Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Выступление в обеденный перерыв

В Москве в 1988 году возникает много разных политических кружков, и некоторые из них называют себя партиями. Бэкграунд новоявленных политических активистов очень разный.

Вот, к примеру, Валерия Новодворская. Ей не было и тринадцати, когда она прочитала «Один день Ивана Денисовича» Солженицына и возненавидела советский строй. Была возмущена вторжением советских войск в Чехословакию в 1968-м — она тогда училась на переводчика в Московском институте иностранных языков и даже рассталась с молодым человеком, услышав от него про «консолидацию нашего общества после Чехословакии». В 1969 году написала стихотворение, прославляющее Виктора Ильина, солдата советской армии, который пытался совершить покушение на Брежнева:

Свобода в исступленье боя

Традиций разорвать кольцо

И выстрелить с глухой тоскою

В самодовольное лицо.

А затем пришла в Кремлевский дворец съездов на праздничный вечер, посвященный Дню Конституции (в тот день там давали оперу Вано Мурадели «Октябрь»), и разбросала с балкона в партер 100 антисоветских листовок. «Уходите скорее!» — уговаривала ее пожилая смотрительница. Но 19-летняя Новодворская дождалась, когда ее арестовали сотрудники КГБ.

Сначала она сидела в одиночной камере в «Лефортове» и на допросах пыталась читать лекции сотрудникам КГБ о том, что они ведут страну к революции. Потом ее отправили в психиатрическую больницу и поставили распространенный тогда диагноз «вялотекущая шизофрения». А она заявила врачу — полковнику КГБ, что он «инквизитор, садист и коллаборационист, сотрудничающий с гестапо».

В больнице под видом лечения ее пытали: сверлили бормашиной здоровые зубы, вводили подкожно газообразный кислород, перед сном давали вызывающий депрессию галоперидол. Новодворская два года провела на принудительном лечении, после чего вышла, при помощи подложных документов поступила на вечернее обучение в педагогический институт — и продолжила борьбу.

В мае 1988 года Новодворская и еще около сотни делегатов собираются на платформе Кратово под Москвой, чтобы создать подпольную оппозиционную партию — они называют ее «Демократический союз». Основные цели объединения: «ликвидация тоталитарного государства», отмена смертной казни и публичный суд над КГБ.

На одном из первых собраний появляется 42-летний Владимир Жириновский, человек с очень странной для Советского Союза биографией: выпускник Института восточных языков, проходивший преддипломную практику в Турции и выдворенный оттуда, не состоявший в компартии, но работавший в Советском комитете защиты мира. Подобное резюме может означать, например, что он сотрудничает с КГБ.

Жириновский выступает с речью, предлагает ввести в партии единоначалие, избрать лидера и выдвигает себя на эту роль. Слушатели отвергают его предложение и изгоняют его со съезда.

Активист другого рода — 23-летний студент-историк Андрей Исаев. Он член комсомольской организации, но по убеждениям — анархо-синдикалист. Он даже дипломную работу пишет о классике русского анархизма Михаиле Бакунине. С разрешения комсомольского начальства он с двумя десятками единомышленников в мае 1987 года создает историко-политический клуб «Община».

28 мая 1988 года Исаев и его товарищи организуют шествие от Большого театра до Пушкинской площади. Формально любые массовые мероприятия в Москве должны быть согласованы с властями, но Исаев игнорирует эти правила и готов доказывать, что они противоречат идеям Ленина. Активисты «Общины» следуют маршем мимо здания МХАТа под анархистским — черным с красной звездой — флагом. «Докатились, пираты по улицам ходят», — говорит им вслед кто-то из прохожих. В финальной точке — на Пушкинской площади — все поют «Интернационал».

5 июня в Московском дворце молодежи собирается разрешенная властями (и очевидно, курируемая КГБ) конференция неформальных политических клубов. Впечатленный новостями из Эстонии, Исаев предлагает создать Московский народный фронт. Его идея поддержана с большим энтузиазмом.

На следующую конференцию участники будущего Московского народного фронта собираются спустя неделю — они обсуждают предстоящую 19-ю партийную конференцию. Неожиданно к председательствующему Исаеву подходит неизвестный ему молодой человек. Он представляется членом партии «Демократический союз» Владимиром Жириновским и просит слова.

Исаев отвечает, что все желающие выступить записались заранее, но Жириновский может взять слово во время перерыва на обед — вдруг кто-то заинтересуется, задержится на своем месте и выслушает его. Жириновский охотно соглашается и, действительно, выступает перед почти пустым залом. Спустя несколько месяцев именно он — при помощи КГБ — станет лидером первой в СССР зарегистрированной партии, помимо КПСС, а вскоре и одним из самых известных политиков в стране.