Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

«Теперь — помолчу»

В августе 1973 года, в разгар травли Сахарова и Солженицына, КГБ приходит к одной из помощниц писателя — пенсионерке из Ленинграда Елизавете Воронянской. У нее проводят обыск, ее долго допрашивают, и она не выдерживает: рассказывает, где закопана одна из копий «Архипелага ГУЛАГ». А вернувшись домой, она вешается, потому что предала своего кумира.

Солженицыну об этом становится известно не сразу, а узнав о смерти Воронянской, он соглашается печатать роман на Западе. Он долго ждал правильного момента, но теперь решает: пора.

Вскоре ему звонит его первая жена Наташа и предлагает встретиться в неожиданном месте — на перроне Казанского вокзала. С первых же слов он начинает подозревать, что в этот раз она пришла к нему как посланница КГБ. Она уже согласилась сотрудничать со спецслужбами, дала показания на бросившего ее мужа и теперь выступает посредником между писателем и властью:

«Теперь мой круг очень расширился. И каких же умных людей я узнала! Ты таких не знаешь, вокруг тебя столько дураков. Что ты все валишь на Андропова? Он вообще ни при чем. Это — другие, — так пересказывает ее слова Солженицын. — Вообще, тебя кто-то обманывает, разжигает, страшно шантажирует».

Суть сделки, которую она предлагает от имени КГБ, такова: писатель должен гарантировать, что 20 лет не будет публиковать «Архипелаг ГУЛАГ», и тогда власти разрешат напечатать в СССР «Раковый корпус». Он делает вид, что согласен.

Первый том романа «Архипелаг ГУЛАГ» выходит в Париже через три месяца. Солженицын узнаёт об этом, слушая радио в гостях у Лидии Чуковской, 28 декабря 1973-го. Известие не вызывает у него никаких эмоций — он продолжает есть квашеную капусту. Но жизнь его семьи с этого момента превращается в ад. Если раньше ему просто приходили письма с угрозами — ему и детям, то теперь ежеминутно звонит телефон: мужские и женские голоса выкрикивают грубости. Трубку приходится брать жене, потому что Солженицын большую часть времени работает на даче у Чуковских. Но Аля умудряется даже отвечать: «Вы всё сказали? Ну так передайте Юрию Владимировичу, что с такими тупыми кадрами ему плохо придется», — говорит она, имея в виду главу КГБ Андропова.

Все советские газеты пишут, что Солженицын в своей новой книге оскорбил память погибших в Великой Отечественной войне, и называют его «литературным власовцем» — все равно никто в СССР книгу еще не читал.

11 февраля 1974 года Солженицын в Москве, он выходит погулять с коляской: недавно родился их третий с Алей сын, Степан. Но вскоре возвращается. Двор их дома заполняют люди в штатском, писателя забирают и увозят в «Лефортово» — в следственный изолятор КГБ.

В квартиру Солженицыных тут же приезжают друзья, в том числе Сахаров. Потом академик и еще несколько человек идут пикетировать Генеральную прокуратуру. И никого из них не задерживают.

На следующий день нобелевскому лауреату по литературе предъявляют обвинение в измене родине, но через несколько часов везут в аэропорт и отправляют в Германию. По прилете во Франкфурт его обступают журналисты, но он не дает комментариев: «Я достаточно говорил, пока был в Советском Союзе. А теперь — помолчу».

Западные радиостанции объявляют, что писатель не в тюрьме, а выслан за границу, и друзья начинают поздравлять Алю: «Но почему у всех радость? Это же несчастье, это же насилие, не меньшее, чем лагерь… — так описывает Солженицын чувства жены. — Всё жжет. Звонят, поздравляют — с несчастьем?..»