ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
МОЛОДЫЕ ЧЕМПИОНЫ
Я очень хорошо помню, как, будучи совсем маленьким, больше всего на свете боялся Рейгана.
Знал ли я, кто это? Не уверен. Но того, что я слышал по телевизору, мне было достаточно.
Мы тогда жили в Африке: мой отец был дешифровщиком в Генштабе и служил при советской военной миссии в Анголе. Наша квартира находилась на девятом этаже дома в самом центре Луанды — и из него было нельзя выходить. Вообще запрещалось спускаться ниже второго этажа, на котором располагалась огороженная металлической сеткой детская площадка. По сути, это была огромная крыша большой пристройки к дому, которую было не видно с улицы, поэтому она была всем миром для нас, советских детей, живших в этом доме. Там же находился кинозал для взрослых. А еще там был установлен стенд с пропагандистскими фотографиями. На одной из них было запечатлено рукопожатие Горбачёва и Рейгана.
Когда я шел на площадку, я старался пробежать мимо этого стенда как можно быстрее и ни в коем случае не смотреть на него. Мне казалось, что там, на этой фотографии, живет само зло. Рейгана я считал воплощением черта на земле, а «черт» было самым страшным словом, которое я знал, когда мне было четыре года.
Я знал, что на улице стреляют, слышал историю о том, что одной девочке пуля попала в руку, когда она ехала с родителями на новогоднюю елку в советскую военную миссию. А еще я однажды подслушал разговор взрослых о том, что семью, вместо которой мы приехали в Луанду, убили. Мне было ясно, кто это сделал. Рейган.
(Много позже я узнал, что на самом деле случилась семейная драма: советский офицер из ревности расстрелял жену, ее предполагаемого любовника и покончил с собой. И Рейган, и даже ангольские повстанцы были ни при чем.)