Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Ночной штурм

К вечеру настроение меняется у всех — от рядовых до командиров. Выясняется, что на площади от 50 до 100 тысяч человек — это намного больше, чем видел Лебедь днем. Многие бойцы «Альфы» обсуждают предстоящее задание, и некоторые заявляют, что не пойдут штурмовать Белый дом. В итоге командир «Альфы» Виктор Карпухин сообщает заместителю Крючкова, что считает штурм «нецелесообразным».

Министр Язов разговаривает с главкомом ВВС Евгением Шапошниковым:

— Надо выходить из создавшейся ситуации, — говорит последний.

— Как выходить? — уточняет министр.

— Достойно. Нужно убрать войска из Москвы, — отвечает Шапошников.

— А ГКЧП? — интересуется Язов.

— Объявить незаконным и разогнать.

Один из немногих, кто остается непоколебим, — это министр внутренних дел Пуго. Когда генерал Борис Громов пытается убедить его отказаться от штурма, тот с улыбкой говорит: «Это приказ. А приказ следует выполнять».

Около полуночи колонна из 20 БМП движется в центр, чтобы взять под контроль Садовое кольцо. Командует этой колонной тогда еще никому не известный капитан Сергей Суровикин, будущий командующий группировкой российских войск во время войны в Украине, так называемый генерал Армагеддон. Когда техника оказывается в тоннеле под Калининским проспектом (сейчас это Новый Арбат), ее пытаются остановить протестующие, полагая, что военные едут штурмовать Белый дом. Суровикин приказывает экипажам закрыть люки и продолжать выполнять задачу. В результате паники и хаотичной стрельбы в тоннеле гибнут три человека: Дмитрий Комарь, Илья Кричевский и Владимир Усов. Это ключевой момент всей ночи — и вообще, наверное, всего путча.

Примерно в это время с заседания ГКЧП возвращается министр Дмитрий Язов. Его заместитель Владислав Ачалов докладывает ему о ситуации в городе: обстановка вокруг здания Верховного Совета России напряженная, число защитников увеличивается, произошло первое столкновение, есть убитые.

Психологическое состояние Язова очень тяжелое: все подчиненные говорят ему, что никто не хочет брать на себя ответственность, военных оставят крайними, как это было уже в Тбилиси и Вильнюсе. Ни у одного из генералов идея расстреливать москвичей из танков не пользуется популярностью. Жена дома рыдает.

Язов развязывает галстук и командует Ачалову: «Иди в кабинет! Дай команду «Стой!»»

Ачалов звонит главкому ВДВ Грачёву и главкому внутренних войск Громову, чтобы сообщить, что Язов приказал остановить войска.

Где в это время находится Грачёв, неизвестно. Позже он будет уверять, что еще вечером поручил своему заместителю генералу Лебедю поехать к Белому дому, предупредить о времени штурма и попросить вывести на площадь как можно больше людей. А после этого Грачёв будто бы принял решение не подчиняться приказам и не вести своих десантников к Белому дому. Более того, с главкомом ВВС Шапошниковым они будто бы договорились: если начнется штурм Белого дома, два военных бомбардировщика отправятся бомбить Кремль.

Впрочем, трудно сказать, насколько это все соответствует действительности — или это версия, которая родилась позже, после поражения ГКЧП. Грачёву не приходится ничего делать, потому что министр обороны Язов отменяет свой приказ.

«Я считаю, что, конечно же, в эти дни, 19–21-го, была лучшая вечеринка в Москве за всю историю города, — рассказывает журналист Артемий Троицкий. — В общем, ничего более веселого я в Москве не видел. Было очень весело и очень вдохновенно. Три парня, к сожалению, погибли, то есть был эксцесс, ну, такое на вечеринках, как известно, тоже случается иногда. Но вообще, то есть гульба шла всю ночь: люди строили баррикады, и жгли костры, и пели песни, и воодушевление было совершенно необычайное. Это был праздник, это был такой большой праздник, особенно в ночное время, потому что именно в ночное время ожидали атак и люди все себя чувствовали, естественно, героями».

Впрочем, далеко не все стоявшие у Белого дома той ночью будут вспоминать ее как веселую. Многие собравшиеся не уверены, что вернутся домой живыми, особенно после сообщений о первых жертвах. В толпе ждут, что власти применят слезоточивый газ, и советуют мочиться на носовые платки, чтобы потом закрывать ими носы. Это в основном не молодежь — это все те же люди 30 или 40 лет, которые еще недавно не имели никакого шанса, а были обречены на «внутреннюю эмиграцию». Их жизнь изменилась за последние годы, и они не хотят обратно в Советский Союз. Многие из них — кооператоры, и недавно они начали зарабатывать свои первые деньги, а значит, их будущее перестало быть запрограммированным тупиком.