Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Американский провал

Осенью 1988 года Сергей Курёхин, enfant terrible ленинградской рок-сцены, приезжает с гастролями в США. 13 ноября 1988 года в газете The Washington Post выходит крайне хвалебная статья под заголовком «Анархист за клавишами». Она анонсирует концерты в Нью-Йорке, Филадельфии, Чикаго, Вашингтоне и Бостоне, участие в конкурсе Телониуса Монка, неделю работы в качестве приглашенного лидера со студенческим оркестром в Оберлинском колледже и участие в фестивале New Music America во Флориде.

«Большинство авангардистов не могут даже мечтать о возможностях, не говоря уже о приеме, который был оказан в Америке советскому пианисту-импровизатору», — пишет о нем журнал DownBeat. Но все русское в моде.

Поначалу все удается. Курёхин пытается повторить безумства в духе «Поп-механики», но уже с американскими джазовыми музыкантами, они стонут и жалуются, но все же выполняют странные команды русского дирижера.

Курёхин продолжает троллить американских интервьюеров точно так же, как он издевался над самиздатовскими журналистами в СССР, когда они с БГ только дурачились, изображая из себя звезд. «Я самый серьезный артист в советской культуре, — говорит он в эфире радиостанции WKCR в Нью-Йорке. — Возможно, я самый серьезный человек в мире после Ленина. Я нашел себе место в советской культуре. Оно в пятнадцати метрах левее Кремля и немного выше».

В этом глумливом и приподнятом настроении Курёхин приезжает в Вашингтон, на джазовый конкурс Телониуса Монка. «Я без первого места не вернусь», — самоуверенно говорит он в одном из интервью перед началом. Но все идет не по плану. Курёхина неожиданно очень раздражает пианист, который выступает перед ним, — и вместо того, чтобы исполнять задуманный номер, фаворит из СССР начинает пародировать предыдущего исполнителя. Жюри, наверное, понимает его шутку, но этого вовсе недостаточно, чтобы попасть в число призеров. Зато в топ-3 оказывается другая представительница СССР — юная студентка Бакинской консерватории Азиза Мустафа-заде.

Курёхин страшно зол. «Я единственный, кто заслужил аплодисменты зала. Все остальные были настолько беспомощные — еле трепыхались», — говорит он в интервью.

В Ленинград он возвращается страшно разочарованным. «Я прочитал тонны книг, много думал, я взращивал свой проклятый творческий потенциал. Теперь я узнал, что все это неважно на Западе», — жалуется он журналисту Артемию Троицкому. «Тогда он Америку и возненавидел», — будет вспоминать Троицкий.

Спустя несколько месяцев, во время гастролей «Поп-механики» в Ливерпуле выступает вроде бы прежний, но, с другой стороны, совсем уже другой Курёхин. Из репродукторов гремит русская народная «Из-за острова на стрежень» в исполнении дважды Краснознаменного ансамбля песни и пляски советской армии имени Александрова. А сцену украшает монструозный портрет Брежнева, который при этом еще и двигает глазами влево-вправо. Еще недавно Курёхин всеми силами боролся с советской эстетикой — атаковал советский мейнстрим при помощи западных панковских приемов. Теперь он бросает вызов западной массовой культуре, вооружившись советским «большим стилем».

«У нас была заветная мечта, чтобы Леонид Ильич Брежнев стал членом «Поп-механики», — будет троллить британского журналиста Курёхин. — Но, увы, ему не повезло, он умер. А вот с Энди Уорхолом произошла другая история. Он умер уже после того, как согласился стать членом «Поп-механики»».

Похожий разворот совершат и его друзья, ленинградские «новые художники» Тимур Новиков и Георгий «Густав» Гурьянов. Недавние фанаты Энди Уорхола обнаружат, что их новаторство на Западе вовсе не в новинку, и обратятся к недавно ненавистной им советской имперской эстетике.