Беглец пересекает свой след

ГРЕХ И ИСКУПЛЕНИЕ

Я вижу перед собой курган земли; всегда раньше он был твердой скалой, но теперь из него течет родник, и родник говорит сокровенно. Там, у источника, я сижу и не буду иметь ничего общего со всеми теми, кто воет и стреляет, кто кричит, танцуя о Фаллосе, и со всеми теми, кто покупает свои мнения на Риальто (театральный район Нью-Йорка прим. переводчика) и считает, что то, что они знают о себе, они знают и о других.

Если бы только дело об убийстве можно было довести до логического конца — такого никогда не было и быть не может — и тщательно установить каждое звено цепи, то стало бы очевидно, что человек, которого повесят за убийство, всегда другой, а не убийца. Ибо он тоже убивает себя; он — самоубийца, сбившийся с пути. Тот, кто должен был бы отправиться на виселицу, если кого-либо туда отправить, возможно, сам жертва, но может быть и так, что его убийц так много, что только тот, кто жаждет наказания, должен быть схвачен и повешен.

По дороге к зрелости, где все сыро и незакончено, бродят черти, которые позже превратятся в камень в стене. Они не сгущаются раньше времени, но взрослые люди отдают приказы, которые прямо противоречат законам природы, в результате чего ребенок видит своих собственных чертей и поддерживает их жизнь, глядя на них. Взросление — это приваривание к месту каждой последующей стадии развития, которые в совокупности и составляют сегодняшнего человека. Если мы ненавидим этого человека, то это потому, что мы слепы и потому, что мы сами не развивались органически под давлением террора. Человек создан из «первородного греха». Другого материала не существует. Единственная доктрина искупления, достойная рассмотрения, — это та, которая позволяет каждой стадии развития искупить свою вину в мире без вмешательства садистов и вандалов.

Человек — это пирамида. Органический рост сужается вверх к конечному результату.

По правде говоря, именно в это верится: что пирамида была пирамидой с момента закладки первого камня. Но это не так.

Фараоны имели возможность наблюдать множество отдельных неровностей в ходе строительства, пока их рабы таскали каменные блоки.