы, быть может, да не мог.