Беглец пересекает свой след

КАНДИДАТ НА НЕБЕСА

Возможно, хорошо, что я остановился потому что мне не хватало смелости открыть свой темный шкаф нараспашку, и я изложил изрядное количество метафизики, прежде чем, наконец, сделал попытку. Особенно меня занимала теория о том, что Йенс Нордхаммер не позволит мне умереть — я совершил еще далеко не все зло, которое он мне уготовил. Мне казалось, что я испытываю сильное желание умереть, но не имею на это разрешения. Я осознавал себя человеком, которому было бы лучше умереть, но духи зла требовали, чтобы я жил. Это была редкая версия понятия Провидения, якобы охраняющего наши жизни. Верил ли я во все это на самом деле или нет, сейчас трудно сказать, но я, по крайней мере, делал попытки, и было бы ужасно, если бы мне удалось воздвигнуть космос на такой основе. Конечно, здесь подразумевается гигантски раздутое эго, хотя оно не больше того, что демонстрируют христиане. Должны же быть пределы веры в сверхъестественные силы, действующие от имени человека, когда каждый час приносит нам новые доказательства ледяного безразличия природы к человеку и ее единственной заботы о реализации принципа на протяжении целого ряда поколений. Интересно, не это ли безразличие заставляет нас так безудержно стремиться к цели? Не оно ли в значительной степени влияет и на Магомета, и на Скальдфри Сидениус? Мы полностью отказываемся быть теми, кто мы есть. Мы настаиваем на том, чтобы попытаться вырваться из цепи. Это невозможно. Но мы упорно продолжаем бороться с невозможным, начиная с грудного возраста; и можно ли представить, что мы когда-нибудь откажемся от этой борьбы? Что еще делала Скайлдфри, как не боролась без остановки на одном и том же неизменном уровне детства? Легко сказать, что она — самая грубая особь, когда-либо созданная по подобию человека, и что ее следовало бы расстрелять много лет назад. Во-первых, это ничего не объясняет; во-вторых, она отнюдь не редкий экземпляр. Некоторые люди будут сомневаться в том, что Скальдфри Сидениус когда-либо существовала, хотя она может исчисляться стотысячными партиями.