Противу други своя

* * *

Атака воровских казаков и детей боярских смешала мне все планы. Я думал, они будут сидеть себе в гуляй-городе и глядеть как мы со шведами боремся. Но не тут-то было. Причин, подтолкнувших казаков и поместную конницу ударить в оставшийся неприкрытым фланг шведской армии, я не знал, да и не важны они были сейчас. Пришлось срочно корректировать собственные планы.

— Репнин, — велел я нижегородскому воеводе, командовавшему в этом бою конными пищальниками, — сажай своих пищальников на конь, пускай будут готовы в атаку идти по своему краю по первому сигналу.

Воевода кивнул мне и тут же умчался в сопровождении малой свиты. Сам он, конечно, с пищальниками в бой не пойдёт, однако находиться предпочитал поближе к своим людям, чтобы уверенней командовать ими.

— Хочешь их туда же кинуть? — спросил у меня Пожарский, указывая на круговерть конной рубки, завязавшейся на нашем левом фланге. — Их же там сомнут.

— Сперва надо выводить из боя конных копейщиков, — ответил я. — Они на том фланге своё дело сделали. Пускай отдыхают, наверное, сегодня им ещё в бой идти придётся. А пищальники огнём прикроют их от свейской конницы, да и на нашем краю помогут стрельцам, ежели на них свеи решат навалиться.

Вряд ли решат, скорее всего, вернутся назад, чтобы схватиться с воровскими казаками да детьми боярскими. Не до атак сейчас шведам, они свой разваливающийся фланг спасать должны.

Всадники Репнина во главе с младшими начальными людьми выстроились невдалеке от рубки, и тут же трубы заиграли отступление конных копейщиков. Измотанные долгой схваткой со шведскими рейтарами и хакапелитами, всадники Лопаты-Пожарского спешно выходили из боя. Их не преследовали, как я и думал, командир шведской кавалерии на этом фланге решил бросить всех своих людей против казаков и детей боярских из воровского гуляй-города. Однако не зря же я конных пищальников туда гонял. Спешившись они открыли огонь по отступавшим рейтарам с хакапелитами. Тяжёлые пищальные пули били в спины всадниками, выбивая иных из сёдел. Это расстроило их ряды окончательно. Внезапный обстрел оказался куда сокрушительней удара конных копейщиков. Нет, шведы не побежали, для этого они были слишком стойкими и дисциплинированными, даже хаккапелиты, однако собрать их в кулак для атаки на воровских казаков и детей боярских вражескому командиру не удалось. Рейтары с хакапелитами просто промчались мимо схватки и гнали коней в сторону лагеря. Чтобы привести их в чувство придётся потратить слишком много времени, поэтому об этих шквадронах, как называли у нас конные соединения нового строя, можно позабыть до конца битвы.

Конные пищальники Репнина не спешили возвращаться в седло. Они заняли позицию, прикрывая фланг нашей пехоты. Стрелять не стали, просто ждали, если враг решить снова атаковать наш фланг, где пока всё стихло из-за атаки воровских казаков и детей боярских из гуляй-города, разваливших шведам строй, они успеют пару раз пальнуть, прежде чем запрыгнуть в сёдла и отступить под прикрытие пеших ратников с долгими списами.

Бой снова балансировал и куда качнётся это равновесие пока не мог сказать никто. Я сделал свой ход, но из-за атаки воровских казаков с детьми боярскими, всё смешалось и добить шведов, рассеяв их правый фланг не удалось. Теперь там шла жестокая рубка, исход которой, как я думаю, во многом станет исходом всей битвы.

— У нас есть ещё рейтары, князь, — напомнил мне без особой нужды Пожарский, — и конные сотни муромской и владимирской земли, да и смоляне тоже. Дети боярские скучают без дела.

— Придётся им ещё поскучать, — покачал головой я, — подождём, сделает ли что-нибудь этот пресловутый Мансфельд. Он ведь дерзостью славится, но пока что-то её не видать.

— Хочешь на ошибке его поймать, — кивнул с пониманием Пожарский.

— А он меня так поймать хочет, — ответил я. — Битва порой это кто кого перетерпит.

Кажется, слова мои не сильно понравились Пожарскому да и тем воеводам, что слышали их. Потом, наверное, мне их припомнят, но сейчас куда важнее выиграть битву, а там уж видно будет.

Мне было интересно узнать, что сейчас думает Мансфельд, что у него в голове. Если смогу понять его, то смогу и победить, но пока этот шведский генерал был для меня загадкой.