Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Москва молчит

Совсем иначе все это выглядит из Дрездена, охваченного антикоммунистическими демонстрациями. Именно там, в резидентуре КГБ, все еще работает Владимир Путин.

Его жена Людмила будет вспоминать, что новость о падении Берлинской стены она воспринимает с ужасом, как личную трагедию: «Когда рушилась Берлинская стена и стало уже понятно, что это конец, было такое ужасное чувство, что страны, которая стала тебе почти родной, больше не будет».

Сам Путин в это время очень занят: он и его коллеги должны сжечь все документы, все улики. «Мы все уничтожили, все наши связи, контакты, все наши агентурные сети. Я лично сжег огромное количество материалов. Мы жгли столько, что печка лопнула. Жгли днем и ночью. Все наиболее ценное было вывезено в Москву», — будет рассказывать он.

Еще он признается потом, что самый страшный момент — когда в Дрездене штурмуют местное управление Штази: «Мы опасались, что могут прийти и к нам».

«Я из толпы наблюдал, как это происходило. Люди ворвались в управление МГБ. Какая-то женщина кричала: «Ищите вход под Эльбой! У них там узники томятся по колено в воде!» Какие узники? Почему под Эльбой? Там было помещение типа следственного изолятора, но не под Эльбой, конечно, — будет рассказывать Путин. — Я понимал этих людей, они устали от контроля со стороны МГБ, тем более что он носил тотальный характер. Общество, действительно, было абсолютно запугано. В МГБ видели монстра».

Путин будет утверждать, что однажды толпа собирается и вокруг резидентуры КГБ. По его словам, он выходит и спрашивает у пришедших, чего они хотят, и поясняет им, что здесь советская военная организация. Из толпы звучит вопрос: «Что же у вас тогда машины с немецкими номерами во дворе стоят? Чем вы здесь вообще занимаетесь?» Он говорит, что по договору им разрешено использовать немецкие номера. «А вы-то кто такой?» — кричат они. Путин отвечает, что он переводчик, и быстро возвращается в здание. Звонит в штаб группы войск, а ему говорят: «Ничего не можем сделать без распоряжения из Москвы. А Москва молчит». Этот момент — самый страшный в воспоминаниях Путина: «Москва молчит». Через десять лет он опишет свои тогдашние чувства так: «У меня тогда возникло ощущение, что страны больше нет. Стало ясно, что Союз болен. И это смертельная, неизлечимая болезнь под названием паралич. Паралич власти».