Беглец пересекает свой след

МАСТЕР РОЗЕНВИНГ

Когда дело касалось наказания, изобретения новых и разнообразных способов физического истязания, мастер Розенвинг превосходил всех остальных в школе. Ученик, чье имя он случайно называл, тут же слабел в коленях. Что же он придумал сегодня?

Единственным положительным качеством Розенвинга было то, что он был свободен от всякой бессмысленной педагогической теории, так что, преодолев его устрашающую внешность, можно было почувствовать хотя бы некоторую степень товарищества с этим человеком. Его нисколько не сдерживал страх перед нападками социалистической газеты. Что касается других учителей, то для них эта публичная трусость оказалась весьма полезным сдерживающим фактором. Мы можем представить себе, каковы были условия в прежние времена, когда террор учителя в классе не сдерживался его собственным страхом перед общественным мнением.

Но на самом деле я не мог ненавидеть этого Розенвинга. В нем было мало от учителя, и, несмотря на его суровые манеры, он относился к нам более или менее как мужчина к мужчине. Он не подавал нам никаких моральных укоров и никогда не вмешивался в то, что мы могли делать вне его уроков или вне школы. Он пропускал мимо ушей, если мы не здоровались с ним на улице или если он заставал нас за курением. «Идиот!» — мог сказать он вскользь. Но он никогда не поднимал этот вопрос на следующий день в школе, как другие, и не было ничего плохого в том, что Розенвинг просто назвал кого-то идиотом.

Однажды один мальчик, в ответ на одну из вспышек ярости Розенвинга, выдал прямо в лицо наставнику целый поток мерзких и вульгарных слов. Остальные чуть не погибли от страха. Мы ожидали не что иное, как убийство на наших глазах. Но Розенвинг просто сел в кресло и расхохотался. В его смехе звучало восхищение, дальнейшего развития ситуации не было.

Это произвело на нас глубокое впечатление. Мы боялись Розенвинга, но не ненавидели его. Он был превосходным преподавателем по той причине, что никогда не позволял себе загнать себя в какой-либо педагогический угол.