Беглец пересекает свой след

СМЕРТЬ И РАССТОЯНИЕ

Я считаю само собой разумеющимся, что Джон хотел Еву, потому что видел, что я влюблен в нее, хотя возможно, что он хотел ее ради нее самой…

Видите ли, я был полон яростной и пылкой любви к этой девушке, и я часто задавался вопросом, мог бы я продолжать любить ее, если бы между нами не произошли такие бурные события. Бесчисленные письма я писал ей, чтобы потом сжечь их при свете следующего дня. Естественно, о том, чтобы отправить ей письмо, не могло быть и речи; к тому же ее фамилию я так и не узнал. Но интересно, если бы несколько лет назад, когда я оказался в окрестностях Мизери-Харбор, мои мысли вполовину меньше были о нем, чем о ней? Я не могу сказать. Но я знаю, что за почти семнадцать лет Ева утвердилась в моих отношениях с Джоном таким образом, что не поддается анализу. Когда в муках кошмара я чувствовал его свинцовую тяжесть на себе, я всегда кричал о своих страданиях именно ей. Или я мечтал о долгих прогулках с моим хорошим другом Джоном, который совершенно не знал, что Ева лежит убитая далеко-далеко в Мизери-Харбор.

Я был изгнан из Рая. Так оно и было. Бог мальчика Эрос, высокий, теплый и чувствующий, столкнувшись со смертью и расстоянием, испытал чувство опустошения, более острое, чем любое воздействие смерти и расстояния с тех пор.

Там, на сером и бесплодном побережье, есть места, которые я мог бы набросать для вас дюйм за дюймом, передавая настроение каждой сцены, крики чаек, запутанную паутину снов мальчика. Если бы я решил рассказать вам все это вчера вечером, возможно, я бы заявил, что именно там я оставил свое сердце. Но сегодня я пошел и принес его домой.

Последние несколько часов я много вспоминал о своем отце и желал, как уже много раз желал в прошлом, чтобы он был жив. Мне так много хотелось бы расспросить его о многих вещах — впрочем, о самых незначительных, не вызывающих у него тревоги.