Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Новый февраль

У окружения Горбачёва куда более мрачные настроения. Его ближайший помощник Анатолий Черняев, как это ему свойственно, все больше боится переворота.

«Политбюро может спросить с М. С. — куда ты всех нас завел?! Не пора ли тебе убираться? А эту публику (интеллектуалов) мы без тебя обуздаем в два счета, — так размышляет он в дневнике в дни съезда. — И серая масса, и интеллектуалы отвергают внутреннюю, особенно экономическую политику М. С. Первые — за пустые полки магазинов и кооперативные цены, вторые — за некомпетентность».

Ситуация в стране напоминает ему период Временного правительства — между Февральской и Октябрьской революциями. «Афанасьев и Ко — типичные «меньшевики», которые упиваются своим интеллектуальным превосходством и над серой массой, и над начальством, включая Горбачёва. Нахально это демонстрируют. И думаю, проиграют, как и их предшественники в 1917 году. Ибо не учитывают, что мы (и они!) имеем тот народ, который имеем… Но кто сыграет роль большевиков? Кто скажет: есть такая партия! И захочет прорваться к власти? Провинциалы, которые показывают и энергию и ораторство, а главное — ненависть к Москве в целом? А кто сыграет корниловцев? Лигачёв, Воротников и Ко?»

Аналогичную параллель вскоре проведет следящий за съездом по телевизору из Вермонта Солженицын: «Мне — страшно смотреть на эти катящие события. Что я могу? <…> Так и хочется остеречь Горбачёва: «Не пори, коли шить не знаешь». <…> Как же это все мне знакомо из Февраля Семнадцатого! И бескрайний восторг общества. И пьянящий туман надежд. И эта безоглядность выражений. Сколько счастливого долгожданного упоения!..»

Он признаётся, что специально торопился написать часть своей эпопеи «Красное колесо» под названием «Март Семнадцатого» в качестве предупреждения: «Во взрыве вашей радости только не повторите февральского заблудия! только не потеряйтесь в этой ошалелой круговерти!» И сокрушается, что, хотя его книгу и передавали по «Радио Свобода», никакого влияния на советских граждан она не оказала: «Теперь люди заняты другим: на их глазах совершается ход сегодняшней русской истории. Так что — все мои старания пошли под откос, зря. «Март Семнадцатого» — опоздал-таки к новому Февралю».