Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

В осаде

Утром 19 августа виолончелист Слава Ростропович просыпается у себя дома в Париже усталый и разбитый: он только вернулся после долгого гастрольного тура. Включает новости и не сразу понимает, что все это значит. Переключает на СNN и видит лица членов ГКЧП. «Если уж погибает моя родина, погибает то место, которому я обязан своим рождением, может, это будет для меня могилой» — так он потом будет описывать свои мысли.

Он собирает вещи в небольшую сумку, думая, что уже не вернется домой. Виолончель он с собой не берет. Говорит жене, что ему надо выйти по делам, и, никого не предупредив, едет в аэропорт Шарль-де-Голль. Он собирается лететь в Москву — примерно так же, как два года назад сделал Лю Сяобо, который вылетел из Нью-Йорка в Пекин, узнав о митинге на площади Тяньаньмэнь.

Проблема в том, что у Ростроповича нет советского гражданства. Он не стал переделывать себе документы, несмотря на указ Горбачёва, потому что путешествовать по миру с паспортом Монако намного удобнее. Более того, у него нет и советской визы. Поэтому он не может быть уверен, что его пустят в Москву.

Тем не менее, прилетев в аэропорт Шереметьево, музыкант уверенным шагом идет на паспортный контроль. Он знает, что в Москве примерно в эти дни должен состояться так называемый конгресс соотечественников — съезд эмигрантов, которых пригласили снова побывать на родине. И он заявляет на границе, что его пригласили на конгресс, а визу не оформили заранее по какому-то недоразумению. Его, конечно, сразу узнают — и делают визу прямо на месте.

Из аэропорта Ростропович едет, конечно, не на конгресс, а сразу в Белый дом.

Тем временем защитники Белого дома готовятся к самым разным сценариям. Давний товарищ Ельцина первый вице-премьер российского правительства Олег Лобов улетает в Свердловск, чтобы наладить там работу резервного правительства, если вдруг Белый дом в Москве возьмут и Ельцина арестуют.

Министр иностранных дел России Андрей Козырев пробирается в Шереметьево, соблюдая всевозможную конспирацию, проходит границу и летит в Париж, чтобы в случае чего сформировать правительство в изгнании. Депутат российского парламента Галина Старовойтова в этот момент находится в Лондоне. Ей поручают встретиться с Маргарет Тэтчер и также подготовиться к созданию правительства в изгнании.

По словам Бурбулиса, в Белом доме действуют две опорные группы обороны: военная и гражданская интеллектуальная. Первую возглавляет Руцкой, вторую — сам Бурбулис. Руководитель российского КГБ генерал Виктор Иваненко трое суток по всем телефонам обзванивает коллег из КГБ, убеждая их и объясняя, что не надо ввязываться в эту историю: «Воздержись, отойди в сторону, перетерпи два-три дня, и мы справимся с этой угрозой, тебе лучше не брать на себя ответственность». Это волшебные слова — все в Советском Союзе боятся ответственности.

Руцкой выступает перед собравшимися на площади и говорит им, что он отвечает за безопасность и оборону Белого дома, что назревает угроза штурма, и он призывает всех биться до конца: «Давайте стоять до последнего».

Ельцин с Бурбулисом переглядываются в недоумении. Президент России вообще очень не любит, когда какое-то важное заявление делается без его ведома. А Бурбулис считает, что такими словами Руцкой только распугает толпу. Поэтому он бежит опровергать вице-президента. Почти вслед за Руцким он говорит: «Пожалуйста, давайте избежим кровопролития, берегите друг друга, не применяйте никакого насилия, у нас достаточно сил, чтобы победить».

20 августа к Бурбулису приводят Егора Гайдара. Первому — 46 лет, второму — 35. Гайдар говорит: «Когда этот идиотизм закончится, давайте встретимся и обсудим, что можно было бы в этой постчрезвычайной ситуации полезное и важное сделать». Они обмениваются рукопожатиями. В тот же вечер Гайдар вместе с несколькими друзьями выходит из КПСС.

Вечером Бурбулис звонит Крючкову и говорит, что его беспокоит угроза готовящегося штурма. Крючков с обидой в голосе начинает выдвигать встречные претензии: мол, зачем же вы разбираете мостовые, строите баррикады, как мы можем спокойно в центре Москвы такое терпеть?

Весь Белый дом готовится к ночному штурму. К Ростроповичу приставляют телохранителя Юру, которому выдают автомат. Юра, правда, по профессии юрист, не умеет стрелять, но ему дают такую инструкцию: если начнется штурм, то кричи «Не стреляйте, здесь Ростропович!»

Ельцин вместе со своим охранником Коржаковым, Бурбулисом, мэром Москвы Поповым и пресс-секретарем Вощановым спускается в бомбоубежище, построенное под зданием Верховного Совета РСФСР на случай ядерной войны.