Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Звезда в Чернобыле

В первых числах мая в приемную Яковлева на Старой площади заходят два человека: мужчина и женщина. Все секретарши в шоке, ведь это сама Алла Пугачёва, главная певица в СССР. Ее сопровождает молодой музыкальный критик Артемий Троицкий, которого, конечно, никто не знает. Пугачёва просит о срочной встрече с секретарем ЦК. Яковлев готов принять ее немедленно. Она звезда такого масштаба, что еще в 1970-е про нее рассказывали анекдот: в будущем в учебниках истории напишут, что Брежнев — мелкий политический деятель эпохи Пугачёвой.

За пару дней до визита на Старую площадь Троицкий пришел к Пугачёвой с идеей устроить благотворительный рок-фестиваль в помощь пострадавшим от аварии в Чернобыле. Ей эта идея очень понравилась. Но оба понимают, что надо заручиться согласием высокого начальства. В городском комитете партии, который недавно возглавил Борис Ельцин, им отказывают. Поэтому Пугачёва и Троицкий оттуда, прямо на метро, едут на Старую площадь.

Попав на прием, Троицкий сразу начинает рассказывать Яковлеву, что это очень популярный тренд: на Западе рок-музыканты собирают много денег на благотворительность. Вот, например, Боб Гелдоф написал песню «Do They Know Itʼs Christmas?» — а потом организовал грандиозный концерт Live Aid, чтобы помочь жертвам голода в Эфиопии. Это было меньше года назад, в июле 1985-го. А Майкл Джексон и Лайонел Ричи, чтобы помочь голодающим Африки, записали трек «We Are The World».

Проживший десять лет в Канаде Александр Яковлев определенно единственный человек в ЦК КПСС, который знает, кто такой Майкл Джексон, и вообще в состоянии понять, о чем рассказывает Троицкий. «Прекрасно. Это замечательная инициатива, проводите концерт сами — так, как считаете нужным. Вы имеете всю нашу поддержку», — немедленно говорит чиновник. Пугачёва рассказывает, что план готов: концерт нужно устроить в «Олимпийском», самом большом крытом стадионе в Москве, построенном к Олимпиаде-80. У нее как раз там офис и репетиционная база.

У Яковлева только одна просьба — чтобы это не было похоже на пир во время чумы. Он выделяет Пугачёвой и Троицкому своего помощника, который пригодится на случай, если бюрократы рангом пониже будут сопротивляться. И не зря, потому что остальные чиновники не поддерживают Яковлева. «Она себе хочет лишней популярности», — говорят они. «Ну и что? Она же не себе деньги собирается заработать, — упирается секретарь ЦК. — В конце концов, артист и должен добиваться популярности, это его профессия».

Тем не менее подготовка начинается. Концерт называется «Счет 904» — именно туда всем желающим предлагается переводить пожертвования в пользу пострадавших в Чернобыле. Участников концерта подбирает сама Пугачёва. Никого из Ленинградского рок-клуба она не зовет, зато приглашает группу «Браво». Звезда, конечно, знает, что юная солистка Жанна Агузарова провела почти два года в тюрьме, в психушке и в ссылке — за незаконный концерт и подделку документов. Но Пугачёву это не пугает — наоборот, она хочет помочь молодой коллеге.

День концерта, 30 мая, 30 тысяч билетов раскуплены, до концерта остается несколько часов. В «Олимпийском» появляется делегация из Министерства культуры: три человека, двое мужчин в серых пиджаках и женщина. Позже Артемий Троицкий будет так вспоминать разговор с ними: «Так, вот у вас тут в программе заявлена группа «Браво». Она не имеет права выступать, — безапелляционно заявляют они. — Она не согласовала тексты песен. Эта группа непрофессиональная, а у нас тут масштабное государственное мероприятие. Эту группу мы на сцену не выпустим».

Троицкий, собравшись с силами, отвечает: «Идите к Горбачёву и к Яковлеву, пусть они вам всё объяснят. Группа «Браво» будет выступать, ваше мнение тут никого не интересует». Сотрудники Министерства культуры, которые еще вчера могли бы без труда отменить любое несогласованное мероприятие, возмущаются: «Имейте в виду, что мы против! Вы делаете это под свою ответственность», — но ясно, что они ничего не могут запретить.

Концерт покажут по советскому, а также французскому телевидению, в прямом эфире его будут смотреть ликвидаторы, собравшиеся в концертном зале в украинской столице, — между Москвой и Киевом будет устроен телемост.

Мало того что это первый масштабный рок-концерт в истории СССР, это еще и прорыв в истории советского гражданского общества. До этого момента все происходящее в стране так или иначе организуется государством, не существует ни одной сферы, куда бы оно не вмешивалось. И вдруг выясняется, что инициатива снизу тоже допустима: можно организовать многотысячное шоу без участия чиновников, проверяющих и цензоров, без начальства. Правда, для этого необходим авторитет Пугачёвой.

Чуть позже, в сентябре 1986 года, партийное начальство обращается к Пугачёвой с ответной просьбой: съездить в чернобыльскую зону отчуждения и выступить в вахтовом городке ликвидаторов. Ситуация сложная, уговаривать людей идти на верную смерть становится все труднее, поэтому приходится прислушиваться к их желаниям. А все жители СССР, конечно, мечтают попасть на концерт Пугачёвой. «Они требовали апельсинов и Пугачёву», — будет вспоминать певица.

Перед поездкой ее предупреждают: не брать цветы и ничего не трогать. На концерт приходит девять тысяч человек — это почти треть аудитории московского концерта. Почти все с цветами — и конечно, Пугачёва не может отказаться от букетов. Более того, в какой-то момент она спускается со сцены и, протянув руку молодому ликвидатору, начинает с ним танцевать. Ей 37, а большинство зрителей — это призывники, им по 18–20 лет. Но все равно для них она бесспорный секс-символ.

«Я понял, что в стране точно все поменялось, ровно в тот момент, когда Пугачёва поехала в Чернобыль», — будет позже вспоминать журналист Александр Любимов. По его словам, до этого было очевидно, что властям наплевать на людей, что никакого общественного мнения нет и что всё под контролем. Но то, что партийное начальство отправляет поп-звезду в Чернобыль, выглядит как настоящий социализм с человеческим лицом.

Через несколько лет Горбачёв, поздравляя Пугачёву с днем рождения, напишет ей: «Мы учились свободе, а тебе не надо было учиться. Ты пример свободного человека. И смелого. Я не забуду, как ты поехала со своим оркестром в Чернобыль…»