Противу други своя

* * *

Как ни странно, договориться с жителями Китай-города удалось легко и главное быстро. Несмотря на стену через узкий рукав Неглинной в Белый город да и в Земляной тоже выбирались обыватели Китая, которых без затей звали китайгородцами или же попросту китайцами. Нескольких выловили стрельцы Трубецкого, взявшиеся снова наводить порядок и обходить улицы почти сразу как вернулись в свои слободы.

Конечно, я сам их не видел, не того полёта птицы, чтобы с ними князь и воеводы разбирались. Сообщил мне всё Трубецкой, которому отчитались стрелецкие головы, чьи люди взяли те самых китайцев.

— Китайцы доносят, — сообщил мне как всегда мрачный словно с похмелья Трубецкой, — что ворота нам открыть готовы при первом же приступе. Их свеи брёвнами все забили, но стоят только у Всесвятских и Никольских ворот, ждут приступа там. У других, особенно у тех, что по стороне широкого рукава Неглинной, свеев почитай и не видали вовсе.

— Ты, Дмитрий Тимофеич, — кивнул ему я, — собирай стрельцов из всех полков нового строя. Ты знаешь как ими командовать, тебе и вести их на приступ Сретенских ворот. Шквадрон конных пищальников бери себе и две рейтарских роты, от них в городе толк будет. Я же с большим войском подойду со стороны Варварки к Всесвятским воротам со всей пышностью, чтоб свеи уж точно подумали, оттуда на приступ пойдём, через узкий рукав. Как начну палить из пушек, то стать должно сигналом для людей внутри Китай-города, чтоб брёвна растаскивали и Сретенские ворота тебе открыли.

— Честь великая Китай-город брать, — проговорил в задумчивости Трубецкой, — а мы с тобой не в ладах, Михаил. Так отчего ты меня отправляешь, а не кого из своих воевод?

Видно сразу, сомневается князь не из-за чести, а потому что понять не может, где я ему западню готовлю. Вроде всё прозрачно, однако давний недруг мой, ещё со времён царствования моего дядюшки, обласкавшего Трубецкого в обход меня после Коломенского побоища, не мог поверить, что предлагаю ему взять Китай-город без какого-либо подвоха. И не находя этого подвоха не верил мне ещё сильнее.

— А кто лучше тебя, Дмитрий Тимофеич, — спросил у него я, — со стрельцами управится? Наши воеводы хороши, чтобы конную рать водить, а с пешими либо меньшие начальные люди управляются либо вовсе иноземцы. Не слать же мне гишпанского или аглицкого полковника брать Китай-город.

Чины у иноземцев писались не наши, потому и звали их капитанами да полковниками, таких чинов в русском войске ещё не было и звучали они для наших воевод непривычно.

Трубецкой подумал немного, помолчал, но не нашёлся что возразить. И уже на следующий день началась подготовка к штурму Китай-города.

Кто засел в Китай-городе, перехваченные стрельцами обыватели не знали, со свеями разговоров не разговаривали. Те предпочитали торчать поближе к укреплениям стены, чтобы было где укрыться на случай восстания. Уход стрельцов тут помнили отлично. За провиантом же слали местных толмачей, которые денег не платили, а потому при них находились всегда с десяток, никогда меньше, крепких свейских ратных людей, которые всё нужное просто отнимали.

— Вот только брать уже в Китае особо и нечего, — добавил Трубецкой, — потому и бегают, кто посмелей за стену. Таких немало, потому как свеи не то что все входы-выходы не удерживают, они о большей части их не знают.

Спустя пару дней после поимки тех самых китайцев оба отряда, больший с поместной конницей и едва ли не всем нашим нарядом, возглавляемый лично мной, и поменьше, состоящий из стрельцов, выбранных из полков нового строя, конных пищальников и рейтар, под командованием Трубецкого, двинулись к Китайгородской стене.

Конечно, мой больший отряд шёл громко, разве что без фанфар. Под барабаны и дудки, прямо хоть сейчас на парад. Мы миновали Варварку, расположились там едва ли не табором, посошная рать под окрики пушкарей принялась насыпать позиции для орудий. Всё чинно-благородно и неспешно, как и положено в войне этого столетия. Я разъезжал по позициям, держась подальше от стены, так чтобы ни у какого лихого шведа с затинной пищалью, ежели такой сыщется, не возникла в голове идея пальнуть по мне, но и достаточно близко, чтобы можно было в зрительную трубу разглядеть, что штурмовать Китай-город приехал я самолично. Рядом красовались и князь Пожарский, и Шереметевы оба брата, причём Иван по примеру Лопаты-Пожарского где-то раздобыл натуральное гусарское крыло, которое приделали к ему седлу, и Куракин, и Репнин, и многие иные воеводы ополчения. Все мы здесь создавали иллюзию настоящего штурма, в которую должны были поверить засевшие в Китай-городе шведы.

— Наряд готов, — подъехал к нашей внушительной кавалькаде Валуев, снова вернувшийся к столь любимому им пушечному делу. — Хоть теперь же готовы палить.

— Пали, — кивнул ему я.

Валуев не поехал обратно к пушечным позициям, он развернулся в седле и махнул рукой. Видимо, там его сигнала только и ждали. Пушки тут же начали стрелять, канониры целились в ворота, но большая часть ядер пока либо падали в реку либо врезались в насыпанный под стеной вал. Оттуда в нашу сторону стрелять не спешили, хотя орудия в Китайгородской стене и Всесвятской башне, которую вслед за площадью с церковью святой великомученицы Варвары начали звать Варва́рской, были. Видимо, палить из них некому.

В то же время через мост к Сретенским воротам шёл отряд Трубецкого. Первые рейтары въехали на мост как только ударили орудия на Варварке, что слышно было наверное по всей Москве. И вот теперь всё зависело от того, правду ли сказали, китайгородцы, пойманные стрельцами, или же болтали то, что хотели услышать спрашивающие. Ежели солгали, то вся затея пойдёт псу под хвост, и придётся штурмовать хорошо укреплённые и расположенные довольно близко к Кремлю, откуда вполне может подойти подкрепление, Сретенские ворота.

Находившийся среди своих стрельцов Трубецкой только что губы не кусал от напряжения, глядя как идут, пустив коней бодрым шагом, через мост рейтары. Они не мешкали, но всё же придерживали коней, что не упереться в запертые ворота. И как-то так вышло, что к воротам рейтары подъехали как раз, когда те начали отворяться. Ротный голова положил руку на пистолет, ожидая подвоха, остальные без команды вытащили оружие из ольстр, чтобы сразу же пальнуть, ежели впереди засада. Но нет, никакой засады не было, только китайгородцы приветствовали всадников, а кое-кто ещё оттаскивал в сторону брёвна, которыми ворота были завалены.

Рейтары на рысях въехали в Китай-город, и Трубецкой дал приказ следовать за ними конными пищальникам, а после и стрельцам очередь подошла.

— Искать свеев и бить! — выкрикнул ротный голова, когда его рейтары на рысях вошли в Китай-город. — От кремлёвских стен не отсекать! Пущай уходят, коли хотят.

Князю Скопину и остальным воеводам не бой нужен был в Китай-городе, а сам он, чтобы враг в одном только Кремле сидел. Но никакого боя не было вовсе. Как после показали на расспросах китайгородцы, стоило только появиться под стеной большему отряду князя Скопина, как свеи собрались и ушли в Кремль. Воевать за Китай-город с настолько превосходящими силами они не собирались.

— Только порох зря тратили, — сетовал Валуев.

А на следующий день, когда мы крепко заняли всю Москву, кроме Кремля, и начали осадные работы вокруг его стены, к Фроловской башне подъехало наше посольство во главе с князем Литвиновым-Мосальским, так началось московское сидение.

Спустя же ещё два дня после бескровного взятия Китай-города, пришли вести из-под Торжка.