Царство. 1958–1960

3 декабря, среда. Москва, Ленинские горы, дом 40, особняк Хрущёва

— Чья это икона? Откуда взялась?! — негодовала Нина Петровна.

В прихожей на подоконнике она наткнулась на икону святого Пантелеймона.

— Я принесла, — объяснила Лёля. — Это подарок.

— Какой ещё подарок?! Это мерзость! Иконы в доме Первого Секретаря!

— Да вы не поняли, — спокойно отвечала Лёля. — Это для Ксении Ивановны. У неё ноги разболелись, а святой Пантелеймон — лекарь. Вот я и решила ей икону подарить, бабушка обрадуется.

— Чтоб в нашем доме икон не было! — отрезала хозяйка.

— Вы же образованные люди! Есть дикари на белом свете, они вообще не пойми в кого верят, но на них при этом никто не набрасывается.

— С тобой невозможно разговаривать, ты ничего слушать не хочешь!

— Я только и делаю, что слушаю, это вы меня не слышите! Ксения Ивановна в Бога верит, молится, забыли? Что тут за преступление? — раскраснелась Лёля. — Старые люди с Богом в сердце живут, вы лучше других это должны понимать! Если человек верует, его что, сгноить надо?

— Не знаю, как ты, а мы с Никитой Сергеевичем коммунисты! Разве не знаешь, что Бога нет?!

Нина Петровна схватила икону. Лёля приблизилась к ней и жутким, каким-то неестественно грубым голосом произнесла:

— Отдай!