Беглец пересекает свой след

СУТЬ СПЛЕТЕН

Сплетни — это мера самозащиты. Чем больше человек сплетничает о других, тем больше он уверен, что ему самому есть что скрывать. Сплетни о других — это бесконечный винт. Я прибегаю к рассказам о себе, поскольку самосокрытие влечет за собой слишком большую потерю времени. Сплетни правдивы — о том, кто их распространяет.

В сплетнях мы решаемся посмотреть на других. Сплетни могут быть хорошим началом только в той степени, в какой у нас хватает мужества видеть сквозь них. Дарвин пришел на сцену и настучал на всех нас, распустил сплетни о нашем общем детстве, нашем общем происхождении. Его поступок был сопряжен с опасностью, но он сумел его осуществить. В конце концов Фрейд отважился обратиться к индивидууму; он нащупал в вас и во мне те самые черты, которые Дарвин осмеливался рассматривать лишь как безличные черты, переданные через сотни миллионов лет. Фрейд опирался на дарвинизм, возможно, сам того не осознавая, и предложил окончательное доказательство его утверждений. Таким образом, эволюция спокойно обошла своих оппонентов, присев на корточки в их глухих закоулках, где, к удовольствию живой плоти, они тычут носом в кости и останки, найденные на Яве или в Туркестане. Можно почти поверить в некую форму Провидения, которое создало эти самые кости только для того, чтобы завести хранителей тьмы в глухой переулок. Там они могут сидеть и развлекаться, питая живую плоть яванскими костями. Дух бесшумно проскользнул мимо человека с яванской костью и объяснениями в опрокидывании стола. Бесшумно он проскользнул мимо, надвинув кепку на глаза, и остался незамеченным.

Если не считать того, что я убил своего товарища, не завершив своего развития, и таким образом был вынужден вспомнить свой период взросления, в моей истории нет ничего необычного. Вы и любой другой человек, следивший за моими словами, несомненно, понимаете, что я, шаг за шагом, обнажаю детство каждого живого человека. Разница между другими и мной заключается лишь в том, что мне довелось вспоминать факты по порядку, и максимум через год или два мой рассказ, в прямом смысле этого слова, покажется совершенно обыденным. Тот, кто хотя бы немного наблюдателен, должен знать, что этот человек занимается тем, что убирает за собой или, по крайней мере, открывает двери, которые когда-то считались запретными.