Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Десантники в Вильнюсе

В эти же дни в Ригу, где находится штаб Прибалтийского военного округа, приезжает Владислав Ачалов, замминистра обороны, бывший командующий ВДВ. Именно он год назад руководил военными действиями в Баку. Он проводит совещание, на котором, по словам Алксниса, «командиры нижнего и среднего уровня, то есть полковники, командиры дивизий, полков, все как один матерят Горбачёва». Выслушав их, Ачалов говорит: «Тогда мы будем действовать сами».

Как уверяет Виктор Алкснис, несмотря на то что Михаил Горбачёв не решается ввести чрезвычайное положение, «механизм уже запущен»: в балтийские республики уже перебрасываются воинские части, спецназ и группа «Альфа». «Инициативу взяли на себя руководители на местах. Командиры воинских частей, командование округов, КГБ, Минобороны, — рассказывает Алкснис. — Люди рвались в бой, потому что они уже натерпелись эти два года. Антиармейская истерия в Прибалтике была жуткая, они рвались навести порядок, дать по мозгам и прочее, прочее».

Поразительно, что люди, живущие в одной стране, СССР, сформировавшиеся, казалось бы, в одной культурной среде, до такой степени по-разному видят мир. Многие русскоязычные жители балтийских стран, а особенно военные, совершенно не могут понять, почему русских там называют оккупантами. Для них это чудовищное оскорбление, травля, проявление местного национализма. Они ничего не желают слышать про пакт Молотова — Риббентропа и называют это «ворошить историю». Всю свою жизнь они жили в советской парадигме, верили в «дружбу народов» и не хотели замечать, что эта дружба зачастую построена на насилии и притворстве. Они не могут расстаться с этим советским мифом и готовы за него бороться, потому что понимают, что, лишившись этого мифа, они навсегда станут оккупантами и, скорее всего, будут вынуждены уехать из Балтии, где прожили десятилетия, а некоторые и родились. Они борются не по заданию Москвы — наоборот, именно они являются главными инициаторами этой борьбы.

А вот насколько вовлечено московское руководство — это вопрос. Помощник Горбачёва Андрей Грачёв считает, что президент дал силовикам — Крючкову, Язову и Пуго — карт-бланш. «Примерно как год назад, когда сказал Бразаускасу «Идите куда хотите!», махнул рукой: попробуйте, посмотрим, на что способны ваши «здоровые силы». Большего от него и не требовалось». И силовики действуют.

Показательная операция начинается в Литве. Как вспоминает Левон Тер-Петросян, всякий раз, когда он приезжает в Москву, у него нет сомнений в том, что Кремль пытается играть на внутренних противоречиях: поддерживает премьер-министра Казимиру Прунскене против главы парламента Витаутаса Ландсбергиса.

Итак, 7 января правительство Прунскене проводит либерализацию цен. Стоимость продуктов увеличивается в 2–3 раза. На следующий день около парламента собирается митинг — очевидно, он не стихийный, а заранее организованный. Его участники пытаются ворваться в здание, но литовская полиция разгоняет их горячей водой из брандспойта. Ландсбергис выступает по телевидению с призывом: «Поддержите свою власть, в противном случае будете иметь чужую».

Парламентарии отменяют решение о либерализации цен, а вечером Казимира Прунскене объявляет, что ее правительство уходит в отставку.

Даже много лет спустя Ландсбергис будет считать, что все это сделано по согласованию с КГБ, чтобы спровоцировать кризис в Литве и дать Москве повод перейти к силовому сценарию. Верховный Совет Литвы принимает отставку Прунскене, но просит остальных министров продолжать работу. Спустя годы будут найдены документы, подтверждающие, что Прунскене была в прошлом осведомительницей КГБ.

На следующий день демонстрация у стен парламента продолжается, появляются лозунги «Долой парламент! Да здравствует Союз ССР!».

И Москва начинает действовать по сценарию: почти так же, как это было в той же самой Литве в 1940-м или в Чехословакии в 1968-м. 8 января председатель Совета национальностей Рафик Нишанов заявляет о «многочисленных телеграммах жителей Литвы с призывом к союзному руководству навести в республике порядок». А 10 января выступает и Горбачёв — с требованием «незамедлительно восстановить действие Конституции СССР, отменить ранее принятые антиконституционные акты».

Руководители Литвы, Латвии и Эстонии выпускают совместное заявление, в котором говорится, что «предостережения Эдуарда Шеварднадзе о надвигающейся диктатуре в СССР оказались своевременными и правдивыми».

В это время в Литву прибывают новые армейские подразделения. 9 января они подтягиваются к Вильнюсу. Утром 11 января советские десантники начинают захватывать здания в городе. Они окружают Дом печати, где находятся редакции большинства литовских газет. Журналистов заставляют выйти из здания с поднятыми руками. В центре Вильнюса танк врезается в грузовик КамАЗ, водитель ранен.

Ландсбергис пытается позвонить Горбачёву, но ему отвечают, что президент обедает и не может подойти к телефону. Тогда по телевидению передают призыв литовских властей к гражданам выйти на улицы и защитить телецентр и парламент от захвата военными.

Ясно, что впервые за время перестройки Москва вновь применяет чехословацкий сценарий. И вот наконец вечером 11 января секретарь ЦК литовской компартии (в составе КПСС) 49-летний Юозас Ермалавичюс проводит пресс-конференцию, на которой объявляет о создании Комитета национального спасения, который берет на себя всю полноту власти, и призывает советскую армию навести в республике порядок. Это всё выглядит отчасти комично: Ермалавичюса в Литве вообще никто не знает, даже первый секретарь Бурокявичюс и тот не решился выйти с таким заявлением.

«Любая марионеточная просоветская власть не имеет никакого законного основания, ее решения абсолютно необязательны для граждан Литвы» — так комментирует эту новость Ландсбергис. «Опять передо мной ситуация 1968 года — Чехословакия», — пишет в дневнике помощник Горбачёва Черняев.

На следующий день ВДВ продолжают брать новые здания под свой контроль. Железнодорожное сообщение с Вильнюсом прекращается, аэропорт закрыт. Телефонная связь отключена. Литовские журналисты требуют, чтобы норвежский Нобелевский комитет лишил президента СССР Нобелевской премии.

А Горбачёв тем временем собирает в Москве руководителей остальных советских республик. Глава армянского парламента Тер-Петросян предлагает услуги посредника. Ельцину эта идея нравится, но Горбачёв хочет, чтобы в Вильнюс в качестве переговорщика полетел глава Верховного Совета Белоруссии коммунист Николай Дементей. Ельцин настаивает, чтобы главы Армении и Белоруссии полетели вместе.

Горбачёв просит Дементея зайти к нему для разговора один на один перед отъездом. Тер-Петросян терпеливо ждет в приемной. После этого они вместе отправляются в аэропорт, взлетают, и вдруг Дементей говорит: «Летим не в Вильнюс, а в Минск». «Почему в Минск?» — «Ну а зачем мы полетим в Вильнюс? Уже вечер, пока прилетим, там будет ночь, не с кем будет встречаться. Лучше переночуем в Минске, а утром рано полетим в Вильнюс».

Именно в эту ночь в столице Литвы происходит трагедия.