Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Саня и Аля

Живя на даче Ростроповича, в октябре 1970-го Солженицын узнает, что ему присудили Нобелевскую премию по литературе. Раньше ее получали писатели из СССР, считавшиеся живыми легендами: в 1958-м — Борис Пастернак, а в 1965-м — Михаил Шолохов. Но никто не мог ожидать, что в 1970-м наградят лагерного прозаика, опубликовавшего на родине только одну повесть «Один день Ивана Денисовича» и четыре рассказа. Однако Нобелевский комитет принимает именно такое решение: все основные труды Солженицына опубликованы только за границей.

У советских литераторов истерика. Сейчас, в XXI веке, совершенно забытые, тогда они считают себя выдающимися классиками, а главное — ждут Нобелевской премии уже не один десяток лет. И всех их обходит какой-то выскочка, ругающий власть. Двенадцать лет назад, в 1958-м, советская культурная элита обрушилась на Бориса Пастернака, хоть и не читала его роман «Доктор Живаго», потому что таково было указание свыше. Сейчас, в 1970-м, все они принимаются травить Солженицына — от чистого сердца, искренне и яростно.

Солженицын же к мировому признанию готовится давно — как раз с 1958 года, когда наградили Пастернака. Тогда он мечтал получить премию, поехать за границу — и там, выступая с лекцией, сказать всю правду: «Дотянуть до нобелевской трибуны — и грянуть!» Но теперь, спустя 12 лет, у этого плана появляется противник — его новая жена Наталья Светлова, Аля.

Она уверена, что уезжать нельзя, «надо на родине жить и умереть при любом обороте событий». Солженицын спорит: «Нехай умирает, кто дурнее, а я хочу при жизни напечататься». Аля убеждает его: все, что он будет говорить за границей, никто внутри страны не воспримет. «Она оттого так рассуждает, что в лагере не сидела», — не сдается Солженицын.

Однако со временем под воздействием жены Солженицын меняет точку зрения — и по этому, и по другим вопросам. Иногда кажется, что он постепенно превращается совсем в другого человека.

Он решает, что намного важнее не объяснять что-то Западу, а постепенно менять ситуацию в СССР. И пишет письмо Суслову, с которым однажды лично встречался, еще в далекие хрущёвские годы. Он предлагает идеологу СССР напечатать все его книги.

Но Суслов не отвечает, зато Нобелевский комитет продолжает присылать приглашения на мероприятия, входящие в программу премии. И писатель решает, что это ловушка: ему специально хотят дать покинуть страну, чтобы не позволить вернуться, лишить его советского гражданства, пока он выступает в Швеции. И он отказывается ехать в Стокгольм на вручение.