Беглец пересекает свой след

Я НЕ ВЕДУ ДНЕВНИК

Когда-то я вел дневник. Это было давно и, естественно, в этом не было ничего особенного. Мне казалось, что я могу достичь целостности таким образом. Но память и жизненная последовательность, которые я ищу, не могут быть основаны ни на каком дневнике. В мире есть все основания полагаться больше на сам разум, чем на простой росчерк пера.

Если взглянуть на проблему объективно, то сразу становится ясно, что дневник лишь отвлекает. То, что именно мы записываем в него, является чистой случайностью. Если смотреть на вещи в целом, то результат не является ни ни правдой, ни поэзией. Человек принимает на себя обязательства согласно убеждениям, которых он на самом деле никогда не придерживался, и как только они становятся черно-белыми, они наполняют нас таким стыдом, что хочется бежать от всего этого. Опечатаны, подписаны и утверждены все те вещи, которые являются самыми глубокими и величественными, и так далее, пока писатель по уши увязнет в лабиринте самопротиворечий, не имея мужества отвергнуть ни одно из этих утверждений. И таким образом человек совершает насилие над своей памятью; он забывает или вспоминает не те места, теряет способность различать существенное и несущественное. Он разрушает способность своего мозга принимать и отвергать, ибо это мозг лучше всего работает вдали от бумаги.

Это дух сожаления, который живет в дневниках. Как правило, они начинаются с наступлением пубертатного возраста и служат непосредственно для сохранения подросткового образа мышления.

Это нечто иное, чем словесный дневник, который я хочу представить вашему вниманию. Если результат моей попытки окажется в чем-то уникальным, то не из-за предмета, о котором идет речь. Странно то, что я вообще должен рассказывать вам эту историю. Сама по себе она не является редкой — жизнь узнает в ней себя. Ведь в моей собственной карьере не было ничего необычного; в основном, она была карьерой многих изгоев из Янте еще до меня. Уникальный элемент в ней — это перемены, которые начались после «Мизери Харбор» и заканчивается способностью изгоя описать, кто он такой. Я хотел бы донести до вас, что если вы хоть на минуту решите, что я сообщаю о чем-то странном или необычном, то это только вы сами слишком мало знаете о жизни. Я буду говорить с вами только об обычных повседневных делах.