Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

«Или не делай, или не замаливай»

2 сентября в центре Тбилиси собирается митинг сторонников Георгия Чантурии. Он по-прежнему лидер оппозиции, только теперь уже не коммунистам, а Звиаду Гамсахурдии. Президент, он же бывший диссидент, отправляет полицию разгонять эту протестную акцию. Стражи порядка открывают огонь. Жертв нет, но несколько человек ранены. Это шок для Грузии — возможно, не меньший, чем разгон митинга 9 апреля 1989 года. Парламент требует провести открытое обсуждение произошедшего, но власти запрещают телевизионную трансляцию дебатов. В знак протеста 49 депутатов — членов правящего альянса покидают ряды сторонников Гамсахурдии.

Среди убежденных противников новой власти есть и бывшие бойцы Национальной гвардии Тенгиза Китовани. Более того, они начинают привлекать в свои ряды бывших бойцов вооруженной группировки «Мхедриони», то есть бандитов, лояльных арестованному вору в законе Джабе Иоселиани. Против недавнего народного героя Гамсахурдии складывается удивительно широкая коалиция: в ней и самые известные представители грузинской культурной элиты, и короли преступного мира, а за кулисами, то есть в Москве, находится бывший руководитель республики Эдуард Шеварднадзе.

16 сентября из тбилисского аэропорта в Москву вылетает самолет, на его борту — лидер оппозиции Чантурия. Он не успевает покинуть пределы Грузии, как наземные службы дают пилотам команду развернуться и лететь обратно. Самолет садится в Тбилиси, на борт поднимаются полицейские, чтобы арестовать Чантурию. Задерживают и других руководителей оппозиции.

В ответ бунтующая Национальная гвардия фактически захватывает здание государственного телевидения — как они заявляют, чтобы оградить журналистов от цензуры. В городе начинаются столкновения между сторонниками и противниками Гамсахурдии, и те и другие вооружены — в ход идет амуниция, украденная с советских военных складов. А может, и не украденная: многие в Тбилиси считают, что Москва нарочно вооружает грузинскую оппозицию. 24 сентября Гамсахурдия вводит в стране чрезвычайное положение.

Глава парламента Акакий Асатиани продолжает ездить в Москву. По его словам, «Горбачёв уже не при делах», но Ельцин, наоборот, не скрывает того, что Россия поддерживает противников Гамсахурдии, и в разговоре с Асатиани открыто требует, чтобы Грузия прекратила помогать Чечне и Джохару Дудаеву.

5 октября во время уличных боев на проспекте Руставели появляются первые жертвы.

«Ты скажи Звиаду про этого, усатого, — так вспоминает Асатиани слова Ельцина о Дудаеве, сказанные в октябре 1991 года. — Понимаешь? Это мое последнее предупреждение».

Асатиани возвращается и передает президенту Грузии послание из Москвы: «Звиад, он открыто мне сказал! Слава богу, хоть сказал, мог же не сказать». Гамсахурдия отвечает: «Слушай, я не ожидал, что ты, мой соратник, мой младший брат, предложишь мне предать чеченский народ».

«Я даже опешил», — будет вспоминать Асатиани. Он говорит: «Звиад, при чем тут чеченский народ? Ельцин прав. Вы же с ним подписали договор в Казбеги, а мы ему мутим воду. Прав он, а не мы».

Но Гамсахурдия не хочет слушать. «У него была идея кавказской общности. Он считал, что мы соберем вокруг себя все кавказские народы, Чечня — это только начало. Идея была, прямо скажу, бредовая», — будет рассуждать Асатиани спустя годы.

Ситуация усугубляется. В Тбилиси проходят новые митинги, власти продолжают их разгонять. «Гамсахурдия растерялся, — будет рассказывать Асатиани. — Несколько раз разогнал митинг, а потом четыре часа молился в церкви, замаливал: «Прости, Господи». Я считаю, если ты правитель, ты или не делай, или не замаливай».

У Гамсахурдии остается все меньше сторонников. В начале ноября глава парламента Акакий Асатиани пишет заявление об уходе в отставку «по состоянию здоровья». «Я вообще был здоровый дядька, а тут у меня стенокардия началась в последние два месяца. <…> Я не знал, что это такое вообще. И сказал: «Уйду, просто дома поваляюсь. Не могу уже, всё»».