Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Ниноандреевский переворот

Поскольку Горбачёв теперь президент, он формирует себе новый орган власти взамен партийного политбюро. Он называется Президентским советом. Наконец-то у него есть возможность избавиться от старых консерваторов, на которых он так давно жаловался и с которыми так долго боролся. Но теперь у Горбачёва совсем другое настроение: он в страшной обиде. И состав Президентского совета — яркое тому доказательство. Из членов политбюро он сохраняет в совете только Яковлева, зато вводит туда своего помощника Черняева. Но при этом, к огромному удивлению их обоих, назначает туда и писателя-националиста Валентина Распутина.

На одном из первых заседаний Президентского совета Горбачёв срывается, кричит, что СМИ распоясались, совсем его не уважают. Следом он рассказывает о том, что Раиса встречалась с американкой Памелой Гарриман, и та была поражена неблагодарностью советских людей по отношению к Горбачёву, тем, что они не понимают величия его дела.

Эта тема действительно волнует всех: Черняев все время в дневниках обвиняет советскую интеллигенцию в том, что она столь глупа и мелочна и не может постичь истинного величия Горбачёва, которое видят и ценят на Западе. Впрочем, объяснений этому масса, включая и то, что на Западе Горбачёва всегда слушают через переводчика, поэтому он звучит как утонченный интеллектуал. Русские зрители же слушают его косноязычную речь с неправильными ударениями. Горбачёв знает о своем недостатке, отказывается исправляться, но тяжело и болезненно переживает нелюбовь сограждан.

Речь на заседании Президентского совета он завершает словами, что пришло время выбирать, в том числе всем присутствующим.

Яковлев уходит с заседания поникший. Он полагает, что последняя реплика относилась именно к нему и что это его Горбачёв винит в том, что он распустил прессу. А еще он рассказывает Черняеву, что глава КГБ Крючков манипулирует информацией, чтобы создавать у Горбачёва нужное настроение.

Оба либерала из ближнего круга президента с удивлением наблюдают за тем, как на их глазах растет и смелеет консервативная оппозиция в рядах КПСС. К примеру, во дворце спорта «Крылья Советов» проходит антиперестроечный митинг. Там выступает Нина Андреева — автор пресловутого письма, а после нее штатный советник Горбачёва маршал Ахромеев, бывший начальник Генерального штаба. Яковлев уверяет Черняева, что и Андреева, и общество «Память» во главе с Васильевым — платные агенты КГБ. Более того, он показывает протокол заседания партийной организации на Лубянке — в штаб-квартире КГБ: «Это программа ниноандреевского переворота, упакованная в традиционные фразы и обещания навести порядок», — ужасается Черняев.

Но главное — коммунистическая оппозиция готова учредить собственную партию. Решено, что должна возникнуть коммунистическая партия РСФСР, ведь до этого собственные партии были везде, кроме России. Горбачёв как может сопротивляется, но в конце концов уступает. Всем ясно, что создания этой партии добиваются именно русские националисты лигачёвского толка. Бывший помощник Горбачёва главный редактор «Правды» Иван Фролов открыто говорит на заседании политбюро: «Если мы не возьмем это дело в свои руки, мы получим шовинистическую, расистскую партию, которая развалит и КПСС, и СССР и загубит всю эту перестройку».

В марте Лигачёв, оставшись за пределами Президентского совета, но по-прежнему являясь членом политбюро, пишет Горбачёву письмо, пытаясь убедить его немедленно прекратить реформы: «Под флагом демократии, гласности идет размывание идейных и моральных устоев общества. Разрушительная работа оппозиционных сил смыкается с враждебными силами извне. Вслед за Восточной Европой они поставили цель «раскачать социализм» в СССР, перевести нашу страну в рамки капиталистического развития. <…> Партия, Отечество в опасности, я бы сказал, в чрезвычайной опасности».

Горбачёв никак не реагирует, что больше всего удивляет Лигачёва: «При Сталине за такое письмо сняли бы голову. При Хрущёве прогнали бы с работы. При Брежневе отправили бы послом в Африку. А при Горбачёве попросту проигнорировали, замолчали…» — рассуждает он. В мае он напишет президенту еще более паническое письмо: о том, что во многих частях СССР уже идет гражданская война, прибалтийские республики откололись, во многих районах двоевластие. Лигачёв требует немедленно созвать партийный пленум и прекратить перестройку и губительные, на его взгляд, реформы. Вскоре Горбачёв выведет Лигачёва из Центрального комитета компартии, прокомментировав свое решение так: «В последнее время он пишет слишком много писем».

Позже, летом 1990 года, Черняев поднимет в своем дневнике тему заговора военных — одним из его возможных организаторов он назовет генерала Макашова, бывшего военного коменданта Армении, который в 1988 году по приказу Горбачёва арестовывал членов комитета «Карабах», а теперь был бы рад арестовать самого Горбачёва.