Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Призрак Российской империи

2 июля 1979 года кинорежиссер Лариса Шепитько встает очень рано: ей нужно отправиться в пять утра на выбор натуры. Накануне у кого-то из ее съемочной группы был день рождения, праздновали допоздна, и Ларису уговаривали перенести утренний выезд на попозже. Но она была непреклонна: решено, что в пять утра, значит, в пять утра.

Шепитько всего 41 год, но она один из самых известных режиссеров в СССР, лауреат кинофестивалей в Берлине и Венеции. У нее очень твердый характер, и она фанатично любит работу. Никто не решается с ней спорить.

В машину вместе с Шепитько садятся шесть человек: шофер и еще четверо на заднем сиденье — оператор, художник и два ассистента. По дороге водитель засыпает. На полной скорости «Волга» врезается в грузовик с кирпичами. Все шестеро погибают.

На похоронах киношники шепчутся: ну куда было торопиться, любой другой режиссер назначил бы выезд хотя бы на семь… А муж Ларисы, кинорежиссер Элем Климов, винит себя. Незадолго до трагедии он закончил снимать фильм «Агония» — про Григория Распутина и последние дни царской России. «Это мне старец мстит. Не надо было его трогать», — шепчет он во время похорон.

«Агония» Элема Климова — очень скандальная картина. Вообще-то снять современный фильм об Октябрьской революции советские власти хотели еще в 1960-е. В 1971 году в Голливуде вышел блокбастер «Николай и Александра». Поэтому начальство в Москве постановило, что надо выпустить «контрпропагандистский» фильм в ответ. Поручили Элему Климову. Фильм должен был выйти к 60-летию Октябрьской революции, но его не выпустили в прокат ни в 1977-м, ни в 1979-м. В Советском Союзе это называется «положили на полку», то есть цензура решила не показывать уже готовую картину. Знакомые Климова убеждали его, что это, мол, месть Распутина: в наказание за то, что потревожили его дух, мистический старец портит жизнь режиссеру.

Чиновники усмотрели в фильме что-то, что может смутить советских граждан. Очевидно, потому, что это очень нетипичный взгляд на историю. В советской традиции все вертится вокруг Ленина, а в фильме «Агония» вождя революции вообще нет.

Тема революции имеет особое значение для советских художников. Они обращаются с ней осторожно — уж слишком велик риск навлечь гнев партийного начальства. Но наиболее смелые все же рискуют. Вот, например, в Театре на Таганке, самой прогрессивной сцене в Москве, еще в 1965 году поставили спектакль «10 дней, которые потрясли мир», якобы вдохновленный книгой американского журналиста Джона Рида. Режиссер Юрий Любимов определяет жанр как «народное представление в двух частях с пантомимой, цирком, буффонадой и стрельбой». В его прочтении революция 1917 года выглядит как нечто веселое и светлое, время, когда торжествовала справедливость и народ был счастлив, а, соответственно, современные ему советские власти мало чем отличаются от высмеиваемого Временного правительства. Главу Временного правительства Александра Керенского играет самый известный актер «Таганки» — Владимир Высоцкий.

Поразительно, что в тот момент, когда выходит спектакль, этот человек, главный враг Октябрьской революции и антагонист Ленина, последний руководитель несостоявшейся российской демократической республики Александр Керенский, еще жив. Он обитает в Нью-Йорке и даже мечтает съездить в Советский Союз. В 1968 году он обращается с официальным письмом к советскому правительству с просьбой позволить ему посетить родину. И политбюро поначалу даже не против, но потом случается Пражская весна, и партийные чиновники решают, что сейчас не до Керенского.

Керенский умирает 11 июня 1970 года на Манхэттене, в больнице Mount Sinai Morningside. Его театральное альтер эго, Владимир Высоцкий, конечно, не знает о смерти своего героя. В СССР бывший глава Временного правительства считается человеком совсем из другого века.

Александра Керенского пережил другой свидетель и участник революции — монархист и националист Василий Шульгин. Именно он (вместе с еще одним представителем Госдумы Александром Гучковым) в феврале 1917 года пришел к императору Николаю II и добился, чтобы тот отрекся от престола. Впрочем, Шульгин думал, что таким образом он спасает монархию и самого царя от гибели.

После октября 1917-го Шульгин оказался в эмиграции, но довольно скоро изменил свое мнение о большевиках. Он радовался тому, что коммунисты «1) восстанавливают военное могущество России; 2) восстанавливают границы Российской державы… 3) подготовляют пришествие самодержца всероссийского…» — это он пишет сам в 1920 году. В большевизме и монархизме Шульгин видел много схожих черт — например, неприятие парламентаризма, поддержку сильной диктаторской власти. Правда, позже он стал поклонником Бенито Муссолини, с удовольствием сравнивал его с Петром Столыпиным и называл себя «русским фашистом».

Во время Второй мировой войны Шульгин жил в Югославии, где и был арестован после прихода туда Красной армии в 1944 году. В 1947 году его приговорили к 25 годам за антисоветскую деятельность. И это ему еще повезло: дело в том, что как раз в 1947 году в СССР на короткий срок была отменена смертная казнь (ее вернули уже в 1950 году).

С началом оттепели, в 1956 году, он досрочно освобожден, а на заре 1960-х о нем даже сняли документальный фильм «Перед судом истории». Картина рассказывает, что даже бывший монархист признаёт победу коммунизма. В финале, обращаясь «ко всем русским людям», Шульгин говорит: »…то, что вы, коммунисты, делаете сейчас для России, не только полезно, но и необходимо. И это должны понять все русские люди… и те, кто отрезаны от России, и даже те, что родились вдали от Родины». Главный герой фильма отсидел 12 лет в ГУЛАГе и потом в разных домах инвалидов, и только в 1960 году получил однокомнатную квартиру во Владимире. Но об этом фильм умалчивает — в начале картины Шульгин сходит с трапа самолета, будто бы прилетел из-за границы.

После выхода картины в жизни Шульгина ничего не меняется. Но к нему начинают приезжать московские знаменитости. В 1972 году у него гостит Солженицын, а позже — Ростропович.

Солженицын и Шульгин проводят больше десяти часов вместе. Писатель, конечно, расспрашивает монархиста о Февральской революции, потому что с молодых лет его главной мечтой было написать настоящую книгу про революцию 1917 года. Солженицын идеализирует царскую Россию — он даже 94-летнему старику Шульгину, бывшему узнику ГУЛАГа, не может простить его роли в отречении царя.

Свою книгу о революции, «Красное колесо», Солженицын начнет публиковать уже в эмиграции. И в ней, и в его титаническом труде о советских лагерях «Архипелаг ГУЛАГ» одна и та же мысль: большевистский режим был преступным с самого начала, Ленин — убийца и тиран, это он создал машину государственного террора, которая заработала в полную силу при Сталине. Многих советских граждан в конце 1970-х эта мысль шокирует. Они готовы еще допустить, что Сталин совершал некоторые ошибки и что случались перегибы, не зря ведь партия борется с «культом личности». Но поверить в то, что вся система в основе своей порочна и преступна, что Советское государство было создано кучкой террористов, слишком страшно.