Противу други своя

* * *

Барон Додо цу Книпхаузен унд Иннхаузен никак не ожидал оказаться на месте генерала Мансфельда. Он уважал его и никогда не пытался лезть через голову, чтобы пробиться поближе к шведскому королю. Что Карлу Девятому, что сменившему его недавно Густаву Адольфу. Не было в Книпхаузене присущей Мансфельду дерзости и воевать он предпочитал размеренно и спокойно, как это принято в Европе, а не в этой дикой стране, где все едва ли не поголовно только и делают, что скачут верхом, а пехота обороняет города. Противопоставить этой дикости барон Додо Книпхаузен мог железную дисциплину своих ландскнехтов (сохранявшуюся, конечно, пока им хоть как-то платили) и военную науку, которую он постигал под началом самого Морица Оранского, победители испанцев. Вот только даже Мориц, наверное, сошёл бы с ума с этой стране, потому здесь все — решительно все! — отказывались воевать нормально. Испанцы, с которыми Книпхаузен воевал под началом Оранского, были пускай и безумцами и фанатиками, однако имели представления о регулярной войне. Они были сильным, но понятным противником. Здесь всё шло наперекосяк, и надо быть либо местным, либо таких же сумасшедшим, как Мансфельд, чтобы воевать здесь. Вот только Мансфельд рискнул и проиграл, а разгребать приходится Книпхаузену.

Книпхаузен и рад был бы, чтоб над ним поставили того же Горна, тот хотя бы как-то разбирался в местной войне. Однако его величество предпочитал держать Горна при себе, а вперёд выслал именно Книпхаузена. Да ещё и с таким малым количеством кавалерии, что это просто смешно. Кто же шлёт почти одну пехоту в авангард. Однако воевать приходилось с тем, что есть, и тем, кто есть, и привычный едва ли не ко всему Книпхаузен упрямо впрягся и потянул это ярмо. Как умел.

После многие упрекали барона за медлительность, граничившую в умах некоторых с трусостью. Вот только как бы они воевали, окажись на его месте, никто из его недоброжелателей не мог сказать. Оказаться на месте Книпхаузена никто из них не хотел бы. Ну а сам барон принялся воевать, как научили его ещё у Оранского. Тем более что малые крепости в окрестностях города Вышний Волочок (чьего названия выговорить ни сам Книпхаузен никто из его офицеров не мог) уже были выстроены, осталось их только подновить и снова занять. Двигаться дальше с таким смешным количеством кавалерии Книпхаузен не собирался, зато округу, как он считал, контролировал полностью. Так оно и было до появления больших конных сил противника. И вот они-то и нанесли самый большой урон обороне, выстроенной Книпхаузеном.

Сперва казалось никакой опасности даже столь серьёзные силы не представляют. Ведь конница, даже самая наилучшая не сможет взять даже небольшой крепости, если та хорошо укреплена, а уж Книпхаузен постарался, чтобы так оно было. Да и расположены крепости были так, чтобы контролировать округу, враг не смог бы проскочить мимо них, и вынужден был бы штурмовать их одну за другой. Ну а возвращаясь к тому, что конница крепостей не берёт, Книпхаузену казалось, что он в полной безопасности. Вот только эти дикари, настоящие наследники монголов, доказали его неправоту.

Воевать с ними было решительно непонятно как!