Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Любовь Лизы

Андрей Сахаров и Елена Боннэр живут в Горьком в квартире, выделенной КГБ. Перед их входной дверью круглосуточно сидит милиционер, который почти никого не впускает внутрь. Иногда желающих зайти в гости задерживают и отводят в милицию. Сахаров и Боннэр могут гулять по городу, ходить в кино, у них поначалу даже есть машина. Правда, в 1981 году ее угоняют, и академик уверен, что это тоже дело рук КГБ.

Сахарову нельзя покидать Горький, но Елена Боннэр периодически ездит в Москву: она собирает пресс-конференции и сообщает иностранным журналистам новости из жизни мужа, а также навещает пожилую мать и получает письма от уехавших в Америку детей. Обратно она возит продукты, которые в Горьком купить невозможно: творог, сливочное масло, мясо и так далее.

В Горьком Сахаров никогда не расстается с сумкой со своими рукописями — впрочем, ее все равно крадут. Первый раз — когда Сахаров приходит к зубному врачу. Пока он сидит в кресле, сумка с его бумагами и письмами исчезает. Академик тяжело переживает утрату дневников и статей и прикладывает много усилий, чтобы восстановить их по памяти. Но через несколько месяцев происходит новый инцидент. Сахаров отвозит жену на вокзал. Пока она стоит в очереди за билетом, он ждет в машине. К нему подходит неизвестный, прыскает ему в лицо газ, разбивает окно и вытаскивает сумку с рукописями. Сахаров с трудом вылезает из машины, пытается осмотреться. Жена возвращается и видит, что он стоит, шатаясь, как пьяный. Момента ограбления он не помнит.

Эти происшествия поначалу выбивают Сахарова из колеи. «Я не буду писать воспоминания, — говорит он жене. — Люсенька, нам их не перебороть». Боннэр в ответ кричит: «Нет, будешь!»

Удивительным образом личная жизнь Сахарова волнует очень многих. Его первая жена, Клавдия, умерла в 1969 году, в 1972 году он женился на Елене Боннэр. Ему был 51 год, ей 49, но между этими немолодыми людьми вспыхнуло столь сильное чувство, что всем знакомым видно: Андрей Дмитриевич и его жена Люся — так он ее называет — жить не могут друг без друга. Позже будут говорить, что именно Боннэр сбила академика с пути истинного и сделала его диссидентом, но это не так: активной правозащитной деятельностью Сахаров занялся еще в 1968-м, при жизни первой жены.

У Елены Боннэр взрослые дети — Таня и Алеша. Сахаров заботится о них и помогает им эмигрировать в Америку. Но перед отъездом в США Алеша вдруг признается, что разлюбил свою жену и хочет взять с собой в Америку свою однокурсницу Лизу Алексееву.

Уехать из Советского Союза не так просто. Для этого государство должно дать разрешение — выездную визу, и в этом очень многим отказывают. Не выпускают и Лизу.

Дальше начинается долгая и мучительная борьба молодых людей за возможность видеться и быть вместе. Уже в Америке Алеша оформляет развод и даже заочно женится на Лизе. Но Советское государство непреклонно. И тогда в борьбу за счастье молодых влюбленных включаются немолодые влюбленные: Андрей Сахаров и Елена Боннэр. Сахаров считает, что все неприятности у Лизы из-за него, — его, очевидно, терзает чувство вины. Боннэр и Сахаров объявляют в горьковской ссылке голодовку — с требованием отпустить в Америку невесту Алеши.

Эта голодовка вызывает всеобщее возмущение. Советская пресса пишет, что Лиза — распутная женщина и наркоманка. А голодовка — это коварный план Елены Боннэр, которая мечтает избавиться от своего престарелого мужа, чтобы наконец уехать в Америку. Однако не меньше возмущены и другие диссиденты: они пишут Сахарову, что он не имеет права рисковать своей жизнью ради такого пустяка, он слишком важен для науки, правозащитного движения и так далее. «Я не думала, что Андрей Дмитриевич может быть таким жестоким», — говорит писательница Лидия Чуковская, дочь писателя Корнея Чуковского, имея в виду, что своей голодовкой он заставляет нервничать такое количество людей.

Возмущены и те противники Советского государства, которые уже эмигрировали, — и больше всех Солженицын. Дело в том, что совсем недавно в его жизни была похожая ситуация: его пожилая тетя решила покинуть СССР. Ей не дали разрешения на выезд. Солженицын испытывал схожие с Сахаровым чувства — полагал, что его тетке мстят за него. Он отправил телеграмму правой руке Брежнева, Константину Черненко, с просьбой не отыгрываться на старухе. Тот не ответил. Но огласке эту историю Солженицын предавать не стал: по его словам, ему было стыдно раздувать шум из-за семейной проблемы. Поведение Сахарова он тоже считает недостойным, ведь бороться надо не за конкретных людей, тем более родственников, а за весь русский народ.

Всеобщее осуждение не смущает 60-летнего Сахарова и 58-летнюю Боннэр. В первые же дни их голодовка становится одной из главных мировых новостей: в их поддержку выступают госсекретарь и сенат США, 20 американских нобелевских лауреатов, западные газеты и даже мэр Флоренции — член итальянской компартии.

13 дней они голодают дома, потом их насильно развозят по разным больницам — и еще четыре дня Сахаров и Боннэр голодают порознь. В палаты регулярно приносят еду, они выставляют ее за дверь, а также отказываются от любых медицинских обследований, пока им не дадут увидеться.

На 18-й день голодовки, 9 декабря 1981 года, Лизе Алексеевой дают разрешение на выезд за границу. История неожиданно заканчивается хеппи-эндом. Сахарову и Боннэр позволяют вернуться в свою квартиру в Горьком.

Обратно из больницы их везет майор КГБ, и Боннэр спрашивает его: а зачем вот эти статьи в газетах о том, что Лиза Алексеева наркоманка, и прочее вранье? Он отвечает: «Елена Георгиевна, это не для нас с вами пишут. Это пишут для быдла». Боннэр начинает возмущаться и кричать водителю и медсестре, которая сидит спереди: «Вот, слушайте, слушайте! Для вас пишут, оказывается, для быдла, вы быдло!» Майор смущается и пытается оправдываться.