Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Империи наносят ответные удары

25 мая 1983 года в США выходит в прокат фильм «Звездные войны. Возвращение джедая». Это последняя часть задуманной Джорджем Лукасом трилогии: добро побеждает, космическая станция «Звезда смерти» взорвана, Галактическая империя разрушена, ее диктатор Палпатин убит. Противостояние «хороших джедаев» и «плохих ситхов» международная аудитория так или иначе сопоставляет с холодной войной. Галактическая империя — это, конечно, Советский Союз. Злодей Палпатин визуально похож на престарелого члена политбюро — что-то среднее между Брежневым и Сусловым, уже умершими. К слову, второй фильм саги «Империя наносит ответный удар» вышел в 1980 году, вскоре после советского вторжения в Афганистан.

С января 1981 года президент США Рональд Рейган, бывший голливудский актер, стремится показать, что он человек дела, в отличие от предшественников. В марте 1983-го он произносит историческую речь, очевидно навеянную эстетикой фильмов про «звездные войны». Он называет Советский Союз «империей зла». Спустя несколько недель — новое выступление: Рейган объявляет о «стратегической оборонной инициативе» — создании противоракетного щита, который должен защитить США от нападения СССР, при этом боевые станции с лазерами планируется размещать в космосе. Американские СМИ немедленно называют эту программу «звездные войны».

Эти выступления провоцируют невероятное психологическое напряжение в мире. Добрые отношения между Брежневым и американскими президентами в предыдущие десятилетия заставляли верить, что ядерная война невозможна. Все привыкли думать, что она гарантированно уничтожит весь мир, поэтому никто не решится начать ее первым. Но воцарение «ковбоя» Рейгана и «чекиста» Андропова вдруг все меняет: обе стороны начинают вести себя так, будто новая мировая ядерная война — это возможная реальность. СССР и США выходят из международных договоров, разрабатывают новые вооружения, демонстративно размещают их по всему миру.

Советские дипломаты в шоке. Когда послу СССР в США Анатолию Добрынину сообщают, что пора готовиться к ядерной войне, он не может поверить своим ушам. Действительно, Добрынин живет в Америке уже 20 лет, вырастил тут внуков, был свидетелем Карибского кризиса, Уотергейта, возил генсека Брежнева в Голливуд и космонавта Леонова в Диснейленд… Какая ядерная война?

31 августа 1983 года из Нью-Йорка в Сеул вылетает самолет Korean Air. На борту — 269 человек: южнокорейцы, американцы, в том числе конгрессмен Ларри Макдональд, тайваньцы, японцы и филиппинцы. Самолет дозаправляется на Аляске, а потом берет курс на Сеул. Экипаж почему-то неправильно настраивает автопилот, лайнер отклоняется от курса и влетает в советское воздушное пространство в районе Камчатки. В этот день СССР проводит испытания баллистической ракеты, поэтому наземные службы принимают пассажирский Boeing 747 за американский самолет-разведчик, который наблюдает за учениями. Навстречу отправляются два истребителя, они провожают самолет до границы и возвращаются на базу. Корейский лайнер покидает советское воздушное пространство и уходит в сторону Охотского моря. Пассажиры спят, экипаж полагается на автоматику и не проверяет координаты. В шесть утра 1 сентября Boeing вновь пересекает советскую границу — уже над Сахалином. Советские наземные службы не обращаются к японским или американским коллегам за информацией: они опасаются, что нарушитель улетит, значит, нельзя терять времени. Навстречу вылетают два советских перехватчика. Они получают приказ уничтожить цель, и капитан Геннадий Осипович выпускает по самолету две ракеты. Обломки лайнера падают в пролив Лаперуза к юго-западу от Сахалина.

О том, что в небе над Советским Союзом пропал самолет, на борту которого было почти 300 человек, весь мир узнает через несколько часов. В Кремле как раз начинается плановое заседание политбюро. Генеральный секретарь Андропов, очевидно, не в курсе. Неясно, кто принял решение сбить самолет, вспоминает член политбюро Виталий Воротников. Глава советского Генштаба Николай Огарков уверяет, что сбитый самолет был военным. В итоге политбюро решает все отрицать. Андропов неважно себя чувствует, на следующий день он должен уезжать в отпуск в Крым.

ТАСС выпускает новость: «Самолет-нарушитель на сигналы не реагировал и удалился в сторону Японского моря». Когда ситуация прояснится, эти слова станут мемом, образцом советского черного юмора.

На следующий день политбюро собирается снова. Теперь уже нет сомнений, что сбитый самолет был пассажирским. Андропов ругается по телефону из Крыма, но не торопится признавать вину СССР в гибели лайнера. За старшего в Москве — второй секретарь Черненко. Он требует «свести к минимуму антисоветскую кампанию». Первый замглавы МИД Георгий Корниенко предлагает во всем признаться: самолет был сбит случайно, надо принести извинения семьям погибших и правительствам их стран. Министр обороны Дмитрий Устинов говорит, что надо все отрицать. Авторитет 74-летнего Устинова намного выше, чем более молодого дипломата, он один из патриархов политбюро. «Никто ничего не докажет», — настаивает министр обороны. Все соглашаются. После заседания Корниенко звонит Андропову в Крым, пытается его переубедить. Андропов перезванивает Устинову. Тот уверенно говорит генсеку, чтобы лечился и ни о чем не переживал: ситуация под контролем.

На самом деле все развивается по наихудшему для советских властей сценарию. Пока Москва все отрицает, американские власти обвиняют Советский Союз в намеренном уничтожении самолета. «Убиты 269 невинных мужчин, женщин и детей. Это преступление против человечности», — возмущается президент Рональд Рейган.

В Южной Корее проходят демонстрации: родственники погибших жгут советские флаги. Напряжение между СССР и США достигает пика.

Состояние здоровья генсека Андропова продолжает ухудшаться, но он вызывает к себе отдыхающего в Крыму посла СССР в США Анатолия Добрынина и требует, чтобы тот срочно летел в Вашингтон исправлять «оплошность, которую допустили наши тупоголовые генералы». Андропов уверен, что это была спланированная американцами провокация, но считает, что надо было не сбивать самолет, а посадить на одном из советских аэродромов.

26 сентября, через три недели после трагедии с самолетом Korean Air, на командный пункт противоракетной обороны в Серпухове поступает сигнал о том, что США запустили ядерную ракету и она летит в направлении СССР. Расчетное время полета — около 30 минут. Орет сирена. В этот момент на дежурстве подполковник Станислав Петров. В командном пункте паника, но Петров требует, чтобы подчиненные оставались на местах. Он по спецсвязи докладывает начальству, что тревога ложная: если бы это было настоящее нападение, ракеты полетели бы сразу со всех американских баз, а не с одной. Но тут поступает сигнал о пуске второй ракеты, затем третьей.

Адъютанты с ядерным чемоданчиком бегут к генсеку Андропову — он в этот момент в крымском правительственном санатории на гемодиализе. Однако Петров вновь докладывает, что принимать решение об ответном ударе не нужно.

В течение получаса ситуация проясняется. Петров был прав: солнечные лучи отразились от высотных облаков и датчики советского спутника дали сбой. Никакого пуска с американской стороны не было. 26 сентября 1983 года должна была начаться ядерная война между СССР и США, но подполковник Петров ее отменил.

Спустя полтора месяца советские водолазы найдут в Японском море черные ящики корейского лайнера и убедятся, что версия американцев соответствует действительности: самолет не был шпионом, его экипаж просто ошибся, никто из пилотов не подозревал, что борт сбился с курса.