Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Больше чем триумф

У Горбачёва амбициозные планы. В декабре 1988 года, пока в Баку разгоняют митинг, он завершает подготовку к поездке на Генеральную Ассамблею ООН. И генсек, и его помощники относятся к этому событию очень серьезно: выступление Горбачёва должно быть речью триумфатора. Год назад он был признан человеком года, теперь надо закрепить успех.

За несколько месяцев до этого он начинает заседание политбюро неожиданно: «Спрашивают, зачем нам такая большая армия? Людей давно беспокоит этот вопрос». Эту тему он заранее отрепетировал с Яковлевым, Шеварднадзе и помощниками, поэтому звучит очень убедительно: СССР тратит на военные нужды в два с половиной раза больше, чем США. Ни одно государство в мире не расходует столько в расчете на душу населения. Армии отдается все: «лучшие научно-технические силы, лучшие производственные фонды, безотказное снабжение». Общая численность советской армии составляет шесть миллионов человек!

«Если мы предадим гласности размеры наших расходов, все наше новое мышление и вся наша новая внешняя политика полетят к черту», — резюмирует генсек. Его поддерживает премьер: если не сократить военные расходы, «ни о каком подъеме жизненного уровня не может быть и речи».

Горбачёв доходит до главного: в ООН он намерен объявить об одностороннем сокращении армии, это будет очень сильным ходом. Все члены политбюро согласны. «Историческое событие», — пишет в своем дневнике помощник Горбачёва Черняев. Именно он автор главных международных речей генсека. Планируется, что также в ООН тот скажет о грядущем освобождении всех политзаключенных, праве граждан СССР на свободный выезд из страны, списании долгов государствам третьего мира и сокращении армии и советского контингента в Восточной Европе. «Сенсация будет», — уверен помощник.

На Горбачёва и его внешнюю политику работает достаточно узкий круг людей. Тот же Черняев все время жалуется, что большая часть чиновников совершенно не понимают сути того, что говорит генсек: «Будто люди не читают Горбачёва, не знают его философии, его образа мысли и его стиля говорить. <…> И еще: пишут тексты — речи на десятки страниц, будто Брежнев и Черненко по-прежнему на своих местах и будут эти тексты зачитывать «в лицо» своим собеседникам. <…> Вот из такого говна я должен каждый раз делать что-то приличное».

Горбачёв тоже считает, что большая часть членов политбюро и других руководителей СССР интеллектуально не дотягивают до его уровня: «Потолок» — этим словом он описывает ограниченность людей, с которыми ему приходится работать. Так, например, он думает о Лигачёве, но все равно защищает его, говоря, что тот, может, и не блестяще образован, зато честный.

Впрочем, ругая политбюро и нахваливая самого Горбачёва, помощники создают у него превратное ощущение, будто бы народ от него без ума, а остальные руководители не пользуются никаким авторитетом. К примеру, помощник генсека и муж близкой подруги Раисы Горбачёвой Иван Фролов рассказывает начальнику такой анекдот. На трибуну партконференции выходит Иван Сусанин, за ним — Горбачёв и остальные члены политбюро. Сусанин подводит Горбачёва к его месту, а остальным говорит: «А вы, товарищи, проходите за мной». Все хохочут, включая Горбачёва. Он все больше верит в собственную исключительность и гениальность.

Журналист Владимир Познер, ведущий телемостов между США и СССР, сопровождает Горбачёва в поездке в Америку. Накануне выступления на Генассамблее ООН его приглашают на чай с генсеком. За большим столом буквой П сидят и другие журналисты, дипломаты и чиновники, все наперебой говорят, что Америка замерла в ожидании выступления Горбачёва, что он суперзвезда. Познер тянет руку.

«Михаил Сергеевич, вы знаете, я только что ездил по Соединенным Штатам с лекциями. Хочу вам сказать, что отношение к СССР действительно изменилось. Во-первых, из-за того, что вы вернули Сахарова. Во-вторых, потому что вы прекратили войну в Афганистане. В-третьих, потому что вы разрешили выезд для всех, а не только для евреев. Из-за этих трех вещей ваши акции прямо взлетели. Но представьте человека, который плотно сидел в кресле, и вот он начинает вставать, но еще не встал. В этом состоянии находится американский народ по отношению к вам. Если вы только скажете или сделаете то, что напоминает прошлое, все сразу сядут обратно. И все будет по-прежнему…»

«Больше меня ни на какие чаепития с Горбачёвым не приглашали», — будет вспоминать Познер.

Выступление в ООН действительно, по словам Черняева, удается на ура. «Такого все-таки не ожидал, — рассказывает помощник. — Час набитый зал не шелохнулся. А потом взорвался в овациях. И долго не отпускал М. С. [Горбачёва]. Ему пришлось вставать и кланяться, как на сцене. <…> Это было больше чем сенсация… Триумф, который не утихает…» — напишет в дневнике Черняев. Он вовсе не подхалим, просто именно таково его настроение — и вообще всех членов горбачёвской команды.

Но долго наслаждаться триумфом Горбачёву не суждено. Когда он выходит из зала Генассамблеи и садится в машину, его соединяют с премьер-министром Рыжковым, который сообщает: в Армении чудовищное землетрясение.

В то же время эту новость узнают в Париже Сахаров, Боннэр, Влади и Каспаров. Все говорят, что надо что-то срочно делать.