Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Первый президент

12 марта открывается третий съезд народных депутатов, внеочередной, поэтому очень короткий. В целом его можно считать съездом имени Сахарова, потому что всего через три месяца после смерти академика Горбачёв созрел отменить шестую статью. В то же время именно Сахаров на первом съезде возражал против концентрации всей власти в одних руках, даже если это руки Горбачёва. А тут размен именно такой: уничтожение партии в обмен на пост президента.

Но в окружении генсека все равно нервничают — для введения президентского поста надо, чтобы это предложение набрало две трети голосов, а это не гарантировано, учитывая настрой как демократов, так и коммунистов-консерваторов. В перерыве перед голосованием к Горбачёву по очереди подходят Яковлев, Лукьянов и Примаков и пытаются убедить его сделать хотя бы небольшой шаг навстречу оппозиции — например, согласиться на сокращение срока полномочий первого президента: с пяти до трех или четырех лет. Но Горбачёв непреклонен.

Затем на трибуну выходит Нурсултан Назарбаев, первый секретарь Казахстана. Он предлагает ввести президентскую модель и в союзных республиках, чтобы «снять уже наметившиеся противоречия между идеей президентства и стремлением республик к расширению своей самостоятельности». Ясно, что это сделка: региональные лидеры готовы дать Горбачёву нужные ему голоса, если он позволит и им тоже называться президентами. Ему, конечно, не хочется, но приходится уступить. «Не буду скрывать, в мои расчеты… не входило создание президентских постов в союзных республиках. Это наполовину обесценивало все приобретения, которые мы связывали с повышением авторитета центральной власти», — позже напишет он в воспоминаниях. Но зато в итоге Горбачёв набирает нужные две трети — и даже на 43 голоса больше.

Но потом оказывается, что оппозиция может взять реванш: внесено предложение запретить совмещать партийные и государственные посты. То есть Горбачёв должен будет уйти с поста генерального секретаря компартии. И тут, очевидно, что голосовать за будут как демократы, которые хотят, чтобы Горбачёв наконец распрощался со своим коммунистическим прошлым, так и коммунисты-консерваторы, которые мечтают о более догматичном лидере партии — например, о Лигачёве.

Но все же магия верховной власти еще работает. Идея набирает большинство голосов, но недостаточно, чтобы стать поправкой к Конституции. Впрочем, в любом случае роль генсека должна стать чисто церемониальной, ведь компартия отныне лишается «руководящей и направляющей» роли в советском обществе. Новый вариант шестой статьи Конституции легализует в СССР многопартийную систему.

Теперь Горбачёву предстоит избраться на президентский пост. По словам Мурашёва, в Межрегиональной депутатской группе происходит первый раскол: поддерживать или нет кандидатуру Горбачёва на пост президента. Часть демократов во главе с Ельциным настаивает на том, что выборы должны быть непременно всенародными. «Наверное, это была с нашей стороны демагогия, — будет он рассуждать спустя годы. — Потому что какие уже могут быть всенародные выборы. Балтия точно не стала бы участвовать, остальные двенадцать республик, наверное, поучаствовали бы в выборах, и у Горбачёва, я думаю, на 100% были шансы победить. Но наверное, из-за Прибалтики он на это не пошел». Но есть и вторая часть «межрегионалов» во главе с Анатолием Собчаком — они за то, чтобы поддержать Горбачёва.

Помимо генсека, выдвигают еще две кандидатуры: премьер-министра Рыжкова и главу МВД Бакатина, — но они оба берут самоотвод. Эти члены правительства — очевидные статисты, которые должны показать, что реальной альтернативы Горбачёву нет. В итоге за Горбачёва голосуют 1329 из 2000 присутствующих депутатов.

15 марта проходит инаугурация первого президента СССР. Весь зал встает, чтобы поприветствовать первого демократически, хоть и не всенародно, но все же избранного лидера СССР, — кроме одного человека. Вызывающе сидеть остается Тельман Гдлян.

Спустя восемь дней первый секретарь Узбекистана Ислам Каримов, даже не предупредив Москву, проводит в своем Верховном Совете выборы и избирается президентом республики. «Лукьянов рассказывал, что Михаил Сергеевич был страшно разгневан, но они ничего уже не могли поделать, — будет вспоминать Аскар Акаев, тогда член Верховного Совета СССР от Киргизии. — А потом уже пошло-поехало, в других республиках тоже стали выбирать президентов».